Девочка - беда

      Всю ночь я не могла заснуть, думая о Жене. Гормоны заполонили мою голову и тело. Даже осознание завтрашнего дня не могло мне помочь. Пойти снова к Жене я не могла, мы и так сделали много ошибок. Моя рука нащупала резинку трусиков и проникла под нее. По телу прошла дрожь. В памяти всплывали отрывки из кладовки. Первый раз. В доме его родителей. Они приедут завтра, а ты лишь думаешь о том как их сын вколачивается в тебя. В какой-то момент я почувствовала, что кровать рядом со мной прогнулась, и, я резко открыла глаза. Передо мной сидел плод моих недавних фантазий собственной персоной и заворожено смотрел. Мне стало не по себе и, уверена, мое лицо залилось краской, хорошо, что было темно. — Продолжай, моя девочка, — сказал тихо Женя, погладив меня по щеке и дотронувшись пальцем до губ. — О ком ты думаешь? — О тебе, о твоих долбанных длинных пальцах и венах на запястьях, — чуть ли не прорычала я. Парню явно понравился ответ, он улыбнулся и притянул меня для поцелуя. Я нащупала рукой его орган, который был в полной готовности. И как долго он наблюдал эту картину? Женя резко вдохнул аромат моих волос и проник рукой под футболку, пальцами обводя пупок и вызывая мурашки и стон. Палец свободной руки прижался к губам, сообщая быть потише. Губы парня ласкали шею, пока рука скользила по боку, большим пальцем проводя по выпирающей косточке бедер. Изо рта снова вырвался еле сдерживаемый стон, его рука легко проникла под резинку, в точности как собственная буквально десять минут назад. Приятно ощущать как он ребром ладони проводит по промежности. — Я хочу тебя, — шепчу я ему прямо в рот, и он не заставляет себя ждать. В следующую секунду он резко стягивает с меня трусики и входит в меня во всю длину, набросившись на мои губы с поцелуем. От резких движений парня я кусаю и царапаю его за плечи, чтобы сдержать стоны, вырывающиеся один за другим. После нескольких то грубых, то до одури нежных толчков, я сжалась вокруг него, дрожа всем телом. Ещё пару толчков, и он, резко выходит из меня, чтобы не закончить внутрь. Отдышавшись, Женя снова притянул меня, чтобы поцеловать. Я запустила руки в его волосы. — Не трогай меня, малышка, — нежно прошептал он. — Ты же знаешь, мне надо уходить. — Знаю…

