Тайна, или С возвращением! Часть первая: Приключения начинаются!

Глава 4

      Девушка проснулась от яркого дневного света, режущего даже сквозь закрытые веки. Сначала она медленно села, устало потирая глаза и потягиваясь, представляя, что сейчас всё ещё темно, и звёзды по-прежнему мерцают на небе. Но после она осознала, что, видимо, проспала, и поспешно вскочила с кровати, судорожно заметя, что находится не в своей комнате. Пытаясь вспомнить события, повлёкшие за собой её пребывание в незнакомом помещении, блондинка металась из стороны в сторону, шепча под нос разные гипотезы и лохмача светлые волосы, пока её не осенило, что она сбежала к Пайнсам в их Хижину, и эта комната принадлежит ей. После этого девушка немного неуверенно села, по привычке чуть скрестив ноги и расправив плечи, но вскоре она уже расслабилась, облокотившись спиной о деревянную стену, и принялась размышлять о своём положении на данный момент и дальнейших действиях. Хотя её мысли были хаотичны, ещё больше сбивая её с толку, основной темой их была одна фраза, к которой в конце концов она и пришла: «Что мне делать дальше?»       За окном, как беженка уже поняла, была превосходная погода, противоположная вчерашней грозе; многие деревья повалило, однако городку это было не впервой, и каждый житель, не обращая внимание на разрушения, шёл каждый по своим делам. Если бы она осмелилась посмотреть в окно, то увидела бы ярко-зелёную траву, приятно пахнущие полевые цветы, оставшиеся деревья, шелестевшие своей пышной кроной и всё то, что она раньше не замечала. Но она не осмелилась и не заметила, закрыв глаза и полностью отдавшись своим мыслям и чувству страха. А может, она и не хотела замечать? Даже сама блондинка этого не знала. Или не хотела знать?..       Сегодня ночью ей снилось что-то странное, неописуемое, не похожее ни на кошмар, ни на мечту, хотя и производило впечатление чего-то страшного и удивительного в одно и то же время.

***

      Голубоглазая гуляла в полном одиночестве в густом тумане: нельзя было разглядеть даже почву под ногами, но она не обращала на это ровно никакого внимания. Всё казалось расплывчатым, сине-серым и пустым, лишь ветер отдавался в ушах, нарушая замеревший на месте мир, более ничто не доносилось до неё. Девушка напряжённо искала что-то, сама не зная что, светя бесполезным в таких условиях фонарём, не отдающим никакого света, вглядываясь в каждый клочёк несуществующей земли и неба, предчувствуя бурю. Поле было абсолютно пустым.       Ну конечно, это было поле, — помутневший разум очертил этот кусок пазла, делая его видимым, единственным клочком ясности в тумане. — Поле, ты помнишь? — слабый, пугающий, мелодичный и нежный женский голос был еле различим, но девушка отчётливо слышала его каждой клеткой своего тела, будто это был голос её подсознания.       Она не могла вымолвить ни слова, ветер поглащал её речь, но она и не пыталась говорить, скованная от страха, а просто пыталась найти человека, что звал её по имени, но попытки оставались безуспешными: кроме неё в этом мире никого не было.       Она ещё не называла её по имени, — всё начало мутнеть ещё сильнее. —Пасифика — эхом раздалось прямо за её спиной, она почувствовала слабый холод, но, обернувшись, никого не обнаружила. Пальцы начало сводить от откуда-то взявшегося мороза.       Странное чувство страха пронизывало блондинку, она не могла избавиться от него; ей оставалось просто дрожать и искать. Рассудок не поддавался ей, заполненный плотным туманом, только лишь два куска давали ей идти: «поле и имя. Она не могла кричать, она не могла бежать: туман сковывал каждое движение, словно вата. Девушка ничего уже не видела и различала, ей оставалось только полагаться на интуицию, которая подводила её всё больше и больше, заставляя спотыкаться о несуществующие вещи и бояться ещё сильнее. Всё было замедленно, будто кто-то не спеша переворачивал страницы книги, где оказалась Нортвест. Она почувствовала чьё-то дыхание прямо перед собой, но не могла ничего узнать, поймать чей-то образ. — Поле в далёкое лето. Вспомни!       Резко всё прекратилось, словно книгу кто-то яростно захлопнул и отбросил в дальний угол, узнав о смерти любимого героя. Она стояла посреди огромного, необъятного поля, а вокруг не было ничего. Всё застыло: трава, цветы и даже воздух, небо было серым от покрывающих его огромных облаков. Повисла тишина, которая всегда есть перед чем-то плохим.       Раздался крик, пронизывающий каждый сантиметр воздуха, который как будто начал трескаться. Девушка выронила фонарь и зажмурилась от ужаса, опоясавшего её, голос же был слышан везде, в каждом кусочке окружающего её мира. Он усиливался и превратился в вопль, мольбу о помощи, от него всё зашатало, тучи поплыли по небу с неимоверной скоростью, растения начали качаться, словно всё было в быстрой перемотке. И в следующий момент всё опять стихло.

