Месть

Где- то ангелы кричат: «Прости, прощай». Плавится душа, как свеча. Разлилась по сердцу печаль, я навеки твой, ты ничья» (с) Би-2 -Её глаза (по Шекспиру)

Посвещается Мизе Митсушира Я не помню, насколько долго лежал в снегу, кусая собственные губы, глотая слёзы, пытаясь подавить нахлынувшую истерику. Тогда я ничего не чувствовал, ни ветра, ни боли, не холода. Были лишь слабость и отчаяние. Я лежал в снегу и вздрагивал, забыв обо всём… Когда наконец мне удалось чуть- чуть успокоиться, я попытался подняться с земли, но силы будто покинули меня, ноги подкашивались и я вновь и вновь падал в холодный снег. Как только я с трудом смог собрать волю в кулак и через силу встать, то почувствовал, что моё тело будто- бы сковали чем- то тяжёлым. Оно совершенно не хотело слушаться меня, из- за этого я сильно шатался при каждом шаге, при этом по телу разливалась неприятная тягучая боль. Но я на это не обращал особого внимания… Большей болью было одиночество… Мне было трудно осознавать то, что больше не с кем я не смогу раскрыть себя полностью, не смогу никому довериться. Тот, кто был мне дорог больше всех, оставил меня и может больше не вернуться. От одной мысли о том, что Нинто может умереть, к глазам подступали слёзы. Мне хотелось выть, словно раненому зверю, борющемуся с огненной болью, которая владела всем его телом… Сдерживая себя из последних сил, еле держась на ногах, я слегка размял замёрзшие крылья и, с трудом разбежавшись и оторвавшись от земли, полетел домой. Каждый взмах крыльев давался мне с трудом, было тяжело противостоять встречному ветру, который нещадно подвергал пытками моё тело, будто вонзая в него тысячи холодных иголок. Но я, как мог, боролся, медленно продвигался вперёд, закрывая глаза рукой от летящего снега. Я летел очень долго, с трудом пересиливая свою слабость и боль, которую холод только усугублял. Когда я ,наконец, смог перелететь стены, ограждающие Город Драконов, то опустился на землю, надеясь, что всё- таки смогу дойти до дома. Борясь с сильным ветром, стараясь отыскать дорогу домой сквозь белую пелену снега, я ощущал себя сломанной куклой. Моя душа была сломлена, опустошена. Тот, ради кого я жил, радовался каждому дню, был в ловушке, из которой выбраться практически невозможно. Тело тоже сломалось, перестало слушаться меня. Я чувствовал себя всего- лишь пустой, никому не нужной марионеткой, лишённой желаний, цели, моральных и физических сил… Тяжело передвигая ногами, с трудом сохраняя стоячее положение, я еле нашёл дверь нашего дома. Сжав пальцами холодную, словно лёд, металлическую ручку, я потянул её на себя, надеясь на то, что замок никто не закрывал. К моему счастью, дверь с тяжёлым скрипом отворилась, и я смог войти внутрь. Еле перешагнув порог, я без сил упал на колени, так как ноги абсолютно отказывались меня держать. Меня будто бы пронзали тысячи раскалённых иголок, моё тело пробирала крупная неприятная дрожь, от которой стучали зубы. В глазах двоилось, изображение было размытым, будто бы краски на холсте начинающего, неопытного художника. Единственное, что я смог различить, так это силуэт моей сестры, которая с ужасом смотрела на меня, что- то крича. Но, к сожалению, я не мог различить её слова, все они сливались в монотонный гул, который становился всё тише и тише, будто отдаляясь от меня. Последнее, что я почувствовал- это были прикосновения рук Мизы, которая пыталась растормошить меня за плечи, но они никак не помогали… Больше я не мог не о чём думать, мои веки слипались против моей воли, тело безвольно обмякло… Дальше я ничего не помнил. Вокруг меня была лишь тьма. *** Спустя три дня Когда я открыл глаза, то первым делом увидел перед собой сестру, которая сидела рядом со мной, трепетно сжимая мою ладонь. Я ещё толком не осознавал, где находился, так как ничего не мог вспомнить, и толком не мог сфокусировать взгляд на помещении. Хоть мне было тяжело рассуждать, голова была словно налита свинцом, я попытался вспомнить, как оказался в таком плачевном состоянии. Но все мои мысли тут же вылетали из головы, оставляя после себя тупую боль, казалось, что мне ударили по затылку чем- то тяжёлым. Я сделал попытку пошевелиться , надеясь на то, что Миза почувствует это и всё мне объяснит, но от одного мимолётного движения, мышцы будто пронзили тупым ножом. Из –за неожиданной сильной боли, я бессильно захрипел, закусывая губу. Видимо услышав меня, моя сестра быстро вскочила и приблизилась к моему лицу . -Лавлэсс, ну как ты так?.. Надо же было так измотать себя, чтобы пролежать без сознания целых три дня,- беспокойно шептала она, глядя на меня красными от слёз глазами. –Я же волнуюсь за тебя! -Миза…- ответил я, с трудом узнавая свой голос, до ужаса слабый, охрипший. Попытки произносить слова сопровождались неприятной болью, в горле было сухо, противно.