Я всегда буду рядом...

— Хочу тоже представить вам свою дочь, думаю, вы с ней подружитесь. Знакомьтесь, это… — Адель?.. — шокировано прошептала Рафаэлла, глядя на стоящую перед ней рыжеволосую девушку. — Раф? — та стояла не в меньшем шоке, с ног до головы оглядывая свою одногруппницу. — А вы уже знакомы? — поинтересовался мужчина, непонимающе посмотрев сначала на свою дочь, а потом на зеленоглазую девушку. — Мы одногруппники. И живем в одном общежитии, — просветила Аделина, не отводя взгляда от блондинки. — Как чудесно! Малаки, наши дети будут учиться и жить вместе! Разве не здорово? — Элеонора радостно хлопнула в ладоши, улыбнувшись и подойдя к своему жениху, обняв его за плечи со спины.       Голубоглазая сидела не в силах пошевелиться. Её будто приковало к стулу, эта новость стала для неё полнейшим шоком. Если приход Адель в их комнату в общежитие ещё можно было предугадать, да и блондинка чисто логически догадывалась, кого заселят в их комнату, то она никак не ожидала, что её новая соседка и одногруппница станет причиной звонка своего отца. Значит он просто хотел сообщить ей о своей будущей помолвке? И познакомить с её будущей мачехой и сводной сестрой? — Пап, можно тебя на минутку? — Раф встала со своего места, решившись серьёзно поговорить со своим отцом. — Конечно, дорогая, — мужчина встал из-за стола, за который уже успели сесть Элеонора и её дочь. — Милая, мы скоро придём.       Малаки поцеловал руку своей будущей жене. Та лишь улыбнулась и кивнула головой в знак согласия. Он отошёл вместе с блондинкой подальше от этого столика. — Ты хотела о чем-то погово… — Папа, что это всё значит? Ты ради этого меня сюда позвал?! — как можно тише, чтобы их не услышали, сразу спросила девушка, изо всех сил скрывая своё недовольство. Мужчина глубоко вздохнул. Он предпологал реакцию своей дочери на эту новость, поэтому заранее готовился к худшему. — Понимаешь, я ещё два года назад познакомился с этой женщиной, просто не знал, как тебе об этом сообщить и… — ему снова не дали договорить. — Что?! Ты бросил меня тогда ради этой швабры?! — взбесилась блондинка. Её начали переполнять боль, гнев и обида. Она столько страдала, ночами ревела в подушку из-за того, что он её бросил и даже толком не сказал причины своего ухода. А через пару лет она узнает, что он просто развлекался. Тупо кинул свою же родную дочь, чтобы она ему не мешалась. Предал не только ее, но и маму… — Прошу не называть её так, она всё-таки твоя будущая мать! — недовольно прошипел Малаки, в упор глядя на свою дочь. Ему не нравился её ответ и то, как она себя сейчас ведет. — Моя настоящая мать умерла десять лет назад, а она мне никто. Как ты мог променять меня на эту Элеонору? Как ты мог променять её на маму? Ответь мне: как? — пытаясь сдержать слезы обиды, спросила девушка. Внутри неё сейчас был полный ураган эмоций. Впервые ей было настолько обидно. Ей даже не было так больно, когда он ушёл, не сказав толком и слова. Сейчас девушка чувствовала, что её предали, выбросили, как ненужную вещь. Лучше бы он тогда вообще не звонил и не говорил ей об этом. Не было бы настолько сейчас паршиво. — Доченька, пойми, мамы больше нет. А я не могу всю свою оставшуюся жизнь ходить со статусом вдовца. Я как любил, так и буду любить твою маму, она из моего сердца никогда не выходила, но жизнь продолжается. Ты повзрослела, переехала в общежитие, у тебя началась взрослая жизнь, а в доме я себя чувствую одиноким. Элеонора хорошая и умная женщина. Я понимаю, что маму она тебе не заменит, но хотя бы постарайтесь подружиться. Два года назад я познакомился с ней на новой работе и просто не знал, как тебе об этом