Хроники шестого отряда

Ренджи казалось, что он ослышался. Нет, он определенно ослышался. Наверное, у него серные пробки. Надо бы уши, что ли, почистить… — Прости, что ты сказала? — очень вежливым тоном переспросил он Рукию. Она посмотрела на него взглядом «Ренджи-ты-придурок», хорошо хоть, вслух этого не произнесла. — Я говорю, что, поскольку Ичиго выбрал тебя шафером, тебе надо будет идти на танец второй парой с Орихиме. И обязательно, Ренджи! Мне-то все равно, но ты же знаешь, Ни-сама будет очень недоволен, если что-то пойдет не так. «Очень недоволен» — это сильное определение, когда речь идет о Бьякуе. Хицугая-тайчо может гневаться, и это страшно. Комамура-тайчо может выйти из себя, и это страшно. Зараки-тайчо может веселиться, и это очень страшно. А Бьякуя может быть очень недоволен, и тогда это не просто страшно — это ужас. Это не приведи Ками. Ренджи тоскливо вздохнул. — Рукия, а ты бы не могла… — Не могла, — отрубила бессердечная Рукия. — У меня всего две недели, а еще даже платье не готово. Думаешь, мне до твоих проблем с вальсом? — С вальсом? — ахнул Ренджи. — Так еще и вальс?! — А ты как думал? — удивилась Рукия. — И учти — сорвешь мне танец, и Сэмбондзакура покажется тебе манной небесной. Если Ни-сама на торжестве хоть на минуту нахмурится… — Для кого свадьба-то устраивается?! — рявкнул загнанный в угол и потому очень злой Ренджи. — Для тебя и Ичиго или для Бьякуи?! — Для Ни-сама, конечно, — кажется, вопрос Рукию очень удивил. Ну, понятно. Кто бы сомневался… Рукия ушла, и Ренджи остался наедине с отрядной документацией, которой он занимался — да, занимался! — до прихода подруги, и мрачными мыслями. Танец. Ренджи не танцевал никогда в жизни. Кажется, эта свадьба рисковала превратиться в похороны. В его похороны. Он постарался думать о приятном — например, о том, что в подружки невесты Рукия, к счастью, взяла Иноэ, а не какую-нибудь Карин. С другой стороны… Если его руки в процессе танца окажутся где-нибудь не там, то сначала он огребет от этой бешеной девчонки, которая таскается за Иноэ хвостиком, а потом, на закуску — от Бьякуи. Хотя… от Бьякуи он и так огребет. Потому что танец. Ренджи тихонько застонал. Надо пойти куда-нибудь и что-нибудь сделать. Например, к Мацумото. Вдруг она, грешным делом, умеет танцевать и сможет обучить его за две недели? Да. Смешно. Мацумото, умеющая танцевать… Но хотя бы напьется… Ренджи решительно встал, сгреб папки с документами в более-менее аккуратную стопку, схватил их в охапку — стопка оказалась как раз ему по брови. Ренджи сделал осторожный шаг вперед. Потом второй. Потом он наступил на что-то неровное, пошатнулся, влетел во что-то мягкое… в результате оказался на полу лежащим частично на ворохе бумаг, частично — на Айясегаве Юмичике. — Это что за намеки? — сурово спросил пятый офицер одиннадцатого отряда. — Мне Зараки-тайчо позвать? — А ты не видишь, что ли, куда идешь? — сердито спросил Ренджи, поднимаясь. — О, черт! И как я теперь найду свои бумаги? — Я найду свои, а ты возьмешь все остальное, — успокоил его Юмичика. — Мне стопка мешала смотреть. — Мне тоже, — Ренджи вздохнул. Очевидно, вздох получился очень мрачным — потому что Юмичика поднял голову и слегка раздраженно, слегка сочувствующе произнес: — Ну что ты, в самом деле, грузишься, подумаешь, пару бумажек уронил? Даже Кучики за такое не убивают! — Да на хрен бумажки! — отмахнулся Ренджи. — Я из-за свадьбы… Юмичика не стал спрашивать, какой свадьбы — стараниями Рукии, про ее грядущее бракосочетание с Ичиго знал не только весь Сейрейтей, но и последние районы Руконгая. Он