Запрещённая любовь

POV Лазарев

      Я вновь успешно гастролирую по стране, сегодня концерт в Казани, потом Йошкар-Ола, Ульяновск, а потом мы улетаем в Лондон с Полей и с Андреем. А дальше остаётся готовиться к московскому концерту. Нервничаю, как в первый раз, не знаю почему. Сегодня мне сообщили, что выйдет программа «Идеальный ремонт» с моим участием, надо бы посмотреть, что там вообще будет.       Заказав еду в номер, я сел напротив телевизора и включил «Первый канал». И тут появилось лицо моё возлюбленной. Поля? Что ты здесь забыла? А какие слова-то говорит:

«Серенечка, мне кажется, нет такого человека в нашей стране, да, мне кажется и во всех странах, которые не смотрели бы твоё фееричное, победное выступление. Сказать, что я переживала — это не сказать ничего, потому что я это ощущала, кожей и кончиками пальцев, твоё волнение. Но, как ты это выстоял, как ты сделал, это на высшем уровне, очень профессионально»

      Моя девочка, как же я скучаю по ней, господи. Это самое лучшее, что я услышал за последние дни. Интересно, что она сейчас делает? Блин, знаете, что мне не нравится? То, что она тоже сейчас гастролирует, вчера она, кажется, выступала в Туле, надо позвонить ей. Я набрал её номер и слышал дебильные гудки, я хотел было уже сбросить, как на другом конце провода я услышал родной сонный голос. — Серень, я сплю. — сонно пробубнила моя малышка. — Я соскучился по тебе. — Но это не значит, что ты можешь звонить мне в такую рань. — возникала Поля. — Любимая моя, сейчас уже час дня. — Господииии, и что? Лазарев, ты не даёшь нам спать. — Кому это нам? Любовничка завела? — Молоденького красавчика, накаченного, с шоколадными глазами, ммм, прям горячий мужчина. — я был уверен, что на конце провода она флиртует и закусывает губу, а между ног разрастается знакомое чувство. — Если ты пытаешься меня завести, то у тебя очень хорошо получается, потому что я уже готов приехать к тебе и хорошенько вставить… — она перебила меня. — Ммм, вставить? Глубоко и медленно? — Девушка, где моя невеста? Что вы с ней сделали? — я включил недотрогу. — Ты скоро приедешь? — 31 последний концерт, потом мы летим в Лондон, помнишь? — 7 дней вместе, а потом опять 4 дня без тебя, конечно, такое не забудешь. — сарказм девушки лился через край. — Поль, потом я буду с тобой 10 дней, и 24 ноября ты уже будешь на моем концерте. — А потом «Пока, Поля, береги себя, приеду к 1 декабря»? — я понимал, что если я сейчас открою рот, то мы поругаемся. Однако, мой разум не смог подавить эмоции. — Я не пойму, что тебе не нравится, ты сама была напротив моей работы, я мог сократить график, ничего бы не случилось, но ты сама меня уговорила, а теперь, оказывается, я виноват. Ахуеть. — повышая голос, сказал я. — Лазарев, пошёл ты нахер. Можешь не приезжать даже, без тебя слетаем. — Полина сбросила и я сидел, анализируя, что только что произошло. Но спустя пару минут пришло сообщение. «Только попробуй не приехать, иначе я тебе двину» «Люблю тебя❤️»       Бляяяя, если так будет продолжаться всю беременность, то я просто навсего повешусь. Короче, пойду на саундчек.

***

      Всю репетицию мне все не нравилось, то танцуют не так, то играют не в той тональности, то ещё что-то, блять, заебали все пиздец, не могу. Устал. — Лазарев, что за хуйня? Успокойся, тебе Гагарина дозвониться не может. Давай решай свои личные проблемы и возвращайся уже нормальным, иначе я отменю концерт, понял? — Дворецкий протянул мне телефон и показа в сторону моей гримерки, ну что ж поговорим.       Я зашёл в гримерку и набрал изученный номер Полины. — Я слушаю. — Серенечка. — это разумеется подкупило меня. — Что? — Я люблю тебя. — Я рад за тебя. — я пытался быть равнодушным. — Я не хотела, Сереняяяяя. Эти гормоны, они сами заставляют меня то кричать, то смеяться, то плакать. Ты же знаешь, что я очень тебя люблю. Ты же знаешь, что я всегда тебя жду. — Все хорошо, правда. — в этот момент я уже смягчился. — Пожалуйста, успокойся, у тебя концерт, плохое настроение певца отражается на атмосфере концерта, вечером буду в Казани, хочешь? — Хочу, только аккуратно. — Мой мальчик. — Я люблю тебя, Поль. — Все будет хорошо, я рядом всегда, хватит злиться, любимый. — Я пойду на саунд. Вечером жду тебя, Дворецкий тебе скинет контакты отеля, что и куда, в общем, я пошёл. Пока, кис. — Пока, сладкий.       И я положил телефон. Знаете, мне стало легче, намного легче, вот что значит любимая девушка. Я вернулся в зал и извинился перед своей командой. Они все прекрасно поняли, поэтому саунд начался со второй попытки и все прошло успешно. Очень редко у меня бывает волнение перед выступлением, нет, вы не правильно поймёте, прям дикое, будто я первый раз на сцене. Но все будет шедеврально.