сообщить. Поэтому и дал время и тебе, и себе, чтобы окончательно убедиться в своих чувствах и подготовить тебя. Прошу, пойми меня и прости, что так подло со стороны поступил, но так было нужно, — мужчина попытался положить руку на плечо блондинки, но та отшатнулась назад, опустив голову вниз. — Раф? — Не подходи ко мне и не трогай меня больше никогда. Не хочу ничего слышать. Ты не представляешь, насколько мне было больно, когда ты ушёл, ничего не сказав. Оставил меня одну. Самый дорогой и близкий человек меня предал, я чувствовала себя больше никому не нужной, — изо всех сил сдерживая слезы, прошептала девушка. Затем она глубоко вздохнула и подняла взгляд на Малаки. — Ты и до Элеоноры не обращал на меня внимание, хотя был мне так нужен, а я глупо верила, что ты изменишься, что наконец у нас все наладится. Бежала сюда, чтобы поговорить с тобой и все расставить по своим местам. Я идиотка. Теперь вижу, что ты, как был эгоистом, таким и остался. Просто оставь меня в покое. Устраивай свою жизнь, как хочешь, я больше в ней не участвую. Как ты там говорил: «У меня своя жизнь, у тебя — своя»? Отлично. Последуем твоему совету. Больше ты меня не увидишь.       Она уже было развернулась и хотела отправиться к выходу из ресторана, как мужчина схватил её за руку и сожалением посмотрел на дочь. — Пожалуйста, постарайся дать мне ещё один шанс. Я обещаю, я исправлюсь, только прости меня, — произнёс он с надеждой в глазах, посмотрев на девушку. Та даже не поворачивалась в его сторону, опустив голову и скрывая лицо за своими волосами. — Прости, папа, но нет. Я слишком устала жить в иллюзиях и ждать, что ты изменишься. Прощай, — Рафаэлла вырвала свою руку и, не оборачиваясь, быстрым шагом отправилась к выходу из ресторана, попутно стирая с лица подступившие предательские слезы.       Малаки лишь печально посмотрел ей вслед, опустив голову и погружаясь в свои раздумья. Слишком много ошибок было совершено. Слишком много боли нанесено. Прошлого не изменить. Ничего уже нельзя исправить…

***

      С громким хлопком закрыв дверь в комнату, девушка откинула сумку и балетки в сторону и плюхнулась на свою кровать лицом в подушку, обняв её и наконец выпустив сдерживаемые слезы наружу. Эмили крепко спала на соседней кровате, и даже не услышала громкого хлопка двери. Её сон всегда был крепким, поэтому блондинка могла спокойно и тихо выпустить все, что её гложило долгое время. Голубоглазая никогда не показывала свою слабость посторонним, ничему не жаловалась, почти все считают её заядлой пофигисткой, которой почти на всё всегда всё равно. Сдерживала всю боль внутри себя за маской пофигизма и изредка дружелюбия и улыбки. Это было что-то вроде её защитной реакции. Она скрывала от всех свои чувства, хотела казаться сильной на глазах других, и только близкий друг знал её настоящую ранимую натуру, которой просто не хватило родительской любви и ласки. Сульфус всеми способами пытался давать ей хотя бы немного дружеской теплоты, и это потихоньку начинало помогать. Она забывала с ним о прошлых проблемах, он помогал заглушить боль внутри нее, и вот только-только она начала жизнь с чистого листа, как тут опять начали настигать неприятности.       