Город пахнет тобою

— Штефан Шолль? Добрый день. Мои клиенты хотели бы с вами кое-что обсудить, пройдемте. Меня окружили мужчины в дорогих костюмах. На первый взгляд — силовики. Я почему-то сразу понял, что это из-за нее. Русская мафия? КГБ? Черт! Я попал! Какого черта мне приспичило ее пожалеть? Рыдала б и рыдала себе дальше. Идиот недоделанный! — А я тут причем? — возмутился я, когда меня вежливо, но жестко посадили в машину. Мы ехали не за город, как я боялся, а, похоже, в Берлин-Митте. Кажется, поворачивают на Унтер ден Линден. Там много народа. Толпы туристов. Опять же русское посольство. Главное, не паниковать и держаться спокойно. Эти русские все ненормальные. От них только неприятности. Зачем, зачем я с ней связался? Втянула, сучка, во что-то… Мы припарковались у бизнес-центра. Поднялись на третий этаж. Зашли в небольшой, но уютный офис. Секретарша — немка. Уже хорошо. Хотя хорошо ли… Меня проводили в кабинет, предложили кофе. Страха уже не было, хотя и чувствовал себя удивительно погано. Это из-за нее. Но они не русские. Говорят по-немецки так, словно всю жизнь жили здесь. Кажется восточный говор. С востока? Зазвонила мобила у того, кто меня «приглашал». Короткие «Да» и «Нет». Вербовать будут? Дьявол, я вообще о ней ничего не знаю. Кто она? Журналистка ли? Все они… Сучка… Надо же так было попасть… Дверь распахнулась, вошли трое. Охрана. Окинули кабинет взглядом, мельком глянули на меня. Кивнули. Секунда — и на пороге появились юноши. Один в мешковатых одеждах, бейсболке, с дредами, в очках. Второй высокий, худой, длинные волосы с белыми прядями, глаза подведены черным карандашом, ресницы подкрашены. Баба что ли? Парень?.. Нет, точно парень. Телка с яйцами, епть… Кожаная куртка, под ней толстовка с логотипом нашей типа группы типа мирового уровня. Джинсы такие узкие, что должны одновременно тереть и задницу, и яйца. Как он в таких вообще ходит? Какие люди снизошли до нас, смертных! Братья Каулитц собственной персоной. Неожиданно… — Добрый день, герр Шолль! — снял очки рэпер и протянул мне руку для рукопожатия. — Простите, что приходится знакомиться при подобных обстоятельствах. Меня зовут Том Каулитц. Это мой брат Билл… Я встретился с поистине королевским взглядом младшего Каулитца. Он смотрел на меня холодно, изучающе. От него исходила какая-то угроза. Всем своим видом он говорил, что это его территория, и он завалит любого, кто посмеет сунуться на нее без разрешения. А разрешения он не даст. Мария была права. Билла Каулитца можно принять за бабу только будучи не в себе. Молодой, самоуверенный мужчина, который знает себе цену и не отдаст свою женщину никому. Все как-то резко встало на свои места. Так вот оно что! Его женщина у меня и он хочет ее забрать. Я ухмыльнулся. Соси, детка. Каулитц, видимо, понял ход моих мыслей. Взгляд стал ледяным, промораживающим до печенки. Он почувствовал соперника, который так просто не откажется от упавшего ему на голову счастья в виде русской девчонки. Том положил руку на плечо брата. Улыбнулся спокойно. Да, сомнений нет. Это даже видно. Девчонка принадлежит ему. Второй лишь охраняет их отношения. — Дело в том, что из-за недоразумения один из членов нашей команды свалял дурака, и теперь мы вынуждены просить вас о помощи. Мы хотели бы вернуть в лоно нашей дружной семьи девушку, которую вы любезно приютили. — Не думаю, что она хочет вернуться. Скорее наоборот — горит большим желанием послать всю вашу команду к черту и уехать домой. Насколько мне известно, у нее грандиозные планы на будущее. И Билл Каулитц там не проходит ни под одним пунктом. Удар достиг цели. Билл Каулитц вздрогнул, желваки заходили, а губы плотно сжались. Да, так и есть. Девчонка его. Теперь сто процентов его. И он пришел за ней. — Мы уважаем решение Марии, но она не уедет из Германии до тех пор, пока мы с ней не поговорим. — Вы не имеете право ее удерживать. Да и не сможете ее удержать. — Мы и не будем. В этом нам поможете вы, — Том улыбнулся так, как будто все уже давно решено за меня и, собственно, моего согласия на это совершенно не требуется. — Соси, малыш, — я вежливо