Тайна, или С возвращением! Часть первая: Приключения начинаются!

Глава 1

— Диппер, принеси мне чипсы, ты…       Девушка, одетая в пижаму с единорогом и радугой, в замешательстве замолкла, видимо, чтобы подобрать нужное слово, но её брат не дал ей этого сделать. Он съехал по перилам, и как молния бросился в кухню за её любимой едой, а через миг уже был рядом с сестрой, которая повелительным жестом забрала «Хрустяшки» и, не глядя ни на них, ни на Диппера, сонно потиравшего глаза, начала пожирать их из предусмотрительно открытого её братом пакета.       Началась заставка какого-то сериала, и брюнетка поудобней устроилась на старом кресле, странно распушив волосы и поглаживая свою ручную свинью, которая на этот самый диван не поместилась. Диппера начала завлекать серия о детективе — утке, который расследовал самоубийство, оказавшееся на самом деле убийством, а в последствии, скорее всего, окажется самоубийством, и он приблизился с столу, на котором сидел всем известный Пухля.       Вдруг в старую входную дверь тихо и осторожно постучали, будто боясь чего-либо, ожидающего за ней. Дерево немного скрипело: если бы это был враг, то он уже бы давно проломил его и вошёл, так что «Это точно не может быть енот. Тогда кого это в такой ливень занесло…»       Диппер лениво поплёлся открывать таинственному существу, искоса смотря на экран телевизора. На самом интересном!

***

      Идя по единственному тёмному коридору поместья, девушка могла хорошо всё обдумать. Как можно начать разговор? «Я считаю, что идея поставить монумент Престону из чистого золота плохая, можно внести в неё пару изменений». Ужасно. Она до 45 лет из комнаты за это не выйдет. «Я бы хотела обсудить тот проект, мне кажется, он немного недоработан». Идентично. Так что же делать?       Проходя мимо картины, изображающей её отца и мать, а также ковра, а ещё статую с аналогичным содержанием, Пасифика репетировала этот разговор, но ничего путного не выходило. Вскоре «Коридор мыслей», как называла его Пасифика, закончился, и она вышла в просторное светлое помещение овальной формы, являющееся третьей гостиной, но на этот раз для избранных — преизбранных посетителей. Посреди комнаты был ковёр, вышитый из золотых ниток, а на нём стоял позолоченный стол, на котором, в свою очередь, стоял позолоченный подсвечник со свечами, покрытыми тонким слоем золота. Они никогда не зажигались, а стояли и «придавали шарм» помещению. Голубоглазая же считала, что это был пафос, да и не очень хороший. «Скорее способ не утонуть в грязных деньгах» —подумалось ей, заметив люстру, которую с недавних пор тоже позолотили.       Прогуляясь кругами по зале, походив вокруг ковра, стола, картин и посмотрев на люстру, пытаясь понять смысл нахождения всего этого здесь, девушка заинтересовано направилась к окну, услышав с улицы странные звуки, скрежет механизмов и чью-то ругань. — Ну зачем, зачем нам нужен ещё один фонтан? Неужели трёх мало? — с нотками непонимания в голосе прошептала девушка, видя из окна с тяжёлыми бархатными шторами постройку в саду, напоминающую всё на этом свете вместе взятое. «Арте повера*…» — подумалось ей, прежде чем она заметила тень сзади. — Пасифика Элиза Нортвест. Ты, кажется, что-то сказала? — голос позади заставил её сжаться и повернуться, чтобы увидеть глаза своего отца. — Н-нет, — она сглотнула, — Я… Я просто смотрела в окно. Мне можно идти? У меня занятия, игра на фортепиано в три часа, — с надеждой в голосе спросила блондинка, отведя взгляд от строгой фигуры в чёрном костюме за 300 долларов. — Я слышал, что бы сказала. И я рад, что ты меня понимаешь. Живо иди в свою комнату и сиди там, пока не понадобишься. Я позову тебя. — Хорошо, отец. Могу я обсуд… — Будешь перебивать, не выйдешь из оттуда до совершеннолетия! Живо, я сказал!       Девушка понуро опустила голову и поплелась в свою комнату, размышляя над тем, что же она такого чудесного сделала, чтобы ей удалось уйти без дальнейших последствий. — Осанка!       Девушка понуро опустила голову, и, с прямой спиной, поплелась в свою комнату, размышляя над тем, что же она такого чудесного сделала, чтобы ей удалось уйти без дальнейших последствий. Перемены в настроении отца были нередким явлением с семье, но блондинка всё равно этого очень боялась. А также результатов, вызванных этими перепадами. Пытаясь вспомнить, что же она всё-таки сделала, синеглазая чуть не врезалась в дверь, но вовремя вспомнила о наличии рук и открыла её, заслужив презрительный вздох за плечами.       «Опять придётся сидеть здесь до послезавтра… Лучше бы Фидлфорд не отдавал тогда особняк Нортвестам» — фыркнула про себя девушка. Она до сих пор помнила его слова, сказанные в попыхах перед тем, как он ушёл: «Ты не такая, как они, ты сможешь всё исправить. Так что бери за шкирку жизнь и выворачивай. Но не переусердствуй, а то получится, как с моей женой, пока!» Но она не смогла. Родители, которые были относительно снисходительны к ней в течении «бедности», вернулись в своё прежнее состояние. Всё в миг ухудшилось. Престон и Присцилла опять возгордились.

