Последствия задержанных рейсов

Я лежал, и какое-то время просто пытался понять, что сейчас произошло? Как это произошло? И, главное, что теперь было делать со всем тем, что только что произошло? Ситуация, вернее даже сказать конфуз, в который мы с Серым умудрились вляпаться, был нелепейшим донельзя. Я просто не был готов к подобному, поэтому сейчас, лёжа на почти что горизонтально опустившемся кресле под решившим помочь мне его опустить брюнетом, старался не шевелиться, тем более не говорить и временами даже не дышать. Серый... Ржал. Всё то время, кроме момента самого падения, пока я, подсознательно метался с вариантами возможного выхода из всего случившегося, он тупо (другого слова здесь было просто не подобрать) лежал и в голос заливался беспричинным, с моей точки зрения, смехом. Лежал, навалившись практически всей своей тушей, и буквально вдавливал меня в кресло, решившее сдать позиции в самый подходящий для этого момент. - Ты тяжёлый. - Наконец, не выдержав, бросил я то, что на самом деле волновало меня меньше всего. В автомобиле повисла тишина. Его владелец, наконец, перестал смеяться, но я прямо таки каждым своим нервом чувствовал, что улыбка и не думала пропадать с его лица. - А ты удобный. От ещё большего позора меня сейчас спасал лишь отсутствовавший всё это время в машине свет, который ни один из нас так и не додумался включить. - Пожалуйста, слезь с меня. Моя просьба была услышана, Серый на секунду приподнялся на локтях, повернул голову в сторону своего сидения, а когда я уж было решил, что он сейчас встанет, вдруг повалился обратно, запустил руки мне под спину и обнял, вдавив в кресло с ещё большей силой. - Не могу. - Брюнет сжал меня так, что дышать стало в разы тяжелее. - Я так долго не лежал хоть на чём-то мягеньком, что теперь просто не в силах подняться, ты просто идеальная подушка... С каждым его словом я чувствовал, что багровею всё сильнее и сильнее. На секунду даже почувствовал, как кровь с особой силой прилила к щекам и именно в этот момент почему-то решила повременить с уходом, заставляя лицо, в буквальном смысле слова, запылать. Меня вновь затрясло. Сейчас я не видел перед собой практически ничего. Один лишь образ чего-то похожего на закрытый люк в крыше машины, стоял перед глазами, когда моё сердце, очевидно пытаясь пробить грудную клетку насквозь, вдруг застучало с такой скоростью, будто я сейчас вовсе не валялся под стиснувшим меня парнем, а бежал по улице. И бежал очень быстро. - Ты меня раздавишь. - Голос у меня тоже изменился, не так заметно, чтобы у брюнета вдруг возникло желание спросить "А куда делись яйца?", но довольно ощутимо конкретно для меня: тембр стал выше, да и говорил я теперь более рублено. Возможно, мне это просто казалось, я не понимал, но очень хотел, чтобы это было так. Серый заёрзал. Его расстёгнутая кофта, в которой он остался, сняв свой пуховик, неожиданно задела мою всё ещё красную щёку, заставляя поморщиться и проморгать момент, когда чужое лицо оказалось рядом с моим слишком близко. Я бы и не заметил этого в темноте, свёл бы всё на окончательное потемнение в глазах, если бы в какой-то момент ситуацию не умудрилось усугубить горячее дыхание, нависшего надо мной человека. Брюнет уже не держал меня, но от этого было ничуть не легче. - Я это... - в тот момент, когда я уже собрался вновь выставить руки перед собой в качестве обороны, он вдруг изловчился и в несколько невидимых и непонятных мне движений оказался где-то позади. - Почему-то за всё время своего здесь проживания, ни разу не подумал перебраться на заднее сидение. - Серый стянул, лежащую на водительском сидении куртку. - Тут и места больше, и сидушка мягче, ещё бы под голову что-нибудь подложить, вообще красота была бы. За спиной послышалась возня в ходе которой, практически возле моего носа промелькнула чужая нога, раздалось виноватое "прости", зашуршали пакеты, некогда убранные туда брюнетом ,а спустя некоторое время, наконец, наступила практически мёртвая тишина. Я лежал в не самом удобном для себя положении. Всё хотел повернуться, но никак не решался, боясь того, что в какой-то момент Серый неожиданно передумает и вернётся. Куртку не снимал по той же причине, хотя, по-честному, зажарился в ней уже давно. Лежал на спине и думал. Думал я о каких-то совсем посторонних вещах, пытаясь отвлечься, и перестать вспоминать случившееся. Забыть не получалось. Мысли то и дело возвращали меня обратно, в то время, когда моё кресло ещё принимало привычное для него положение, а вновь засопевший на заднем сидении брюнет, нависал на до мной приближаясь всё ближе и ближе, прижимая руки к сидению и что-то невнятно, но столь приятно пробирающе до мурашек, шепча на ухо. Такого не было. Просто не происходило в реальности, но картинка в моей голове рисовалась так чётко и