***

      С утра я быстро приняла душ и отправилась на кухню, потому что вся готовка к приезду гостей была, конечно же, на мне. Парни, в свою очередь, суетливо наводили марафет. Саша даже побрился, чему я несказанно удивилась и пошутила, что молодость ему к лицу. К одиннадцати часам все было готово. Я как раз поставила на стол последний прибор, когда в дверь позвонили. Мы все выперлись в коридор. Женя — чтобы открыть дверь. Саша — из вежливости, а я — попрощаться с жизнью. И судя по всему, жить мне оставалось недолго. Анна Михайловна бросилась сразу же мимо сына ко мне и попыталась задушить в объятиях. — Маенька, привет, дорогая! Я смотрела на реакцию Саши. Он был очень удивлен такому поведению, ведь думал, что мы не знакомы. — Здравствуйте, — попыталась я выдавить улыбку. — Как доехали? — Мама, а ты не хочешь обнять собственного сына? — спросил как ни в чем не бывало Женя. Женщина, наконец-то, повернулась к сыну и расцеловала его во все щеки. Женя, наверное, пожалел, что ляпнул такое. Вячеслав Игоревич, как и при первой встрече, поцеловал мне руку, что заставило меня смутиться. Когда мы сели за стол, Анна Михайловна без умолку что-то рассказывала, а я лишь молилась, чтобы она не ляпнула лишнего. Мы то и дело перекидывались с Женей беспокойными взглядами. Но Саша похоже ничего не замечал (или делал вид), отвечая на вопросы женщины с улыбкой. Когда все наелись, я стала разливать чай, облегченно выдыхая, что ничего страшного пока не случилось. Но именно в этот момент Анну Михайловну кто-то дернул за язык. — Как же Женечке повезло с Майей, — радостно сказала женщина, а мое сердце ушло в пятки. Я стояла спиной и не видела лица своего брата, к сожалению или счастью. Страх сковал мои руки я опрокинула кружку с кипятком. Одна рука тут же покраснела и все, сидевшие за столом вскочили, желая помочь. — Маенька, под холодную воду, быстрее, — суетливо сказала Анна Михайловна, но Женя сориентировался первым и уже подставил мою руку под открытый кран. Вот теперь ситуация вышла из-под контроля. Я не знала, чего ожидать от брата. Он мог взорваться в любую секунду, а мог сделать вид, что ничего не произошло и взорваться немного позже, что он собственно и делал. Вернувшись на свое место за стол, я поглядывала на Сашу, Женя тоже, но он улыбаясь смотрел только на Анну Михайловну и слушал теперь уже Вячеслава Игоревича, что пугало еще больше. Я молила, чтобы время тянулось дольше и родители Жени не ушли по делам, ради которых собственно и приехали. Но все рано или поздно заканчивается. Родители обещали вернуться к вечеру, а до него еще было часов пять, за которые Саша мог убить меня и Женю сто раз. Когда дверь захлопнулась за гостями, я, ожидая худшего, повернулась к брату, Женя сделал тоже самое, но Саша, даже не посмотрев на нас, развернулся и ушел к себе в комнату. Мы переглянулись и без слов поняли друг-друга. Лучше бы он наорал, подрался с Женей, или еще что-нибудь, но такое поведение еще хуже. Из моих глаз катились слезы, когда я убирала со стола, Женя сидел рядом, опустив голову на руки. — Нам нужно с ним поговорить, — вдруг сказал он. — Я сама с ним поговорю, — ответила я, вытирая со щеки очередную слезинку. Парень замотал головой. Но в этот момент на кухню зашел Саша. — Я готов вас выслушать, — спокойно сказал он, но его глаза выдавали боль. — Долго вы собирались от меня это скрывать? Я повернулась к нему лицом, но брат смотрел в пол. — Саша! — крикнула я, сквозь слезы, — Прости нас, пожалуйста. Я кинулась обнимать брата, но не получала ответной реакции. — Я боялась, — продолжила я, — ты ведь всегда меня защищал от всех! У меня даже друзей мальчиков нет, потому что ты их распугал. А Женя мне дорог, я не хотела, чтобы, во-первых, вы поругались, а во-вторых, потерять его. — Саня, — начал уже Женя, — мы собирались рассказать, правда. Я не хотел, чтобы все так вышло. Все еще обнимая брата, я почувствовала, как он сотрясается. Но он не мог плакать. Мои слезы тут же высохли, и я отстранилась. Саша поднял голову громко заливаясь смехом. Этот гад ржал. Мы недоуменно смотрели на него. — Я больше не могу сдерживаться, — сквозь смех сказал он. — Вы такие забавные. Я сначала оторопела, а потом сняла с плеча кухонное полотенце, которым вытирала посуду пару минут назад, и смачно ему влепила. — Ты что притворялся?! — спросил Женя, но это был скорее риторический вопрос. — Я давно уже начал догадываться, но сегодня убедился, — ответил брат, — а своим поведением я хотел вас проучить. Нельзя скрывать от меня правду. Я надулась и стояла скрестив руки на груди. — Я тут значит реву, душу ему изливаю, а он прикололся! — рявкнула я. — Прости, сестрёнка, — снова засмеялся Саша, — это будет тебе уроком. Женя, увидев реакцию друга, успокоился и даже улыбался. Но во мне был ураган эмоций. — Так ты не против, что мы вместе? — спросил он, наконец. Саша резко перестал смеяться и сделал каменное лицо. — Против, — серьезно сказал он. Воцарилась напряженная тишина, пока брат снова не прыснул от смеха. — Ах ты, зараза! — я шлепнула его полотенцем второй раз. — Шутник нашелся! Женя засмеялся и, встав со стула, обнял меня, якобы пытаясь успокоить. Саша поднялся и, мимолетно обняв нас, собрался уйти, но напоследок не мог не вставить слово. — Если ты ее обидишь, я обижу тебя, — улыбнулся он, — а если она забеременеет раньше двадцати, и вовсе убью. Я впервые за день засмеялась. — Я тебе еще припомню! — крикнула напоследок.