***

      Концерт прошёл очень-очень хорошо, были конечно моменты, которые сделали уникальным этот концерт, сделав привычную фотографию с залом, я удалился со сцены и в моей гримерке уже сидела моя девушка, разговаривая и смеясь с Дворецким. — Сереня, привет. — девушка упала в мои объятия, а Дворецкий вышел, чтобы не мешать нам. — Ты давно здесь? — Нет, минут 15, наверное. — Ты когда уедешь? — Если ты будешь не против, то время до Лондона я проведу с тобой. — Отличная новость. — Я засосал свою девушку, жадно блуждая по её телу, я посадил её на стол и раздвинул ей ноги, она расстегнула мой ремень и потянула за «молнию». Мой «друг» уже упирался в её «подругу». — Лазарев, я хочу тебя. — прошипела девушка в мою ухо. — Я тебя тоже.       Я толчком вошёл в неё и услышал одобрительный стон, я кусал её губы в кровь, она царапала спину и ничего нам не нужно было, кроме друг друга. Её бёдра сильнее сжимали мой член и, впадая в экстаз, она выкрикнула моё имя, а я вслед за ней. — Я так тебя люблю, Поль. — я прошипел в её губы. — Поехали в отель, ты устал и нам нужно отдохнуть.       Я согласился с ней и приведя наши тела в порядок, мы вышли из концертного зала, держась за руки.

POV Гагарина

      Все два дня я провела с Сереней, как же я люблю наблюдать на него из-за кулис: такой сосредоточенный, строгий, одновременно добрый — безумный профессионал своего дела. Завтра мы уже улетим в Лондон, наконец-то, хорошо, что у Андрюши каникулы, которые он проведёт с пользой. С самого дня рождения, а точнее с момента, как Лазарев подарил билеты, наш малыш спрашивает: что мы будем делать и где гулять, но кажется он решил уже за нас и я прекрасно знаю, что Серёжа ему не откажет. Я залипала в Инстаграме и не заметила, как Сереня зашёл. От его голоса я вздрогнула. — Извини, я не хотел напугать. Наши вещи собраны и уже ждут нас около аэропорта, едем? — Хорошо, что мы вчера все собрали и их осталось только забрать, а то я бы нервничала о благополучии моей косметички. Поехали.       Он, как всегда, положил мне руку на бедро и, притянув к себе, мы поехали в сторону аэропорта к нам домой.