Сейчас она снова в той же ситуации, что и два года назад, хотя почему только два года? Все десять лет она чувствовала, что не нужна своему отцу, чувствовала себя полностью сиротой и если бы она не повстречала Сульфуса, то ещё и тогда бы все могло закончиться плачевно. Она держалась из последних сил, старалась всегда верить в лучшее, но иногда даже самая крепкая стена может сломаться или пустить трещину. Она пустила. Точнее не она, а её отец, окончательно порушив все шансы на примирение и нормальное общение. Он мог бы тогда ещё сказать, что он собирается строить новую семью, и ему она не нужна, а не строить всю эту комедию и придумывать разные метафоры? Тогда бы блондинка, конечно, растроилась, но зато бы он сказал чистую правду, а так он, считай, держал её за дурочку все два года. Это и больнее всего. Снова едкое чувство одиночества погружало её с головой. Он второй раз заставил её это испытать. Как и тогда, хотелось исчезнуть, испариться, словно тебя никогда и не существовало, лишь бы больше не испытывать всего этого. — Ненавижу. За что мне это все? Я устала… — тихо, всхлипывая, шептала Рафаэлла, все так же уткнувшись лицом в уже довольно сырую подушку. Внезапно мокрый взгляд невольно пал на фотографию в рамке, стоящую на её тумбочке, где изображена такая же белокурая женщина с ясными, голубыми, добрыми глазами и лучезарной, теплой улыбкой. На её руках, весело смеясь, сидела девочка, крепко обнимая женщину за шею, а сзади стоял мужчина с темными волосами и счастливой улыбкой на губах, обнимая крепко обеих девочек. Её мама, папа и она. Счастливая семья. Это последняя фотография, сделанная до того, как они узнали о страшной болезни женщины. Единственное, что осталось на память у девушки после её смерти.       Бледная рука потянулась к этой фотографии, и пальцы невесомо провели по изображению в рамке. На лице теперь заиграла еле заметная грустная улыбка. На щеках остались засохшие дорожки от слез. Блондинка подхватила фотографию и, слабо присев на кровати, начала в нее всматриваться. В памяти непроизвольно начали всплывать обрывки из её прошлого. Маленькая белокурая девочка сильно ворочалась на кровати, сжимая в маленькой ручке одеяло и сильнее зажмуривая глаза, в уголках которых начали скапливаться слезы. Малышке снился кошмар, но что-то будто не давало ей проснуться. Она изредка вскрикивала и хныкала, не в силах отогнать от себя этот жуткий сон. Внезапно в комнату вбегает женщина, подбегая к своему чаду, легонько трясет ее за плечо. — Мама! — девочка в ужасе вскрикивает, тяжело дыша, прижимается и обнимает женщину, а та, в свою очередь, трепетно и нежно гладит белокурую по волосам и так же прижимает её к своей груди, в надежде успокоить дочурку. — Тише, тише, моя крошка. Это всего лишь страшный сон. Не нужно так бояться, всё хорошо, — тихо шепчет женщина, аккуратно покачиваясь вместе с ребенком из стороны в сторону. — С-с-страшно. Не уходи… — тихо всхлипывала девчушка, сильнее прижимаясь к матери, будто она была ее защитой от всех бед и кошмаров. — Я никуда от тебя не уйду, малышка. Только успокойся. Всё позади, я с тобой. И что бы не было, я всегда буду рядом и не брошу тебя… — успокаивающе шептала женщина, продолжая нежно гладить дочурку по волосам. Та подняла заплаканные глаза на маму, немного успокоившись, но продолжая мило пошмыгивать носом. — Правда? Ты всегда будешь с нами? — задала вопрос малышка, глядя в такие же, как и у нее, голубые глаза мамы. Женщина нежно улыбнулась, невесомо стирая с щеки девочки мокрые дорожки от слез. — Всегда…       Несколько солёных капель упали на изображение, медленно скатываясь по рамке. «Ты обещала всегда быть рядом. Как же тебя сейчас не хватает» — снова всхлипнув, подумала Рафаэлла, переведя взгляд в окно, где открывался красивый ночной вид на город, а на небе были усыпаны звезды. — Мама, а на небе кто-нибудь живет? — спрашивала девочка, сидя на коленях мамы около окна, всматриваясь через окно в ночное небо, усыпанное миллионами маленьких звезд. Голубые глаза излучали озорство, любопытство и радость, глядя через стекло на миллиарды блестящих и таких манящих