Венчанные

Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идёт в бой. (Иоганн Вольфганг фон Гёте) Гермиона вышли из кабинета Дамблдора твёрдо уверенная, что поступает правильно. Хотя в душе у неё скребли не кошки, а огромные тигры, мысль о том, что она попрощается с Драко раз и навсегда не давала ей покоя. Чувство вины перед родителями и Малфоями тоже давало о себе знать. Скорее всего лорд убьёт их всех, когда она вдруг исчезнет, не потому что она имеет особую ценность для его армии, а из мести. Было ли ей стыдно? О, да! И ещё как! Девушка готова была сама себя съесть, но выбора ей не оставили. Хотелось лишь одного, увидеть Северуса, скорее всего он уже сидит в своём кабинете, занятый своими делами. Мысль о зельеваре заставила девушку улыбнуться. Пустынная школа, здесь было непривычно тихо. Скрип лестниц, меняющих направление, редкие отголоски болтовни призраков и ни единого намёка на прежний гам школьных будней. Сейчас замок выглядел по-настоящему мрачно. Медленно, тихо девушка прошла к кабинету профессора, сердце тревожно забилось. Впервые в её душу закрались сомнения, связанные с мужчиной. «А стоит ли? Что я скажу ему? Простите, профессор, я забеременела от Драко в первую и единственную ночь, проведённую с ним. Почему я должна извиняться за это?» -Мисс Грейнджер? — внезапно дверь кабинета открылась и на пороге показался удивлённый Снейп. Гермиона молча смотрела на зельевара, в глазах которого читалось недоумение. Мужчина отступил назад, пропуская девушку внутрь, а через мгновение тяжёлая дверь глухо закрылась. Воздух и пространство вдруг стали тяжёлыми, наполнились вязким и неприятным ощущением. -Профессор, — шёпотом произнесла кареглазая, когда Снейп отвёл от неё взгляд, — прошу вас, посмотрите на меня, не отводите глаз, — умоляла девушка, а внутри была такая пустота… -Гермиона, прошу вас, уходите, не испытывайте мою силу воли и терпение, — брюнет отвернул лицо, отказывая повиноваться порыву. Зачем? Зачем всё это? Он ведь готов отпустить её прямо сейчас. Зачем она мучает его? Почему не может успокоиться? Откинув любые сомнения, брюнетка подошла к нему ближе и положив холодные руки на его щёки повернула его голову к себе. Карие глаза так жадно впивались в тьму ночи его глаз, что казалось будто брюнетка старается выпить всего его без остатка. Она и впрямь желала забрать его с собой, его, своих родителей и Малфоев, хотела спрятать… Снейп предпринял попытку отвернуть вновь, но Гермиона не позволила ему такой роскоши. -Не отворачивайтесь, — вновь повторила девушка, — я не сделаю ничего предосудительного, позвольте мне лишь запомнить ваши глаза получше, — отчего-то ей казалось, что она больше никогда не увидит его, что именно сейчас она прощается с ним навечно и больше не будет возможности сказать ему всё, что так долго болело в её груди. Дыхание зельевара стало тяжелее. -Гермиона, — бархатный голос прорезал слух девушки. -Северус, а так страдала… так любила, так безмерно была влюблена. И сейчас влюблена… Как бы я хотела найти счастье с тобой, нам не суждено… — девушка встала на носочки и едва не касаясь губами уха мужчины прошептала, — пожалуйста, постарайся выжить, — слеза уже текла по её щеке, когда она запечатлела на его щеке поцелуй, а затем с силой оторвалась и вышла прочь, уверенная в своих силах. Она всё это время была не такой, какой хотела быть, она была такой, какой её заставили быть. Из-за этого она пропустила в своей жизни так много. Вернувшись домой, девушка на скорую руку собрала вещи, и спустилась к остальным. Родители сидели за столом, что-то бурно обсуждая. Словно нет проблем, словно за дверьми их дома текла обыденная жизнь, ничем не отличавшаяся от жизни маглов. Гермиона нервно усмехнулась и прошла к ним. -Дорогая, где ты была? — поинтересовалась Нарцисса, мило улыбаясь. Они все старались помочь привыкнуть брюнетке к новой роли в отрядах лорда, выходило неважно… -Гуляла, всё нормально? — поинтересовалась девушка, к горлу подступил ком. Венделл настороженно смотрел на дочь. Что-то в ней казалось ему чужим, словом, ему казалось, что она изменилась. -Ты хорошо себя чувствуешь? — Мистер Грейнджер упорно искал, хотя бы одну малейшую деталь, которая выдала Гермиону, но ничего не находил. -Лучше всех, лучше, чем когда-либо! — снова усмехнулась брюнетка, обнимая мать. Моника, тронутая таким поведением дочери крепко, прижала её к себе. «Мама, папа, Драко простите меня»: внутренние угрызения совести довели бы её до истерики, но мысль о ребёнке, поддавала жару. Девушка вывела Драко из общей комнаты на улицу, на двор опускалась ночь. -Что такое? — заволновался парень. Белокурый держал девушку за руку и вглядывался в её глаза, наполненные отчаянием и злостью? Он не мог поверить в это, но в её глазах плескалась злость, пусть и подавленная, но она была. -Я люблю тебя, Драко, очень сильно, просто знай это, — кареглазая поцеловала парня с осторожностью и нежностью, которую могла даровать только она. Пройдёт время, и они оба будут вспоминать этот поцелуй с грустью, тоской и рьяным желанием вернуть время, которое обвенчало их меж собой. Он будет помнить эту ночь, каждую секунду, каждый стук своего сердца, которое разрывалось от ужаса, когда он ломился в их комнату и лишь чёртова дверь отделяла его от неизвестности и осознания того, что она исчезла, растворилась в воздухе и больше никогда не появится пред его взором вновь. Как сложилась бы их судьба если они остались вместе? Возможно они могли стать счастливыми и радоваться первым шагам их дочери вместе. Возможно они могли слышать первые слова малышки Малфой вместе. Возможно тогда ей бы не пришлось объяснять маленькой белокурой девочке, почему у неё нет папы. Возможно…возможно…возможно…