кивнул Биллу. Изящный нос младшего Каулитца сморщился, а верхняя губа агрессивно дернулась вверх — бесится. Старший Каулитц лишь ухмыльнулся, перехватив мой ехидный взгляд в сторону своего брата. Кажется, в данном случае он со мной солидарен. — Мы, конечно, можем обойтись и без вас, и прямо сейчас поехать к вам домой и поговорить с ней. Но, зная Марию, боюсь, это займет много времени и сил, и не факт, что результат будет тот, который нам нужен. Мы готовы возместить все ваши расходы и неудобства, связанные с пребыванием нашей… — Том четко выделил это слово, — …девушки у вас. — Кинул на стол пачку зеленых банкнот в банковской упаковке. Десять тысяч. Не хило… — Мы хотели бы попросить, чтобы она пожила в вашем доме еще неделю-две… — Ребята, вы можете дальше не продолжать. Я не буду обсуждать с ней вас и тем более не стану уговаривать Марию вернуться к этому, — кивнул в сторону младшего Каулитца и расслабленно развалился в кресле. Пошли на хер! Еще чего не хватало. Совсем что ли спятили? — Если она его бросила, то это ее решение, и я не позволю вам на нее давить. И тем более не буду давить на нее сам. — Что она вам рассказывала? Младший близнец вцепился в меня взглядом, как пиявка. Щеки у самого белые. Боишься, сосунок? Что же ты такого сделал, что боишься, и что у девчонки из-за тебя слезы не высыхают уже месяц? — Много чего. Рэпер виновато опустил голову. Почесал в районе затылка (нагромождение на голове мешает, как там мозг-то еще жив в этом парнике?). — То, что произошло… — мялся он, пытаясь подобрать слова. — Это было недоразумение и не то, что она подумала. Это вообще всё было не так. Просто… Если бы она послушала меня… Мария приняла неправильное решение и не знает об этом. Сейчас она может допустить другую ошибку. Если она уедет, мы поедем за ней. В Россию, в Канаду, хоть на Марс с Венерой. Но сейчас мы можем попробовать исправить ситуацию на своей территории, сделать это красиво и до того, как наша птичка упорхнет в свою страну. Нам нужна ваша помощь. Голос Тома дрожал, он отводил взгляд в сторону и говорил очень тихо, словно ему было неловко. Билл смотрел на меня, не моргая. Я не видел в его взгляде мольбы о помощи, скорее тревогу, что откажу. — Я не буду говорить с ней о вас. Я сегодня уже позволил себе высказаться о солисте, после чего она разоралась на весь дом. Билл подозрительно прищурился. Том довольно и понимающе усмехнулся. — Да, она такая… Русская… Своих в обиду не дает. Но вы вообще о нас не будете ничего говорить. Если Мари узнает, что вы встречались с нами, она опять сбежит. Мы не для этого ее искали так долго, чтобы упустить из-под носа и поселиться около консульства окончательно. Мы хотели бы попросить, чтобы она пожила в вашем доме еще неделю-две, пока мы не подготовим ее к встрече с нами. От вас ничего особо не потребуется. Лишь провести ее по обговоренному заранее маршруту в определенное время, сообщить нам о ее планах, ну и, возможно, сделать так, чтобы какие-то документы для консульства «случайно» затерялись… Нам надо задержать ее в стране. Она очень рвется домой? — Да. И она сильно по этому поводу психует. Близнецы переглянулись. — Россия или Канада? — Сначала в Россию, ей надо восстановить документы. Потом она хотела уехать куда-то в Азию. Билл облегченно выдохнул. — Не в Венесуэлу и то хорошо, — пробормотал Том. Неожиданно пихнул брата в бок: — Слышь, шанс точно есть. А то этот был бы уже здесь. Младший Каулитц обиженно засопел, как ребенок, у которого отобрали конфету, и поджал губы, недовольно глянув на брата. — А я откуда знаю? — фыркнул Том на немой вопрос. Оооо, да Мария — девка не промах. Звезде нервы мотает только в путь. Что, мальчик, не можешь в руках-то огонь удержать, обжигаешься? Он повернулся ко мне: — Мария не звонила в Венесуэлу? Она что-нибудь говорила? Или с кем-нибудь? — При мне не звонила. В Москву звонила подруге по поводу документов и в Канаду родителям. Те ей денег выслали. Я получал. У нее документы украли и в консульстве проблемы. — Не украли… Они дома. Ну, то есть… В Гамбурге. Упали со стола, когда Билл на него рухнул… Там