- Почему мне так больно, что со мной случилось? Я не помню, как попал домой… - У тебя жар и сильное обморожение. Тебе не стоило лежать так долго на холоде. Нет, я знаю, это Нинто во всём виноват, поэтому он и заслуживает смерти… Он убил Кунизу, а теперь и тебя в могилу загонит. Прости за то, что вынужден терпеть его,- сестра сильнее сжала мою руку, наклоняясь вперёд для того, чтобы коснуться губами моего лба. В ответ я лишь горестно усмехнулся. Если бы она действительно знала, какой мой наставник замечательный, но Мизу я не смогу переубедить. Она всеми силами будет стараться убить Нинто, преследовать его, не смотря на то, что я как смогу буду убеждать её в том, что делать этого не стоит, что это принесёт мне боль… Как я так смог привязаться к этому человеку, почему не могу перестать думать о нём? Что за чувства владеют мной, как их можно объяснить? Мне было тяжело размышлять об этом, голова начинала жутко болеть, а к глазам неосознанно подступали слёзы безысходности. -Кстати, Лавлэсс, у меня к тебе хорошая новость. Как только ты выздоровеешь, мы сможем наконец убить Нинто. Я уже всё продумала, у меня уже есть один план, он тщательно проработан, так что поправляйся скорее,- сестра ободряюще улыбнулась, но у меня её слова вызвали лишь ещё большую горечь. - Прости, Миза, но у тебя ничего не выйдет,- из моего горла вырвался нервный смешок, услышав который, сестра удивлённо уставилась на меня. – Нинто ушёл из своей гильдии, и теперь за ним ведётся охота. И для того, чтобы не подвергать меня опасности, он бежал подальше для того, чтобы его не нашли. Теперь ты понимаешь, насколько мала вероятность привести твой план в действие. Я даже не могу тебе сказать, в какую сторону он отправился, так что все усилия бесполезны. Хрипло рассмеявшись, я тихо выдохнул последние слова и взглянул в удивлённые глаза Мизы. Её фактически детское удивление заставляло мои губы растянуться в ехидной ухмылке, вызванной болью с примесью какого- то наслаждения. Теперь и моя сестра против того, чтобы я был счастлив, хотя и сама этого не понимает… Зато я знаю, она его не найдёт, никогда не найдёт. Пусть даже и не надеется. А если и отыщет, то я не позволю ей причинить боль моему наставнику. Лучше я сам погибну под её кинжалом, чем его лезвие прикоснется к коже Нинто. Моя собственная сестра не посмеет лишить его жизни... -Как же так?.. – тихое бормотание Мизы заставило снова переключить внимание на неё. – Почему всё всегда так не вовремя? Хотя…- моя сестра на мгновение замолчала, что заставило меня насторожится. Её временное безмолвие явно не говорило ни о чём хорошем. А между тем, Миза уже не подавала секунд тридцать, что пробуждало во мне заостряющееся с каждой секундой беспокойство. - Что значит «хотя», ты что- то задумала?- неуверенно спросил я и охнул от боли, забыв, что разговор и движения причиняют жутко неприятное ощущение. Из- за каждого слова по горлу словно ползли черви, которые нещадно сверлили плоть. Услышав меня, Миза оторвалась от своих мыслей и неуверенно спросила: -Ты помнишь, как называлась гильдия, в которой состоял Нинто? Альтаир, или как там её, я точно не помню… Я видела мельком название его гильдии, но из головы вылетело, помню только, что первыми буквами были «А» и «Л». Может, ты обращал на это внимание? – сестра с надеждой посмотрела мне в глаза, ожидая ответа. Мне так хотелось отвести глаза, но я понимал, если я это сделаю и при этом совру, что название гильдии я не знаю (а это я как раз- таки сделать и собирался), то сестра может заподозрить подвох. Поэтому, с трудом состроив задумчивый вид, я виновато, но без колебаний сказал: -Нет, не могу вспомнить. Я даже не помнил, с какой буквы оно начинается, прости. В ответ моя сестра лишь тихо выругалась и, подперев подбородок ладонью, уселась в позу мыслителя и стала тихо бормотать какие- то невнятные фразы, которые я едва различал. -Альтаир, Альфонс… Чёрт, как можно не знать, в какой гильдии состоит твой учитель? Альтер, Алгон, Алмаз… Точно, Алмаз, вспомнила!