Осечка

Комаэда всегда был с удачей на «ты», и потому случившееся под статуей основателя немало потрясло его. Он стоял с пистолетом напротив Эношимы, готовый спустить курок. Какие-то секунды Нагито действительно был хозяином положения, но это не замедлило измениться. Шорох за спиной заставил его обернуться, упуская из виду основную цель. Некоторое время неведение окутывало разум самоуверенностью, однако одно движение рассеяло иллюзию. Раздался щелчок. Осечка. Мгновения потребовались на то, чтобы понять, принять – куда больше. Комаэда уже не владел ситуацией, это заставило его вздрогнуть от пробежавшего по коже смертельного ужаса. Словно в замедленной съемке он наблюдал, как оружие выскальзывает из пальцев, переходя в чужие руки. Нагито не понимал, движется Камукура быстрее времени или же это последнее вдруг стало таким медленным, однако его внезапно захватило желание. Быть победителем в этом сражении, находиться на равных с Изуру, больше никогда не испытывать такого жгучего влечения к триумфу. Всё то, что давала ему так не вовремя повернувшаяся спиной фортуна. Длинные волосы противника прошелестели неподалеку, слегка задевая шею, послышался громкий хлопок. Комаэду отбросило назад. Затуманенному взгляду предстала величественная фигура Камукуры. Нагито не слышал ни Нанами, несшую какую-то чушь про студенческий, ни Джунко, восторженно ворковавшую по поводу произошедшего. Образ перед ним занял все его мысли, засиял тьмой ещё ярче. Сердце Комаэды билось чаще обычного, щёки невольно вспыхнули. Он только что балансировал между жизнью и смертью, так почему же ему было так хорошо? Уже через несколько часов, глядя на мониторы, Нагито понял. Это и было отчаяние.