***

      Она была у себя, и как всегда наказана. Сидя за столом, девушка смотрела в окно и попутно писала что-то. Ветер давно уже проник в комнату, но блондинка не обращала на это никакого внимания. — Вот если бы кто-то подал мне знак, то тогда, возможно, я бы и сбежала — скорее иронично, чем правдиво, растягивая слова, произнесла младшая Нортвест, — а так нет.       В ту же секунду в открытое ветром окно залетела газета. Девушка машинально схватила её, продолжая писать, но через пару секунд резко, будто проснувшись, сжала бумагу, словно она была последним шансом на новую жизнь. Она медленно подняла ошарашенные глаза и посмотрела на «улов». —Спасибо. Итак, где же будет проходить моё будущее? — она усмехнулась.       Голубоглазая лениво начала читать заголовки, не спеша перебегая от абзаца к абзацу. «Кампания «Злой Лис» переименовалась в «Доброго Волка», «Найден новый мутант! Так ли проста эта муха, как на первый взгляд?», «Сезон охоты на енотов открыт!» — Ага, устроюсь на работу в эту кампанию, разгадаю тайну мухи и пойду с боевым кличем на енота… — представив на секунду такую картину, она засмеялась. — Ладно, что там дальше?       Вдруг лицо её резко переменилось: на одной из фотографий были изображены два человека: парень и девушка лет 15-16. Это были они. Диппер и Мэйбл Пайнс. Их Пасифика узнала сразу. Заголовок гласил: «Близнецы возвращаются в Гравити Фолз, надолго ли и чем это обернётся?». Девушка прожигала взглядом бумагу, обдумывая план. — Может, они мне помогут? — С чего это? — Ну, дружба, все дела… — Дружба? Ты серьёзно в это веришь? — Нет… — Вот именно! Нет! Надо просто делать всё лучше, они же твои родители! Помогут, ага, как же! — Может, стоит хоть попытаться? — Нет. Она разбивалась на две части: одна её часть хотела уйти отсюда, хотела начать новую, неизведанную жизнь, а вторая боялась. Она разбивалась на Ангела и Демона, но кто есть кто, она не знала. Но в конце концов блондинка решила подождать. До лучших времён. Или до худших.

***

— Пасифика Элиза Нортвест, ты наказана!       …И это было последней каплей. Когда она пришла в комнату, то решила бежать. Не раздумывая ни секунды, а то ведь так и можно передумать. Она уже давно начертила план всех систем поместья, договорилась с парочкой охранников, служанок и дворецких и разработала план побега, так что на подготовку много времени не понадобилось. Быстро стянув всё, что нашла на кровати и сделав что-то наподобие верёвки, девушка улыбнулась и покачала головой. «Демон. Точно демон». Машинально схватив свой дневник и скинув «верёвку» в окно, она спустилась в всеми забытую, пустую и тёмную часть сада. Закапал дождь, поливая редко цветущие здесь растения.       В её голове стучала только одна мысль, которая гласила: «Это плохо кончится!», но она продолжала бежать. Это стало смыслом её жизни — бежать. Но плохо ли это?

***

      Дверь открылась. В это мгновение послышался раскат грома. Был ужасный ливень, и Пасифика промокла до нитки. Сейчас она была похожа на девушку из фильма «Звонок».       Перед ней стоял какой-то парень лет 16 и удивлённо смотрел на растрёпанную леди в растрёпанном платье. «И что мне ему сказать?»       Она тупо смотрела на него, а он выжидающе смотрел на неё. Пауза затягивалась. Наконец, бежавшая решила начать разговор: — Э… Привет? — еле выдавила она из себя.       Шатен стоял и ошарашено смотрел на неё. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он смог сориентироваться и понять, что с ним поздоровались. —Привет? — он вглядывался в её лицо, и неожиданно произнёс: —Пасифика? Это ты?       Пока девушка размышляла о быстротечности времени и о том, правда ли её зовут «Пасифика», и она ли это, он всё ещё смотрел на неё. —Оу, точно! Да, я это… Поговорить хотела. Привет, — окончательно убитым голосом проговорила девушка.       Диппер снова уставился на неё, явно не веря в происходящее сейчас. Однако вскоре он понял, что делает что-то неправильно и жестом пригласил её войти. Он посадил блондинку за стол и заварил чай. Вдруг раздался женский голос, доносившийся из гостиной. — Диппер, кто там пришёл? — Это Пасифика. Нортвест — всё так же ошарашено сказал парень. — Пасифика?! — голос Мэйбл, а это была именно она, звучал очень необычно.       Девушка ни разу не слышала её голос в удивлении. Это сложное сочетание её весёлого, обычного и какого-то непонятного, внеземного… Она услышала шаги. Они были быстрыми, шатенка чуть ли не бежала. — Пасифика?! Это ты! Что ты здесь делаешь? — удивленно тараторила Мэйбл.       Резко она замолкла и стала просто разглядывать блондинку, но вскоре она вышла из ступора и поражённо прошептала: — Пасифика?       За последние пару лет это имя так часто не называли. Хотя нет, наоборот. И из-за этого она здесь.       Вдруг, прервав эти печальные мысли, девушка с радостным визгом набросилась на голубоглазую. —Пасифика! Пасифика! Пасифика! Пасифика!       Первые две минуты она просто обнимала её, и, к удивлению, не задушила, но потом задала вопрос, который Нортвест всем сердцем боялась услышать… — А что ты тут делаешь?       На этот вопрос она долго не могла ответить. «Я ведь даже не подумала об этом. Что мне сказать? Я сказала, что пришла поговорить! Как же это всё глупо…» Со стороны это выглядело странно: девушка молчала и смотрела на них, а они смотрели на неё. И она всё-таки решила рассказать правду. А они молча слушали её, ни разу не перебив.