***

      Скоро Пасифика медленно и с осторожностью сползла с кровати, продолжая размышлять параллельно о событиях сна и своей жизни. Она молча переоделась в своё старое платье, пытаясь понять, что же она такого приняла, или это на нервной почве, и что это всё вообще значит и, набравшись храбрости, изобразила бодрость и вышла из комнаты, готовясь ко всему и решив: «Ладно, будем действовать по мере поступления проблем. Возможно, они наступят прямо сейчас». —Мэйбл, что ты…       Раздался грохот. —Делаешь…       Девушка побежала вниз по лестнице, и перед ней вскоре предстала странная картина, а именно Мэйбл, смотрящая на гору разбитой посуды и Диппер с лицом, явно осуждающим это её и это событие в их жизни. —Убирать будешь ты, — обречённо вздохнул парень, доставая из холодильника колбасу и проверяя её на свежесть, поднеся ближе к лицу и ища на ней срок годности. —Не-а. Ты. О, привет, Пасик! — шатенка сорвалась с места и накинулась на ничего не понимающую девушку с объятиями. —Пасик? — немного непонимающе переспросила блондинка, но разъяснений не последовало.       Диппер, который к этому моменту начал медлительно есть колбасу, всё же немного опасаясь за себя, подавился от смеха, отчего Мэй побежала на этот раз к колбасе, чтобы присвоить её себе, что у неё удачно получилось. —Тарелок у нас больше нет, так что выбирай: бутерброд или бутерброд. Ты ешь бутерброды руками? — синеглазая вопросительно посмотрела на Пасифику, жуя ту самую колбасу гораздо смелее, чем её предыдущий хозяин, который в это время как раз достал откуда-то хлеб, вроде даже свежий. —Да, наверное… — по её лицу было видно, что она вообще ничего не поняла, однако никого это не остановило.       Мэйбл начала искать хлеб, который Диппер демонстрационно положил на стол прямо перед ней, а сам удручённо начал собирать разбитые осколки посуды, надеясь на лучшее. —Помочь? — по лицу парня, повёрнутому в сторону источника вопроса, было понятно, что он ожидал чего угодно, только не этого. —Тут надо вообще капитальный ремонт делать: вот например та балка скоро… — девушку перебила упавшая балка. —…Упадёт. Тут вообще опасно, — продекламировала блондинка, садясь на колени рядом с горой бывших предметов. —Я в этом не сомневаюсь. Это ж сколько денег надо потратить, — продолжил её тему парень, перебирая будущий мусор, — Придётся работать по системе Дяди Стэна, хоть это и неприятно, но денег на ремонт заработаем. Он как раз должен скоро вернуться, — не обращая на некий промелькнувший в глазах Пасифики страх, он продолжил, —Хотя, вообще, за три — четыре года тут должен был скопиться какой-нибудь капитал. Где он? И вообще, где Зус? Он должен был следить за магазином, пока нас нет. Пасифика… — его глаза вдруг округлились от удивления. —Что? —  следя за движениями своих рук, разбирающих куски стекла и глины, спросила девушка. —У нас есть чашка! Кто-то сможет пить! — победоносно поднял этот предмет шатен. —И это буду я! — подскочила Мэйбл. —Отлично, битва за чашку. Вот такого я точно не ожидала, — с долей иронии в голосе удручённо покачала головой Нортвест. —А чего ты ожидала? Это тяжёлая жизнь, — перетягивая злополучную чашку говорила синеглазая. —Так, подождите-ка. Это что, блины? — сестрёнка отпустила кружку, из-за чего парень чуть не упал, и ринулась к плите. —Да. Я их вроде бы готовил, — отряхиваясь от пыли, в которую он сел, произнёс победитель в битве за кружку. —И не сказал мне?! Так, зануда, Пасифика, сейчас будем есть. —Хочешь блинчиков из чистой ненависти? — парень саркастически посмотрел на блондинку, подняв бровь. —Конечно, я этим только и питаюсь, — сделав реверанс в такой же интонации ответила беженка, после перешагнула через бывшую посуду и направилась ко столу, на который Диппер уже ставил сковородку с блинами.

