Смена приоритетов на закате цивилизации

Питер очнулся от кошмарного ощущения саднящей глотки. Пить хотелось так, что он едва мог пошевелить во рту языком. Голова пульсировала одним единым сгустком боли, но была на удивление ясной. Во всяком случае, по сравнению с тем, что бывало раньше. Кажется, его перестали пичкать аконитом. И, судя по общему состоянию, поить и кормить тоже. В крыле стояла такая гробовая тишина, что Питер, мягко говоря, недоумевал - какого хера происходит?! Он широко открыл рот и подвигал челюстью, буквально отлепляя язык от стенки глотки, а затем поднялся на ноги. Живот почти приклеился к спине. Ладно, он просто был дико голоден. - Эээй! Есть кто? - прохрипел Хейл, стараясь игнорировать засуху во рту. В ответ не раздалось даже эха, и, блядь, это уже начинало пугать. Его одиночная палата представляла из себя одну большую ловушку для оборотня, и у него не было ни единого шанса выбраться отсюда самостоятельно. Питер не мог вспомнить и посчитать, сколько дней назад к нему приходили, а, значит, не мог и посчитать, сколько ещё он продержится без воды. Возможные версии произошедшего он даже перебирать не хотел - лишняя трата сил. Яд покидал организм очень медленно, особенно с учётом отсутствия воды, Питер периодически отрубался на продавленной постели, и просыпаться с каждым разом становилось все тяжелее, но зато он постепенно начал нащупывать волчьи инстинкты, которые, казалось, канули в небытие. И, когда, наконец, удалось обратиться - стало легче. В висках все ещё стучало, но волк был сильнее и выносливее, даже не смотря на аконит в крови. И, что бы сейчас не происходило за воротами дома Айкена, у него все ещё оставалась крошечная надежда. Перед тем, как снова уснуть в попытке сэкономить силы, Питер тихо фыркнул, поражаясь иронии: из могилы он выбрался, а из дурдома - не вышло. Все двери специального крыла открылись, когда Питер спал. Он среагировал на щелчок, но мгновенно подобраться не получилось - его шатало, а в глазах двоилось. И эта чертова открывшаяся дверь смотрела на него, раззинув пасть, как большой зверь, заманивавший другого в ловушку собственных зубов. Питер очень хорошо знал, как это дерьмо работает. Он надавил пальцами на глаза и проморгался, вдохнул поглубже и сделал несколько шагов из палаты. Очень хотелось пить. Коридор по-прежнему был пуст, но внизу он слышал движение, порывистые, будто хромые шаги, дурацкий скрип половиц и шумное дыхание. Липкий страх пополз по спине мурашками, и Питер поспешил в душевую. По коридору дважды направо. Он открутил кран и сразу же припал к холодной воде, пил до тех пор, пока желудок не заболел от тяжести, и быстро умылся. Полегчало сразу же, кто бы мог подумать. И когда он вытер глаза рукавом футболки, он почувствовал на себе взгляд. И сколько бы Хейл не уговаривал себя, что это он тут "ужас ночи", страх перед неизвестным сковывал похлеще любого другого дерьма. Он медленно повернулся, угрожающе сверкая глазами и демонстрируя когти. Перед ним в проёме двери стояло изуродованное существо в форме больничного персонала и глупо смотрело на оборотнический перформанс. Его лицо, а точнее вся голова была покрыта чем-то вроде зарубцевавшихся ожогов, и Питера передернуло от этого зрелища. Оно подвинулось к нему, издав какой-то булькающий звук, и угрожающе подняло деревяшку, что была в его руке. Питер не стал больше медлить и наблюдать, он прыгнул вперёд и вырвал этому ужасному существу глотку вместе с позвонками. Кровь пахла, как человеческая. Почти. Он ощутил четкую примесь чего-то. Острый запах, опасный, не вызывающий никаких ассоциаций. Абсолютно незнакомый. Внизу раздались очередные шаги. С тех пор, как Питеру стукнуло шестнадцать, он больше никогда так не бегал. Предпочитал степенно и гордо носить себя по миру, но сейчас он прыгал через три ступени, даже не взирая на производимый шум - похеру, лишь бы выбраться из этого места. Единственное, что не пришло ему в голову, так это то, что на улице может быть ещё хуже. Ночь накрыла город плотным покрывалом, привычные фонари с резким холодным светом были выключены, а вокруг здания хаотично бродили точно такие же уродцы. Они явно искали что-то, или кого-то, увидев его, собрались в подобие группы, но все равно до блевоты походили на тупых киношных зомби. Хейл ломанулся в лес на своей запредельной скорости (хвала прекрасному Бейкон Хиллз, буквально окружённому заповедником, как лесной заводью). Он снес одного из этих существ и бежал, пока во рту снова не образовалась чертова Сахара. И в относительной тишине леса он, наконец, остановился, чтобы подумать. Здесь у них произошёл гребаный апокалипсис (ему было глубоко плевать на природу происхождения этих зомби), и мало того, что его основной жизненный приоритет - власть - потерял вообще какое бы то ни было значение, ему более не представлялось возможным избрать себе новый. Потому что, ну, какие могут быть стремления в мире, низвергнутым в небытие новой более живучей формой жизни. Хейл в любом случае не был из тех ребят, которые умели строить новое на руинах прошлого. Но Питер не был бы собой, если бы действительно начал принимать происходящее слишком близко к сердцу. Достаточно с него позорного бегства и поджатого в страхе хвоста. В конце концов, он не собирался сидеть в лесу и ждать, пока его сожрут (или что они там делают? забивают насмерть