лишь пожал плечами. — Ну, повеселишься. Я думаю, Кучики-тайчо не откусит тебе голову, если ты слегка переберешь на свадьбе его сестренки. Он и сам тверезым не будет, помяни мое слово, — и Юмичика подмигнул. Получилось похабно, но Ренджи было настолько худо, что он не обратил на это внимания. — Дело не в этом! Откусит он мне голову, и еще что-нибудь откусит, потому что мне надо будет танцевать вальс! А я танцевать не умею вообще, не то что вальс! — И только-то! — Юмичика всплеснул руками, и бумажки разлетелись по полу. — И было бы из-за чего психовать! Да я тебя в два дня научу! *** Бьякуя отложил кисточку и нахмурился. По внутренним ощущениям, было уже довольно поздно, а Ренджи, тем не менее, все не появлялся. Как и вчера. Вчера Бьякуя вообще не дождался его возвращения, и только проснувшись утром, обнаружил растрепанную рыжую голову на подушке слева от себя. Будить Абараи пришлось с полчаса, не меньше, но, тем не менее, Бьякуя ничего ему не сказал. В конце концов, его лейтенант свободный взрослый человек, имеет право и задержаться допоздна, тем более, если работа сделана. Скоро свадьба Рукии, наверняка у них там свои дела, молодежные… Но не второй же вечер подряд! Бьякуя никогда не признался бы себе, что ревнует — не может глава клана Кучики испытывать такое нелепое чувство. Он решил, что… волнуется. Ну и вообще, непорядок. Ренджи пока еще его, Бьякуи, лейтенант. Должен докладывать. Таким образом, укрепив себя в правильности своих намерений, Бьякуя решительно отправился на поиски Ренджи. В первую очередь имело смысл заглянуть в казармы десятого отряда. Перед свадьбой Мацумото повадилась устраивать мальчишники и девичники. Может, у них очередное заседание? Но обнаружилось, что Мацумото, абсолютно трезвая, сидит в кабинете Хицугаи — под присмотром собственно Хицугаи — и заполняет отчеты. Маленький капитан, не дав своей подчиненной сказать и слова, хмуро сообщил, что Абараи он сегодня не видел и, надеется, не увидит. С тем Бьякуя и ушел. В казармах третьего обнаружились лейтенант Кира и лейтенант Хисаги, видимо, выпивающие. Во всяком случае, лица у них, когда Бьякуя постучал, а потом вошел, были красные, а общий внешний вид — растрепанный. Правда, бутылок он не заметил. Они Ренджи тоже не видели. Бьякуя мимолетно удивился, что они не позвали его на пьянку — но, с другой стороны, раз не позвали, значит, причина была. Либо у них, либо у Ренджи. В любом случае, это было не его дело, а Бьякуя не лез не в свои дела. Оставался только один вариант — и Бьякуя скрепя сердце направился к казармам одиннадцатого отряда. Первым, кого Бьякуя там встретил, оказался собственно капитан одиннадцатого. — Йо, — поприветствовал он коллегу. — Добрый вечер, Зараки-тайчо, — холодно отозвался Бьякуя. — Мой лейтенант у вас не появлялся? — Я не видел, — ответил Зараки, поднимаясь. — Пойдем у парней спросим. Иккаку и еще кто-то ушли куда-то пьянствовать. Может, он с ними пошел? Бьякуя слегка нахмурился. Зараки определенно не соответствовал его представлениям о хорошем капитане. Мало того, что позволял своим подчиненным гулять напропалую, так еще и не знал, кто куда ушел. Вот он, Бьякуя… Ага, сказал ему внутренний голос. То-то ты своего лейтенанта ищешь с фонарями. Бьякуя ощутил мимолетное желание сделать сэппуку. В казармах было тихо — то ли с Иккаку ушел не «кто-то», а весь отряд, то ли все уже спали. И только в одной комнате капитаны обнаружили свет. А еще оттуда доносились голоса… — Черт, Ренджи! Не так быстро! — Да я стараюсь! — Ренджи… мягче… пожалуйста, еще мягче. Ренджи! Больно! — Черт, Юмичика, я