- вскрикнула Миза и , резко подняв меня с кровати , обняла до хруста костей, что отдалось неприятнейшей болью во всем моём теле. Вскрикнув от болевых ощущений, я конвульсивно дёрнулся в руках сестры, на что она ойкнула, выругала себя за сильную эмоциональность и ,аккуратно придерживая меня за плечи, помогла лечь. -Блин, не надо так сильно радоваться…- прохрипел я, всё ещё чувствуя неприятное ноющее ощущение, которое насквозь прожигало мои мышцы и кости. – И вообще, могла бы рассказать, что задумала. Я старался сделать свой голос как можно более безразличным для того, чтобы в нём не проглядывалась горечь. Всё- таки Миза правильно угадала название гильдии. -А кто сказал, что я не собираюсь тебе ничего рассказывать?- весело пролепетала сестра, самодовольно улыбаясь. –Короче, я собираюсь предложить свою помощь в поисках этого идиота мастеру клана. Ведь у меня есть много знакомых из других кланов, которые очень часто бывают в разных местах, поэтому им как нельзя кстати будет моя поддержка, с моими связями мы Нинто быстро отыщем. Выслушав сестру, я с некоторым страхом и удивлением уставился на неё, но в этих эмоциях не было никакого положительного начала. По телу разливались неприятные ,горячие, пробирающие до самых костей волны ужаса. Как так… Моя сестра слов на ветер не бросает, и её связи действительно широкие и имеют большое значение, а гильдия Нинто ни за что не откажется от любой возможности покончить с его жизнью. Нинто… Мой Нинто… Как ты выживешь? Где ты сейчас, быть может, ты уже мёртв, ведь я пролежал без чувств как трое суток. Почему?.. Почему сердце разрывается на части, почему сознание плавиться, словно огарок свечи, который нещадно лижет безжалостный огонь? Что это за чувство, которое уничтожает меня изнутри, в кого оно меня превращает? Мысли об этом были на столько горькими, что глаза стало щипать от слёз подступающих к ним. -Лавли, чего молчишь, всё в порядке?- тихий голос сестры доносился будто издалека, я еле различил те слова, что она мне говорила. -Я… Мне плохо, я хочу побыть один,- я, словно невзначай прикрыл глаза рукой, стараясь скрыть дрожь в голосе, которая выдавала моё состояние. Я не хотел показывать Мизе, что почти плачу, я ненавижу себя за то, что иногда ломаюсь и не могу сдержать слёз, хоть и плакал за всю жизнь всего три раза. И два из них были из - за моего наставника. Да и я позволил ему лицезреть меня в таком состоянии, хоть я никогда не позволял никому видеть себя плачущим, беспомощным. -Ладно, я уйду, прямо сейчас пойду в штаб гильдии «Алмаз». Обещаю, что вернусь с хорошими новостями.- Миза ласково потрепала меня по волосам и, со скрипом встав с моей кровати, направилась к двери, которая выходила в коридор.- Отдыхай… Я всё ещё лежал, не шевелясь, пока не услышал скрип входной двери. Убедившись, что шагов Мизы по скрипучему полу коридора больше не слышно, я свернулся в клубок и тихо застонал. Мне было ужасно плохо… Всё тело жутко ломило, горло будто изрезали тысячи ножей, но это было не самым отвратительным. Я чувствовал, что медленно увядаю, как растение без воды или луча солнца. И для меня тем солнцем был Нинто… Такой же яркий, дарящий тепло, дразнящий своим светом. Я понял, что не могу без него, никак… А что, если он уже мёртв? Нет, я не должен так думать. Я обязан верить в него, он должен выжить, ведь Нинто обещал, а учитель не должен нарушать своих обещаний. Тем более, что значил тот поцелуй? Я обязан буду узнать, зачем он это сделал. От одной мыли о тех событиях мои щёки загорелись, а в животе вновь затрепетали бабочки. Пытаясь воссоздать те ощущения, я мягко прикоснулся пальцами к губам, но того жара, того трепета, который я испытывал, касаясь влажных губ своего учителя, не было. Моё тело никак не реагировало на прикосновения, не было маленьких разрядов, которые пронизывали моё тело при его ласках. Прошло лишь несколько дней с тех пор, как мой учитель ушёл, но я по нему уже скучаю. Он- мой ангел… Я не могу не восхищаться им, не могу не задержать лишний раз на нём свой взгляд. Я попытался нарисовать в мыслях образ Нинто, но мне помешала Тай- Тай, которая неслышно подлетела ко мне и уселась на моё плечо, тихо вздыхая и вертя в руках камень опыта, который, дал ей мой наставник. Видимо, она тоже скучала по нему, как и я. Я знаю, эта глава скучная и неинтересная, но всё же очень нужная, ибо нужно было продемонстрировать состояние Лавлэсса. Но автор ещё хочет кое- что сказать. В понедельник был День Рожденья заказчика, а так же моего лучшего друга Мизы Митсуширы (Котыч). Прости меня, дундука, за то, что замотался и не смог придти к тебе праздновать, я последний дундук. Спасибо тебе ,что всегда поддерживаешь меня и не кидаешь. так же я желаю тебе быстрее выздороветь и придти на занятия х) С ув. Китаныч- кун