***

      Полет оказался очень легким и быстрым, Сереня накупил в очередной раз разной херни в магазине и кормил меня сладким весь полет. В аэропорту нас встретил водитель Андрея и отвёз нас домой. Как же я скучала по ночной Москве, по дому, по Андрею, с которым мы увидимся уже завтра. — Поль, я совсем забыл спросить, как там малыш? — Все очень-очень хорошо. — А какая неделя? — Врач ставит, что с момента зачатия прошло 10 недель. Животик уже вырос на 5 см, скоро буду слоном и ты меня бросишь. — Нет, кис, не брошу. То есть получается ты забеременела тогда, когда я первый раз тебя трахнул на Мальдивах? — Получается, что да. — Я люблю тебя, кис.       Я легла на его плечо, а он обхватил меня за живот, попутно гладя его. До дома мы доехали на удивление очень быстро, мы вышли из машины и направились в квартиру. — Давай я приготовлю ужин сам? — Ты хочешь меня отравить? — Нет, просто ехать куда-то я не хочу, заказывать я тоже не хочу, а небольшие навыки в области кулинарии у меня есть. — Романтических ужин на двоих? — На троих.       Мы зашли в квартиру, переоделись, Сереня пошёл на кухню, а я пошла в комнату, чтобы собрать вещи в Лондон. В тот момент, когда я закрыла чемодан, на всю квартиру раздался громкий ор, я моментального вылетела из комнаты и пошла на кухню, где прыгал мой будущий муж. — Что случилось? — Просто обжегся. Вот. — Просовывает указательный палец мне в рот. — Может, если пососешь, полегчает, ухмыляясь сказал он. — Ага.       Взяв его за руку, я медленно вытаскиваю палец изо рта и, наклонившись вперед, дую на него и дважды нежно целую. Сергей перестает дышать, вновь втягиваю палец в рот и мягко сосу. Он резко вдыхает, и этот звук устремляется прямиком мне в пах. А ведь это его игра — медленное, томительное обольщение. Я думала, что этому мужчине больно, но сейчас он готов сорвать с меня платье и положить меня поперек стола. Этот мужчина, мой муж, отец моих детей, такой противоречивый. Но именно таким я его и люблю. Игривым. Забавным. Чертовски сексуальным. — О чем думаешь? — выключая плиту, Лазарев нарушает приятный ход мыслей, вытаскивая палец изо рта. — О том, какой ты переменчивый. Ещё удивляюсь, что по-прежнему рядом со мной. Я причиняла тебе боль, говорила то, что не должна была, а ты все ещё рядом. — Это любовь, детка. — Он нежно целует меня в уголок рта. — Мой самый лучший.       Он берет за руку и ведёт в сторону нашей спальни. Снова разворачивает меня лицом к себе. Я бросаю взгляд на его джинсы — верхняя пуговица расстегнута — и не могу удержаться. Провожу указательным пальцем вдоль пояса, обходя футболку, костяшкой ощущая волоски на животе. Он резко втягивает воздух, и я смотрю на него. Останавливаюсь у расстегнутой пуговицы. Глаза его темнеют до насыщенного серого это что-то. — Ты должен их оставить, — шепчу я. — Непременно, Гагарина.       Он кладет руку мне на затылок, подхватывает сзади, притягивает к себе — и вот уже его рот на моем, и он целует меня так, словно от этого зависит его жизнь. Наши языки сплетаются, и он подталкивает меня назад, пока я не чувствую позади основание кровати. Объятья все крепче, наши тела втискиваются одно в другое. — Давай избавимся от этого. — Он тянет мое платье вверх — по ногам, по бедрам, по животу, восхитительно медленно ткань скользит по коже груди. — Наклонись.       Я подчиняюсь, и он стягивает платье через голову и бросает на пол, оставив меня босиком и в нижнем белье. Глаза его горят, он хватает обе мои руки и поднимает над головой. Моргает один раз и наклоняет голову набок — спрашивает моего разрешения. Что он собирается со мной делать? Я сглатываю, затем киваю, и по его губам скользит довольная улыбка. Его дыхание, мой возбужденный отклик, пульсация в ушах, запах Серени, смешанный с ароматом цитруса и полировки, — все это ощущается острее из-за гормонов. Его нос касается моего. — Я сведу тебя с ума, — шепчет он и стискивает мои бедра, опускается, стаскивает с меня трусы, ладони скользят по ногам. Сведу с ума… ух ты! — Подними ноги. — Я подчиняюсь, и он по очереди снимает с меня вещи. Бережно ухватив за лодыжку, тянет мою ногу вправо. Ладонь скользит вдоль шеи, вниз к груди. Большим пальцем стягивает чашку, высвобождая правую грудь из бюстгальтера. Тихо, одобрительно урчит и целует в шею. Губы его следуют по оставленной пальцами дорожке. Слишком больно он оставляет засосы, которые, вероятно, будут завтра видны. Пальцы перемещаются к левой груди, освобождая и ее. Я мычу — он катает большим пальцем по левому соску, а губы смыкаются на правом, потягивая и мягко дразня, пока оба соска не поднимаются и не твердеют. Я стону, и он начинает опять, подвергая мои соски сладкой пытке снова и снова, подводя меня ближе и ближе. — Пожалуйста, — хнычу я.       Он издает какой-то утробный, первобытный горловой звук, затем выпрямляется, оставив меня задыхаться и извиваться в оковах. Одна ладонь ложится на мое бедро, другая ползет по животу. — Посмотрим, как ты тут, — мягко воркует он.       Он зажимает руку между ног, легонько касаясь большим пальцем клитора. Я вскрикиваю. Медленно вводит в меня один, затем два пальца. Я мечусь, верчусь, подаюсь навстречу его пальцам и ладони. — Ох, Полина Сергеевна, ты такая готовая, — говорит он.       