J-Hope : ful/less notes

— О, генерал, ещё одно письмо? — рассмеялся помощник Пак, увидев в руках генерала Ким Сокджина лист бумаги. Тот обречённо вздохнул и сосредоточил взгляд на буквах, принявшись читать. Когда он получил первое письмо, очень удивился. Не ожидал, что кто-нибудь напишет ему «почти любовное послание», восхищаясь его силой и умом. Нет, он раньше часто получал такие признания, но этот как-то удивил. Сейчас идёт война, никому нет дела до любви. Когда письма продолжали появляться, он уже начал серьёзно задумываться. Да и все вокруг посмеивались, шутили, как только видели очередной лист. — Наверняка, какая-то графиня услышала о твоих подвигах и вот, не сдержалась и написала, — подмигивали товарищи. Если бы. Сокджин единственный, кто читал эти письма, и никому не показывал. А почерк был не женским. Мужским. Разве, что какая-то графиня приказала слуге писать вместо неё. Но такие письма пишут лично. Он не волновался из-за того, какого пола человек ему пишет. Нет. Он наслышан об однополой любви, в высших кругах статные мужчины «балуются этим». Да и в армии, особенно в такие времена, как война, его парни часто «помогают» друг другу снять напряжение. Просто с ним такое впервые случается. И он не знает, как реагировать.

***

— Что потом, генерал? — спросил помощник Пак, хмуро оглядываясь. — Подождём. Этот бой мы, с трудом, но выиграли. Но нам нужен отдых, а раненым — лечение. Сокджин внимательно всех оглядывал, считая в уме потери. — Где капитан Ким? — спросил он. — Ранен, — тихо сказал помощник Пак. — Лейтенант Мин? — Тоже. Сокджин нахмурился, мысленно проклиная врага. Снова оглядев уставших солдат, он остановил свой строгий взгляд на одного из них. — Имя? — спросил он. Солдат неуверенно выпрямился и сделав шаг вперёд, произнёс: — Офицер Чон Хосок. — Офицер Чон, до завтрашнего дня представите мне отчёт сегодняшнего боя. — Я, — удивился Чон, но Сокджин уже развернулся в сторону лагеря раненых.

***

Сокджин неверяще уставился на лист бумаги. Не может этого быть. Он потянулся к ящику, в котором хранил те «любовные письма» и достал одно. Почерк тот же, один в один. Совпадал с почерком офицера Чона. Это он писал все эти письма? Но почему? Неужели и вправду влюбился? Или было интересно, как отреагирует генерал, получив такие письма? Может, рассказал и другим, поэтому им было весело наблюдать, как генерал читает очередное письмо? — Позовите офицера Чона, — громко и немного зло крикнул он. Весело им было? Хотели поразвлечься? Что же, сейчас увидят, насколько смешна была их затея. Через несколько минут Чон Хосок стоял прямо перед ним. Сокджин хмуро оглядел его. Вполне симпатичный молодой человек. Ничем не отличается от других. — Офицер Чон, как Вы это объясните? — Ким кивнул на бумаги на своём столе. Чон бросил быстрый взгляд на них и тут же опустил глаза. Щёки покрылись красным. — По Вашему, мне было приятно это читать? — сузил глаза Сокджин. Щёки с красного сразу же стали бледными. Хосок неуверенно поднял на него взгляд, в котором читалось страх и что-то непонятно-уязвимое. — Простите, этого больше не повторится, — тихо проговорил он. — Конечно, не повторится, — чуть повысил голос Ким. — Вы сегодня же покинете это место. Будете воевать под другим командованием. Только вот я их всех сообщу, что Вы у нас шутник, любите любовные письма писать, а потом смеяться над этим человеком. Хосок с ужасом посмотрел на него. — Вы всё не так поняли! — Правда? — Да Вы мне нравитесь! — выпалил Хосок и сразу же снова опустил взгляд. Сокджин молчал. Такого он не ожидал. Неужели правда?.. — Раздевайся, — приказал он. Чон с минуту не двигался. Всё это время Сокджин не сводил с него хмурого взгляда. Потом с неким замешательством смотрел на то, как офицер, с дрожащими пальцами, медленно избавляется от верхней одежды. Военная форма тяжело упала на пол. Пальцы замерли у ремня. — Достаточно, — тихо, но твёрдо приказал Сокджин. Чон еле слышно выдохнул и опустил руки, всё ещё не решаясь поднять голову. Генерал Ким чувствовал стыд. Перед ним стоял полуголый молодой мужчина, но именно он чувствовал стыд. Он чувствовал, будто унизил офицера Чона. Он открылся ему, признался в чувствах. Это не легко. Да, непростая ситуация вышла. А он думал над ним смеются… — Офицер Чон, — устало и с раскаянием сказал он. — Мне правда жаль, что я Вас неправильно понял. Прошу, примите мои искренние извинения. Хосок медленно поднял на него взгляд, пристально вглядываясь в глаза. — Сейчас… не самое подходящее время, чтобы… — Сокджин с трудом выбирал слова, чтобы случайно ещё больше не обидеть стоящего перед ним солдата. — Сейчас война, я немного… занят. Да и такое со мной впервые. Хосок смиренно кивнул, снова опустив голову. Порывисто подняв снятую одежду, начал быстро одевать обратно. Он понял, что ему больше нечего здесь делать. — Я обещаю, после… кто-нибудь… мы поговорим об этом, — неуверенно сказал Сокджин. Хосок фальшиво улыбнулся и, отдав честь, поспешил уйти, оставив растерянного Кима одного с письмами.

***

Сокджин стоял в огромном зале, чуть вдали от веселящейся толпы знати, и устало смотрел на танцующих пар. Бордового цвета костюм, что идеально сидел на нем, казалось чужим и непривычным. Он давно отвык носить такие цвета, но не мог надеть на бал во дворце свою военную форму. Было бы неуважительно. — Могу ли я пригласить Вас на танец? — послышался мягкий голос, который оторвал его от усталых мыслей. Это был он. Офицер Чон Хосок. Он с трудом узнал его. Без привычной формы. В дорогом шелковом костюме насыщенно тёмного цвета. С идеально уложенными волосами. С золотой цепочкой на груди, свидетельствующей о его подвигах на войне. У Сокджина была точно такая же. И прямой, но мягкий взгляд… — Офицер Чон… — Капитан Чон, — поправил Хосок. Сокджин улыбнулся. После того разговора они больше не увиделись. Хосок отправился в другое место, а война продолжалась. Целых пять лет. Но, наконец, всё успокоилось… Хосок протянул руку, ладонью вверх, в пригласительном жесте. Сокджин бросил взгляд в сторону танцующих, отмечая про себя, что танцуют, кто с кем хочет, и смело взял предложенную руку, вызывая тёплую улыбку на губах Хосока…