крупинок. Светловолосая женщина сидела в кресле и аккуратно расчёсывала на ночь малышке её шелковистые длинные волосы, ласково улыбаясь и глядя на свое чадо. — Конечно. Видишь звезды на небе? Это души умерших людей. Каждый раз, когда человек отживает свой срок и отправляется на тот свет с чистой душой, она летит на небо, и там загорается новая светлая звездочка. Чем ярче и больше звезда, тем чище и светлее был человек при жизни, — улыбаясь, ответила женщина, отложив расчёску в сторону. Её рука чуть дрогнула и задрожала, расческа выпала и упала на мягкий ковер, но женщина не придала этому особого значения, а лишь вздохнув, обняла дочурку. — А что значит «со светлой душой»? — не унималась белокурая, посмотрев на свою маму. — Это когда несмотря на все трудности, человек не поддаётся искушению, не падает духом и не совершает неисправимых глупостей, а стойко всё переносит, радуется каждому моменту в своей жизни и, в конце концов, помогает другим людям, не взирая на то, какие они. Будь они злыми, добрыми, богатыми или бедными. — Это, наверное, очень трудно, — задумчиво произнесла девочка, приопустив голову вниз. — Запомни, милая: трудности всегда будут настигать каждого человека. Время будет идти, многие будут отворачиваться, даже самые близкие люди могут пойти против тебя, а тех, кого ты любила и кто тебя не предавал, рано или поздно может просто не стать. Их души так же улетят на небо и станут яркими звездочками, но они всегда будут жить в наших сердцах. Поначалу будет тяжело, но пока мы все не преодолеем, мы не познаем счастья, да и не станем такими же яркими звездами после того, как отживём свой срок. Главное в любой ситуации оставаться добрыми, сильными, чистыми душой, не опускаться до низкого уровня, всегда верить только в лучшее, а самое главное знать, что все тяжелое рано или поздно заканчивается. На смену плохому всегда приходит хорошее, а добро всегда возвращается добром, пусть не сразу, но через некоторое время оно к тебе обязательно вернется. Пообещай мне, что во что бы то ни стало, ты останешься такой же сильной и доброй, даже когда меня не будет рядом с тобой, — промолвила мама, нежно заправляя за ухо прядь сбившихся распущенных волос малышке. — Но ты обещала всегда быть рядом. Неужели ты скоро уйдешь? — девочка, чуть ли не плача, подняла взгляд на женщину и крепко ее обняла. — Я не хочу, чтобы ты уходила… Мать ласково погладила ее дрожащей рукой по голове и спине, а затем нежно поцеловала в лоб, успокаивая, и слабо, но так же ласково улыбнувшись. — Я всегда буду с тобой, пусть не материально, но я всегда останусь в твоем сердечке. Я скоро так же отправлюсь к звездам, но от тебя я не уйду. Каждый раз, когда тебе будет трудно, смотри на небо, представляй меня одной из этих звёзд, вспоминай мои слова и ни за что и никогда не отчаивайся, даже если сердце рвётся на части и хочется кричать и метать все на своем пути. Не делай этого. Будь сильной и помни, что я всегда с тобой в трудные минуты. Пообещай… — Обещаю, мама… — тихо ответила белокурая. «Но я пообещала тебе никогда не отчаиваться, даже если очень плохо» — девушка прижала фотографию к груди и снова легла на кровать, всё так же устремив свой взгляд на ночное небо. Пусть ей сейчас очень тяжело, но она ни за что не нарушит обещание, данное её маме. Она выстоит. Забудет обо всем, закроет боль под замок, а ключик выбросит в самый дальний уголок своей души, навсегда о нем забыв. Станет снова сильной и постарается не ломаться. «Я сдержу свое обещание ради тебя, мама» — последнее, что пронеслось в мыслях у голубоглазой перед тем, как усталость дала о себе знать, и она провалилась в царство Морфея.