Он водит пальцами внутри меня, снова и снова, подушечкой большого пальца поглаживая клитор, вперед-назад, еще и еще. Это единственная точка на моем теле, где он прикасается ко мне, и все напряжение, все тревоги дня сосредоточиваются в этой части моего тела. О боже правый, это так пронзительно и странно, напряжение внутри меня начинает нарастать. Лаз шевелится. Пальцы все еще ласкают меня снаружи и внутри. Он передо мной. Хватает меня сзади и атакует тараном; пуговицы джинсов вжимаются в меня, с трудом удерживая рвущуюся наружу плоть. Он громко стонет, вжимается в меня. Напрягшаяся плоть таранит мою, мягкую. Я стону, и все накопившееся сексуальное напряжение прорывается наружу, заявляя о себе с удвоенной силой, воспламеняя тело желанием и страстью. Гонимый своими демонами, он пылко целует мое лицо, глаза, щеки, скулу. — Ох, Поля, — выдыхает он. — Ты нужна мне. — Ты мне тоже, — горячо шепчу я.       Мое тело отчаянно жаждет его прикосновений. Я хочу его. Хочу прямо сейчас. Хочу исцелить его. Хочу, чтоб он исцелил меня. Мне это нужно. Он тянет за пуговицу ширинки, секунду возится. — Да. Пожалуйста… — выдыхаю я охрипшим от желания голосом. Он погружается в меня на полную длину одним быстрым движением. — А-а-а! — вскрикиваю я, но не от боли, а от удивления. Какая страсть! Какое неистовство! — Все хорошо? — Продолжай. Он стонет, и его губы вновь находят мои. Он врезается в меня снова и снова, и язык его тоже овладевает мной. Он движется лихорадочно, отчаянно, подгоняемый страхом, вожделением, желанием… любовью? Я не знаю, но с готовностью встречаю каждый его удар. Я не могу насытиться этим мужчиной, я люблю его, люблю наш секс, нашу связь. С Димой такого не было, у нас не было интимной связи, я посчитала это изменой Серене, даже если мы не вместе. Я беременна. Я с ним. Я люблю его. И я полностью отдаюсь ему, выкрикивая его фамилию. — Поляяяяяя. — рычит он почти нечленораздельно и кончает, изливаясь в меня. — Сядь, — бормочет он. Я сажусь, и волосы каскадом рассыпаются по спине, плечам и груди. Не отпуская от меня взгляд, он мягко разводит мои ноги в стороны. Я опираюсь сзади на руки, прекрасно зная, что он собирается делать. Но как он же только что… — Ты такая невозможно красивая, Гагар, — выдыхает он, и я смотрю, как его голова опускается и прокладывает дорожку поцелуев вверх по моему правому бедру. Все мое тело сжимается в предвкушении. — Смотри, — приказывает он, и вот его рот уже на мне. О боже! Я вскрикиваю — весь мир там, у меня между ног. И это невероятно эротично — наблюдать за ним. Наблюдать за его языком на самой чувствительной части моего тела. Он беспощаден, он дразнит, ласкает и боготворит. Я напрягаюсь, руки начинают дрожать от усилий сидеть прямо. — Нет… да… Он мягко вводит один палец. И больше не в силах этого выносить, я откидываюсь спиной на кровать, наслаждаясь этим ртом и этими пальцами на мне и во мне. Медленно и нежно он разминает это сладкое, чувствительное местечко внутри меня. И я не выдерживаю — взрываюсь, бессвязно выкрикивая, вторя его имя, когда сила оргазма меня поглощает. Он буквально приподнимает меня с кровати. Мне кажется, я вижу звезды, настолько первобытное это чувство. Смутно улавливаю мягкие, нежные прикосновения его губ к животу. Протягиваю руку, глажу его по волосам. — Я еще не закончил с тобой, — бормочет он. И не успеваю я окончательно прийти в себя, вернуться в нашу квартиру, как он тащит меня с кровати к себе на колени, где уже приготовлено и ждет главное оружие. Лазарев входит в меня, заполняет меня всю, и я тихо вскрикиваю. — А… — выдыхает он и затихает, потом обнимает и целует. Он приподнимается, и наслаждение разгорается глубоко внутри меня. Он обхватывает меня сзади и, следуя за мной, ловит мой ритм. — А-а, — стону я, и его губы вновь оказываются на моих губах. Мы движемся медленно, вверх-вниз. Я обнимаю его за шею, отдаваясь этому мягкому ритму, следуя за ним. Я поднимаюсь и опускаюсь. Отклонившись назад, я откидываю голову, и рот мой широко открывается в безмолвном крике наслаждения. Я упиваюсь его нежными и бережными любовными ласками. — Поля… — выдыхает он и, наклонившись вперед, целует меня в шею и медленно скользит туда-сюда, подталкивая меня, выше и выше, так изысканно равномерно. Я ощущаю его тягучую чувственную силу. Блаженное удовольствие растекается внутри меня из самых глубин. — Я люблю тебя, Полин, — хрипло шепчет он мне в ухо и снова качает меня — вверх-вниз, вверх-вниз. Мои пальцы вплетаются ему в волосы. — Я тоже люблю тебя, Серень. Открываю глаза: он с нежностью смотрит на меня, и все, что я вижу, — это его любовь, ярко и отчетливо сияющая в мягком свете комнаты. И, чувствуя, как тело приближается к освобождению, я сознаю, что именно этого и хотела — этой связи, этой демонстрации его любви. — Ну, же, детка, давай, — шепчет он. Я крепко зажмуриваюсь, мое тело напрягается от сексуального звучания его голоса, и распадаюсь на части, достигая блаженной кульминации. Он затихает, прислонившись лбом к моему лбу, и кончает сам с моим именем на выдохе.