Мальчики и девочки

— Я хочу покатать её на моём Льве, — смущённо говорит Ханк. — Вы же не против? Она совсем недавно увидела небо, а теперь я хочу показать ей звёзды. Паладины хихикают — все, кроме Лэнса. Аллура же говорит с улыбкой: — Конечно, пусть Шей увидит космос. — А как я хочу покатать, так сразу на дыбы, — бормочет Лэнс и, перехватив рассерженный взгляд Пидж и ироничный — Кита — вскидывает руки. — Ладно-ладно, в тот раз я облажался, но зачем мне об этом постоянно напоминать? На самом деле он знает, что тот случай и нынешний — суть разное, но… — Оказывается, у неё день рождения, — бормочет Ханк, перебирая какой-то каталог, позаимствованный у Аллуры и включающий в себя перечень разных женских штучек. — Ума не приложу, что ей подарить. Пидж, вот ты что хотела бы на день рождения? В ответ Пидж выдаёт зубодробительную тираду, и Лэнс не сразу понимает, что это характеристики навороченного ноутбука. Старый уже, видите ли, не тянет. — Украшения, — мягко говорит Аллура, становится сзади и, положив одну руку на плечо Ханка, пальцем указывает на экран. — Вот это очень миленькое и хорошо подойдёт к её тону кожи. Лэнс фыркает, громко и выразительно. Что там за тон кожи такой, эта Шэй серая, как мышь. Или зелёная? Он уже забыл, слишком много инопланетян повидал. А этот всё никак свою шахтёрку из головы не выкинет. Порой Лэнсу стыдно, что он так думает о Шэй — она жертва галрианцев, и она точно не виновата в том, что… что всё сложилось вот так. — Это же совсем рядом с Бальмерой, — радостно говорит Ханк, когда Аллура рассказывает им об очередной миссией. — Мы ведь можем заглянуть туда? — А вы теперь официально встречаетесь? — хихикает Пидж. — Так вот почему тебе девочки в Гарнизоне не нравились, — скалится Лэнс. — Тебя всегда тянуло к вот таким вот девушкам, да? Непохожим на земных? — А сам-то, — тут же переключается на него Пидж. — Как будто не ты за Аллурой бегаешь. Но Лэнс, во-первых, не бегает, а ухаживает, а во-вторых, Пидж не понять, что есть такие вещи — «репутация» и «имидж». Быть сердцеедом круто: девочки вздыхают «ах, Лэнс», парни завидуют. Если бы не эта история с Вольтроном, Лэнс уже стал бы королём Гарнизона, и тогда кое-кто разул бы глаза и понял, как ему повезло, что Лэнс, божественный и уникальный, рядом. А здесь, среди опасностей и незнакомых планет, у Лэнса всё наперекосяк, и кое-кто вон увлёкся желтоглазой и ушастой инопланетянкой. А может, этот кое… Ханк, короче, и вовсе не по этой части, не стоило и надеяться. — Интересно, как там Шэй, — выдаёт Ханк, пока взбивает какую-то жёлтую массу алтейским венчиком в алтейской чашке. Он ходит по столовой туда и сюда, выдавая по десять вздохов каждые пять минут. Кит сидит у стены, уткнувшись в какую-то алтейскую книжонку по приёмам алтейской рукопашной борьбы, и периодически отпивает из кружки уже остывший чай. Его всё равно что нет здесь. Лэнс, наполовину улёгшись на обеденный стол, следит глазами за Ханком и скучает. — Так поезжай уже к ней, поженитесь там, налаживайте межпланетные связи, — Лэнс хмыкает, хотя особой радости от своих слов он, понятно, не испытывает. И уж тем более не рад он тому, что на лицо Ханка находит тень. — Мы просто друзья, — бурчит Ханк и продолжает ходить взад и вперёд по кухне. А в Лэнса точно бес вселяется, он не хочет на этот раз спускать всё на тормозах. — Ну и что, — не сдаётся он, — знаешь, бывает такое, что вроде как друзья, только вот один любит, а другой не догадывается. Такая любовь, которую проносят через года — она знаешь какая крепкая? Поверь моему опыту, — зачем-то добавляет он, намекая на свой большой любовный опыт, но выходит очень палевно. Однако Ханк, кажется, не понял; он медленно кивает. — Бывает, — говорит он и отводит взгляд, и снова вздыхает, такой расстроенный сдобный пирожок. — Наверное, это очень печально, когда ты молчишь о своих чувствах. Да он жалеет её, с досадой понимает Лэнс. Ещё в самом деле решит спросить Шэй, ну а она конечно без ума от него, это же Ханк! Лэнс искренне не понимает, как можно не влюбиться в Ханка. — А бывает, что и нет! — выпаливает он. — Или вот… короче, если слишком долго молчишь о своих чувствах, то можешь и перегореть. Была любовь и вышла, вот так, — он кивает с видом знатока. Ханк останавливается и глядит на него в полном замешательстве. — Да нет, — говорит он, — почему вышла? Просто бывает, что нет никакой надежды, и ты… то есть он... то есть друг немного в другой команде… — …то лучше бы и забыть, да не получается, — кисло заканчивает Лэнс и со вздохом кладёт голову на сложенные на столе руки. А потом снова поднимает её, чтобы ошеломлённо уставиться на Ханка. — Что? — говорит Ханк, так и застыв со своей чашкой в руках. — Это я, что ли, в другой команде? — спрашивает Лэнс. — А разве нет? — говорит Ханк, и венчик из руки падает на пол. Лэнс зевает, глядя в потолок — серебристый, из какого-то алтейского металла. А может, не из алтейского, они же много по космосу летали, алтейцы. Переворачивается со спины на бок — лицом к Ханку, который мирно сопит рядом, приоткрыв рот и по-детски положив ладошку под щёку. Как же вчера страшно было открыться ребятам, и как всё удачно вышло. Пидж, конечно, скорчила физиономию, но затем пожала плечами и только пожелала Ханку «держаться». Широ выглядел как отец, который узнал, что его сын гей… как отец, в общем. Но очень быстро справился с собой и поздравил их. Кит тоже, как Пидж, сказал Ханку что-то сочувствующее, но глаза его смеялись. Коран радовался, как мама Лэнса, когда в её любимом сериале главные герои наконец сыграли свадьбу. А Аллура, похоже, расстроилась — интересно, почему? Лэнс вспоминает, сколько раз он заводил с Ханком разговоры о девочках, сколько подначивал его пойти вместе на парное свидание — потому что отчаянно стеснялся, что выдаст себя. И эти тупые шуточки про Шэй… Ох, если бы можно повернуть время вспять! Зато теперь он точно знает, что это любовь. Пронесённая через года. Крепкая. У них обоих.