больше не могу! Капитаны переглянулись. Бьякуя сдвинул брови. Рейацу Кенпачи плеснула в стороны, как жидкий огонь. Оба синхронно положили руки на рукояти мечей… *** Первый вечер уроков танца закончился плачевно. Юмичика, растерявший изрядную часть своего гонора, все же сказал: — Попробуем еще. Приходи завтра вечером. У нас должно получиться, не совсем же ты кривой, косой и безногий. — Спасибо на добром слове, — ответил на это Ренджи. На второй день он и сам был готов согласиться с тем, что он кривой, косой и безногий. Вальс у него не получался. У него даже банальный медленный танец не получался. Юмичика шипел, кричал, плевался, заламывал руки…, а когда Ренджи наступил ему на ногу — на глаза красавчика набежали слезы. «Ну, сейчас начнется», — успел подумать Ренджи, и в этот момент седзи… нет, не отъехали в сторону. Перегородку вынесло, словно взрывной волной, и Ренджи присел от двойного удара рейацу. На пороге стояли Зараки-тайчо — волны рейацу, расходящиеся от него, можно было не то что почувствовать, увидеть! — и Кучики-тайчо — со сведенными на переносице бровями. Ренджи попытался решить для себя вопрос, кто страшнее. Не решил… — Т-тайчо… — заикнулся за спиной Юмичика. — А мы тут… Зараки шагнул вперед, поднимая меч. Ренджи готов был поклясться, что губы Бьякуи шевельнулись. Видимо, Юмичика все это тоже увидел, потому что вдруг выпрыгнул вперед, закрывая собой Ренджи, и затараторил: — Кучики-тайчо! Зараки-тайчо! Я его танцевать учил! К свадьбе, он же свидетель! В первом танце второй парой, с Иноэ-сан! Свадебный вальс! Он танцевать не умеет! А я учил его! К свадьбе! Кажется, Юмичика был готов пойти на второй круг, но, к счастью, ни Бьякуя, ни Кенпачи не отличались кретинизмом. Зараки отпустил рукоять меча. Кучики сомкнул губы. — Так, — сказал капитан одиннадцатого отряда. Шагнул вперед, подхватил пискнувшего Юмичику, вскинул его себе на плечо, как мешок — и вышел. После небольшой паузы Бьякуя проговорил: — Так ты не умеешь танцевать? — Нет, Кучики-тайчо, — пробормотал Ренджи. — Ой, то есть… да. — Так что же ты мне не сказал? — спросил Бьякуя просто. — Я умею. *** На свадьбе Рукия была самой красивой. Правда, потанцевать с ней Ренджи все равно не удалось, потому что единственный танец, который она не танцевала с Ичиго, был отдан Бьякуе. Ренджи в это время тоже танцевал — Ренджи почти все время с кем-нибудь танцевал, почему-то он после вальса с Орихиме оказался очень востребован, — кажется, с Рангику. Он не смотрел на Бьякую, а Бьякуя не смотрел на него — и все равно, временами Ренджи казалось, что он по-прежнему ведет в танце своего капитана. Он до сих пор не мог понять, почему-то, что никак не получалось с Юмичикой, так легко вышло с Бьякуей. А ведь капитану, наверное, было не так просто научить его танцевать — в конце концов, ему же надо было, чтобы Ренджи сумел не просто двигаться, а еще и вести. Впрочем… тут Ренджи непроизвольно вспыхнул. — Что такое? — приподняла бровь Рангику. — Я слишком тесно прижалась? — Мечтай, — буркнул в ответ Ренджи. — Ну и хамло же ты, — беззлобно огрызнулась рыжая. А подумал он о том, что Бьякуя однажды уже научил его вести… в другом танце. И вообще… Ренджи посмотрел на своего капитана. Тот, склонив голову, что-то тихонько говорил своей сестре, но, почувствовав, видимо, взгляд Ренджи, поднял на него глаза. И Ренджи снова показалось, что они танцуют вдвоем, как в спальне капитана, во время их уроков. Он двигался в такт под неслышимую музыку, под шепот Бьякуи «Раз-два-три… раз-два-три…» и думал, что учиться чему-либо следует только у своего капитана.