кредитки, удостоверения… всё… Ладно, это всё не важно. — Том достал телефон и начал кому-то звонить. — Это мой номер. Прошу вас не раздавать его всем желающим и держать меня в курсе дел нашей, — опять подчеркнул он, — девушки. У меня в кармане завибрировало. Я с удивлением достал трубку и обнаружил сброшенный входящий. Он извлек из портмоне несколько пятисотенных купюр и положил передо мной. — Мне бы не хотелось, чтобы наша принцесса в чем-то нуждалась. Она у нас как сыр в масле каталась, мы ни в чем ей не отказывали. Прошу, не надо экономить на ней. — Ваша принцесса, как я заметил, весьма неприхотлива в быту и неплохо готовит, между прочим. И уж точно не голодает. — Она любит фрукты. А вы за неделю ей даже яблок не купили, — с укором заявил Каулитц, словно речь шла о плохом содержании его морской свинки. — Она не просила. — А у самого ума не хватило? — смешно возмутился Том. Странно, но в этот момент я почему-то действительно поверил, что Мария жила, как сыр в масле, обласканная и искренне любимая, если и не этой молчаливой тварью, то его хозяйственным братом точно. Том бросил быстрый взгляд на ближайшего к себе охранника. Тот вышел в приемную и вернулся с большим фирменным пакетом. — Мари ушла из дома совсем без одежды. Здесь все необходимое, все новое, с бирками. Скажете, что зашли в магазин и купили ей одежду. Думаю, ее уже тошнит от той водолазки, в которой она ходит несколько недель. Только не вздумайте сказать, что видели нас. Она не возьмет и сбежит при малейшей возможности. Она у нас гордая девочка. Наш водитель отвезет вас домой. Еще раз прошу прощения за беспокойство и такое вот бесцеремонное вмешательство в вашу жизнь. Билл, ты хочешь еще что-то спросить? — обернулся к брату. Билл кивнул. Но спросить он ничего не успел. У меня зазвонил телефон. Мария. Я улыбнулся. Ох, как же вовремя ты, девочка, обо мне вспомнила! — Привет, Мари! — сам не ожидал от себя такого мягкого и нежного тона. Сейчас Каулитц меня испепелит взглядом. — Да ерунда… Нет, что ты, не волнуйся. У меня тут внеплановая встреча случилась. Ты что-то хотела? — Краем глаза заметил, как Билл жадно ловит каждое слово. Стал говорить еще ласковее, хотя за утреннюю истерику ей по заднице надо дать. Такой дряни мне наговорила. — Ты меня ждешь?.. Я скоро приеду. Не скучай там… Все хорошо. Я скоро буду, не волнуйся. Целую, — сказал уже коротким гудкам. Убрал телефон в карман. — Простите, господа, но меня ждет ваша, — подчеркнул, — принцесса. Решительно поднялся. Билл быстро схватил лист бумаги и написал всего одно слово из трех букв. Движения нервные, резкие. Нажим на бумагу сильный, словно хочет ее прорвать. Большой знак вопроса и две отрывистые подчеркивающие линии. Повернул бумагу ко мне. Я даже не взглянул на его каракули. Он затаил дыхание. Глаза горят ревностью. Пальцы нервно теребят ручку. Того гляди сломают. Что, детка, хочешь узнать, трахал ли я твою принцессу? Что ты хочешь услышать, а? Хочешь ли ты знать правду? Мучаешься ли ты по ночам, хорошо ли спишь, зная, что она одна в квартире с мужчиной и полностью в его власти? Боишься ли ты за нее, фантазируешь ли ты, как ее ласкает другой? Я улыбаюсь ему. Он растерян. — Не твое дело, сосунок. Грудь заходила ходуном. Карие глаза заблестели. Обида. Обида сейчас разрывает грудь. — А ты как думаешь, стала бы она спать со мной? Я взял деньги и пакет с вещами. Смотрит перед собой невидящим взглядом. Пытается успокоиться. — А если она спала со мной, ты откажешься от нее? Уйдешь из ее жизни? — смотрю на него в упор. Вижу боль в глазах. Любит ее. Действительно любит. Качает головой. Усмехаюсь. Иду к дверям. Останавливаюсь в проходе. Смотрю ему в затылок. Он закрыл лицо руками, голова опущена. Наломал ты дров, мальчик. — Между нами не было секса, — бросаю на прощание. — Никто и пальцем не тронул твою принцессу. Спускаюсь по лестнице, слегка раскачивая тяжелый пакет со шмотками. Хорошо на душе. Хорошо и легко. Стало понятно, как жить дальше и как вывести эту реву-корову из депрессии. Если только она еще помнит о своем принце. Фрукты она любит… Кто же знал? Будут ей фрукты, если любит.