реалистично, что не поверить в неё я просто не мог, также как и не мог заставить мысли перестать её рисовать. Мне было жарко, неудобно и ужасно стыдно от всего происходящего, пускай и не в реальности, пускай всего лишь у меня в голове, но происходящего. Стоны так и вырывались у меня из груди, не сейчас, не здесь, где-то в совершенно другом времени и пространстве. Они становились всё громче и рванее, с каждой секундой заменяя чёткость моей картинки собой. В какой-то момент я вдруг понял, что уже совсем ничего не вижу. Картинка пропала, перед глазами не было совершенно ничего кроме кромешной темноты и всё ещё отдающих, но где-то совсем вдалеке стонов, уже, кажется, совсем незнакомого мне человека. Теперь мне даже казалось, что это были вовсе и не они, а просто непонятные мне голоса. Много голосов то спорящих друг с другом о политике, то поющих какие-то песни, то рассказывающих новости о спорте и погоде. "...тринадцатое декабря в Сургуте ясно, ветер три-пять метров в секунду, температура воздуха утром минус десять, днём и вечером минус одиннадцать, ночью минус пятнадцать градусов. В первой половине дня возможно небольшое выпадение снежных осадков. И с вами была погода на радио, а сейчас мы предлагаем вам не на долго забыть об уже надоевшей всем зиме и перенестись вместе с нами в..." Звучащий голос начинал раздражать. Я заворочался, пытаясь прогнать его из головы, перевернулся на бок и вдруг, поняв какую ошибку допустил, резко сел, распахнув при этом глаза. Вокруг было светло, слегка прохладно то ли от того, что моя куртка была полностью расстёгнута, то ли от того, что перестал работать подогрев сидения и сильно пахло недавно сваренным кофе. За окном мелькал неброский пейзаж в виде городских домов и деревьев, за рулём, ведя машину на средней скорости, сидел Серый, изредка бравший в руку именной стакан неизвестной мне кофейни, чтобы сделать глоток. - Проснулся? - не отводя взгляда от дороги, спросил он, заметив движение с моей стороны. Я не ответил, недоумённо поднёс руку к голове, всё ещё не понимая, когда умудрился отключиться. За тем ещё раз искоса глянул на сидевшего рядом, сжал руку в кулак и несколько раз стукнул себя по лбу. - Почему мы едем? Водитель усмехнулся моему утреннему "ритуалу", достал из находившегося подле его правой руки подстаканника второй кофе и протянул мне. - Так четыре часа прошло, электрика на нуле. Вот, катаемся, восстанавливаем. Я принял из руки говорившего напиток, снял крышку и сделал глоток. Приятное, бодрящее тепло тут же разлилось по телу, согревая не хуже отсутствующей в данный момент печки. Мой взгляд переместился на сидение. Заметный, но хитро спрятанный под него рычаг, регулирующий кресло, я увидел сразу. Резко схватил его и с силой дёрнул, в одну секунду возвращая спинку в исходное положение. - И что дальше? - всё ещё сонным голосом спросил я, разом допив содержимое небольшого картонного стаканчика. Серый переключил скорость, протянул мне пакет со вчерашним огрызком и его уже пустым стаканом и вновь вернулся к привычной езде. - Всё, что угодно. Если не выспался, можешь ещё поспать, если голодный можешь перекусить чем-нибудь. Из развлечений, к сожалению, могу предложить только прогулки, ибо веселиться тут особе негде, да и денег у меня не так много. Кстати, если хочешь в туалет, самое время мне об этом сказать, мы проезжаем торговый центр. За окном с правой стороны показалось большое оранжевое здание с парковкой у входа. - Хочу. Уже полноценное утро нового дня началось для меня не самым лучшим образом. Я действительно совсем не выспался, довольно ощутимо чувствовал голод, но ещё сильнее желал поскорее выйти из автомобиля и размять затекшие от долгого сидения ноги и спину. О том, как мой сосед умудрился прожить в своём лексусе две недели, я даже думать не хотел. Только оказавшись на улице и вдохнув свежего, пусть и прохладного зимнего воздуха, я, наконец, почувствовал себя счастливым. Войдя в неизвестный мне ранее "Сити молл" вслед за сопровождавшим меня брюнетом, я ещё раз убедился в том, что различие между всеми торговыми центрами состояло в одном лишь размере. Пока Серый незаметно от персонала и охранников разворачивал на одном из столиков фуд-корта наши с ним бич пакеты, мне удалось найти уборную и воспользоваться ею. После этого мы с ним неспешно перекусили гречневой кашей из жестяных банок, приговорили одну бутылку липтона и всё так же неторопливо покинули здание. Уже в машине брюнет вдруг вспомнил, что где-то в квартире у него есть планшет с закаченными на него его мамой и сестрой фильмами, и мы поехали обратно. Всю дорогу обсуждали всё то же кино, которое смотрели относительно недавно. Довольно сильно разочаровались, когда выяснили, что из новинок в планшете не оказалось совершенно ничего и с досады даже включили фильм не глядя.