Часом ранее

—Хай, Дип, что на завтрак?       Шатенка немного сонно спустилась по лестнице, перепрыгнув последнюю ступеньку, прошла на кухню и начала искать что-то, бормоча про себя «Я оставляла тебя тут», «Давай, что же ты?» и «Ну где она?». —Во-первых, здравствуй, а во-вторых, ты опять? Опять день «Крутизны»? Может, хватит, а? — парень развернулся и с укором посмотрел на «Мэй-Мэй», которая с упоением гладила рукой полотенце, приговаривая: «Мя-а-а-а-гко!».       Спустя пару секунд её интереснейшего занятия, она очнулась: —Воу-воу, меньше сарказма, брат! Я крута как никогда! О, печенька! — она взяла бедное печенье в руку, — Я тебя нашла! Я фруфа фаф нифофда! — запихнув в себя целиком «Ням и Кам» попыталась выговорить сестрёнка. —Может, хватит перебивать аппетит такими вещами? Это не очень полезно для здоровья. Займись лучше чем-нибудь нужным. —Может, ты не понимаешь всю суть этого мира? Может, печенье — единственная пища, которая позволяет увидеть всю суть этого странного, неизведанного места? Может, это лекарство от всех болезней? Это же может быть прорыв во всех областях науки! Может, я стану бессмертной? Я прославлюсь, стану известной, и мне будут поклоняться! Может, это единственная вещь, которая помогает мне держаться и делает такой, какая я есть? Может, моё призвание — есть печенье, а если я отрекусь от него, что будет? Страна может исчезнуть! Или Земля может разлететься вдребезги! Или вселенная превратится в ромашку! Или Мир перевернётся! Или ты тупой. Ну что за бред? Есть печенье — полезно. До, после и во время еды. И, тем более, я могу заниматься более нужными вещами, — переиграв его интонацию ответила Мэйбл, — Я могу… Эм… Съесть ещё печенья — философски произнесла близняшка. —Просто найди сироп, — обречённо пробубнил парень, вернувшись к своему занятию, — И, может, ты всё же поставишь этот день на другое число? Например, 30 февраля, как тебе? — с долей надежды в голосе попросил шатен, хотя и не надеялся на успех. —Ладно, перенесу, так уж и быть. Тридцатого? Это надо записать. Красивое число, кругленькое, мне нравится. И хорошо, достану я твой сироп, а где он? Эй, а ещё я могу достать тарелки! Вот самое нужное дело! — девушка побежала к шкафу, где хранилась посуда. —Мэйбл, что ты… Тарелки с грохотом упали на пол.