палками?). И когда он поднялся на ноги, передохнув от своей гонки, в голове уже сложился примерный план: попасть в хранилище и добыть информацию. И если с первым все было относительно легко, то второе вызывало сомнения: кто может быть достаточно надежным источником? Где-то болезненно кольнула мысль о Дереке, и Питер, прикрыв глаза, попытался потянуть за ниточку их стайно-родственной связи. Ничего. Племянник был слишком далеко, или попросту давно убит. Питер не спешил скорбить, но мысль о возможной смерти племянника неприятно давила на сознание. Коры он тоже не чувствовал (что, впрочем, было в рамках нормы), а звенящая пустота на том месте, где должна быть стая, однажды уже сделала его безумным. В какой-то момент Питер все же ощутил нечто знакомое, потянулся туда мысленно, с удивлением поняв, что это Скотт МакКол. Хейл завыл ещё до того, как успел обдумать целесообразность этой идеи, но ответа он не получил. И чтобы не получить вместо этого ненужного внимания со стороны этих чертовых уродцев, он сорвался с места, запутывая следы, пока, наконец не оказался у кромки леса, что тянулся параллельно дороге. Дорога вела в город, и Питер бежал вдоль неё, пока вдруг не раздался выстрел. А за ним ещё несколько. Хейл инстинктивно пригнулся, пытаясь рассмотреть погруженные в темноту дома. Он точно знал эту улицу, как и любую другу в городе, вот только не мог сообразить, что особенного в этой. Что там? Впрочем, этот вопрос довольно быстро ушёл на второй план, когда мимо пронеслась бронированная военная машина. Внутри Питер успел различить человека и ещё добрый десяток зомби местного разлива. От мысли о том, что происходящее могло быть делом челоческих рук, скручивало желудок. Машина остановилась где-то впереди, а затем поехала дальше. На улице снова раздались выстрелы и пронзительный крик. Голос показался смутно знакомым, но понимание того, чей он, пришло даже раньше воспоминаний. "Живой, гаденыш!" - не без восхищения пронеслось в голове, и Питер рванул вперёд. Он перелетел через невысокий забор и угрожающе зарычал. Отвратительных уродцев было около двадцати, на земле перед домом валялось приличное количество трупов, а в окне первого этажа торчало дуло винтовки. Со второго свешивался Стайлз с охотничьим ружьем. Он застыл изваянием и поднял голову от прицела, но Питеру было не до приветствий. Уродцы сомкнулись вокруг него в круг, обещая незабываемую бойню, и Хейл оскалился, прежде чем снести первую голову. Вторая за его спиной буквально разлетелась от меткого выстрела шерифа. Когда все было кончено, Хейл тяжело привалился к стене дома Стилински. Сломанная в двух местах рука обещала долгое заживление, в желудке все крутило из-за этого омерзительного неопределимого запаха в крови уродцев, и Питер собирался сдохнуть от жажды прямо сейчас. Дверь открылась, и его подхватили сильные руки, затаскивая внутрь. - Выглядишь как дерьмо, Хейл. Питеру хватило сил только на дурацкую улыбку. Шериф дотащил его в ванную и оставил там, предложив, конечно, помощь, от которой он отказался. Стоя под тёплым душем и периодически глотая воду, Хейл чувствовал себя спасенным. Он всерьёз и снова задумывался о смене приоритетов, потому что в голове стучала одна-единственная, ужасно чуждая ему мысль: "Свои! Слава богам, свои!". Дверь открылась слишком резко, и Хейл, расплескав воду, тут же зашипел, выпуская когти. - Воу, Бэдвулф, спокойно. Я принёс тебе полотенце и кое-что из одежды. Должно подойти, потому что это вещи... Дерека, - Стайлз говорил, отвернувшись от душевой кабины. Спустя столько времени, проведенного рядом с оборотнями, он все ещё смущался наготы. Питер находил это забавным. - Что это такое? - вопросов была масса, но Хейл выбрал основной. Он изобразил нечитаемый жест в воздухе и забрал полотенце. - Это... Инопланетный захват. Улей порабощает человечество с помощью нелюдей. И вот этих вот примитивов, - Стайлз болезненно поморщился, а у Питера глаза на лоб полезли. - Ебаный в рот, я бы предпочел зомби, - мозг на данном этапе отказывался переваривать информацию, да и силы стремительно кончались, так что Питер просто оделся, поглядывая на повернутый к нему затылок Стилински и отказываясь от дальнейших расспросов. - Сделал тебе сэндвич, - Хейл вышел следом из ванной, рассматривая погруженную в темноту гостиную. Здесь внизу он никогда не был. - Отец сейчас наверху, следит за ситуацией, мы можем... - Стайлз просто показал на диван, и Питер не заставил себя просить, тут же рухнул, застонав от сковывающей мышцы боли. Хотелось блевать чертовым аконитом, но он все равно взял свой сэндвич и устало закрыл глаза, медленно пережевывая. - Прости, что мы тебя кинули там, просто тут столько дерьма, Скотт спасает своих щенят, а отец не хотел покидать участок, и Дерек не берет трубку, так что я просто... - замолкающий на полуслове Стайлз - это не то, к чему Питер привык. Он положил руку мальчишке на загривок и притянул к своему плечу, вдохнул поглубже знакомый запах нервозности и аддерола. - Окей, да. Хорошо. Стайные обнимашки, - Стайлз бурчал куда-то в шею, обняв Питера поперёк груди. Через пару минут Стилински уже спал, а Питер продолжал сосредоточенно жевать. Он дотянулся до стоящей на столе бутылки с водой и, сделав большой глоток, тоже закрыл глаза. Возможно, эта ночь была их последней, но тратить её на что-то ещё кроме этого Питер бы не стал.