Мой братишка

Дождь, серые облака плывут по небу, и я стою с цветами в черном смокинге. И мне плевать, что идет дождь, я его даже не замечаю. В глазах пустота. Все сочувственно подходят ко мне и выражают свои соболезнования. Я их не слышу. Полностью абстрагировавшись от людей, стоял перед могилами и молчал. Мама … папа… почему? Взгляд, остекленевший… я не понимаю… я не верю… это ведь не может быть правдой. Я уверен, это всего лишь кошмарный сон, я сейчас проснусь, а мама на кухне уже готовит сырники, папа сидит и читает свою газету. Все как всегда. Нет… скажите что так оно и будет. Пожалуйста! Ощущаю на своем плече тяжесть. Кто-то сжимает и просто стоит рядом, молчит и смотрит точно так же в никуда. - Братик, пора домой. – Слышу тихий голос брата. Стою на месте, не шелохнувшись. Такое ощущение, что если я сейчас уйду, то все что творится сейчас, останется, а я подтвержу то, что мои родители и правда попали в аварию и … и… и… И вот я стою, прижавшись к брату и, крепко-крепко сжимаю в руках его пиджак, как будто боюсь потерять последнюю родственную душу. По щекам против моей воли текут слезы. Не хочу плакать, но как им приказать? Что мне делать? Рюрик обнимает меня точно так же крепко и что-то шепчет мне, хотя у самого голос надрывается. Так мы и стояли с братом на кладбище совершенно одни под дождем. Вернулись домой поздно, Рюрик тут же ушел на кухню поставить чайник, меня же отправил в душ. Пусто, как же дома холодно и пусто. Эта тишина так бьет по ушам, что просто невыносимо находиться здесь. Включаю воду на всю, но я не слышу, ни звука. Я как будто до сих пор нахожусь в какой-то прострации. Скинув с себя всю одежду, сажусь в ванную и, закрыв глаза, просто лежу. В голове проноситься миллион разных воспоминаний. Не хочу! Не хочу их видеть! На глаза снова наворачиваются слезы. Сколько проходит времени, не знаю, вода все еще бежит. Ванна почти полная, доходит до самых краев. Набираю в грудь воздух и ныряю. Вода тут же начинает давить на меня, я продолжаю так лежать и не думать. Но и тут не получается. Мысли возвращаются ко мне, и подкидывает все больше и больше воспоминаний. Мама! Папа! Тут вдруг меня хватают и с силой вытаскивают из воды. Открываю рот и глотаю свежий воздух, который мне уже не хватало. Брат стоит в шортах и майке почти весь мокрый и прижимает меня к себе. Я сижу, не понимая, что происходит. А Рюрик плачет, кричит на меня и плачет: - Не смей так больше делать! Я не переживу если и тебя потеряю! Не смей! Не смей! Он с каждым словом «не смей» сжимал меня в своих объятиях все сильнее и сильнее, но я терпел. Эта боль приводила меня в чувство, в осознание того что теперь ничего не изменить. Мы оба в один день потеряли родителей. Я не один, кто чувствует боль и утрату. Теперь этого не изменить. Больно. Все равно очень больно.

Утро.

Вот уже и утро. Перевожу взгляд от потолка к окну. За окном ничего не поменялось, все осталось прежним кроме одного. А я так и не смог уснуть. Встаю ужасно усталый и разбитый. Бреду на кухню и замечаю за столом брата. Тот, положив руки на стол, а сверху голову, спит. Вспоминается вчерашний день и тот момент в ванной. Отворачиваюсь и ставлю чайник на газ. Странное ощущение. В квартире пахнет мамиными духами и свежей газетой. - Проснулся уже. – Слышу тихий голос с хрипотцой. Оборачиваюсь и смотрю на брата, который вроде бы и спал, но все равно выглядит паршиво. Наверное, и я не лучше. Я, молча, покидаю кухню и иду в комнату одеваться. Успеваю только натянуть джинсы, как в комнату без стука входит брат. - Жор. Я хочу сказать тебе… - Я иду на работу. Сообщишь позже. – Натягиваю на себя футболку задом наперед и, не заметив этого, иду в прихожую. Мне тяжело. Эта квартира. Как она давит на меня. Не могу больше тут находиться, это просто невыносимо. Обув шлепанцы, я почти выбегаю из квартиры, оставив брата совершенно одного и, захлопнув дверь, убегаю. Еще только девять часов утра, а я уже стою на остановке. Куда я сейчас иду? Не имеет значения, главное подальше от дома. Я не могу там больше находиться. Может и не возвращаться совсем? Подъезжает автобус, не смотря на номер, захожу и сажусь возле окна. Народу с каждой остановкой то прибавляется, то уменьшается. Все куда-то торопятся, а я просто сижу и смотрю в окно. В автобус заваливает небольшая «кучка» молодежи, двери закрываются и автобус трогается с места. Парни и девчонки стоят напротив меня и о чем-то смеются. - Знаю, но мама не отпускает меня. Достала ужасно! Вот что ей неймется, папа только поддакивает. За что мне такие родители. – Жалуется девчонка, а я сижу с широко распахнутыми глазами и слушаю, что она говорит. Внутри меня все кипит от жгучей злости. - Да они все такие. Вечно не дают нам и шагу сделать, все решают за тебя. Как будто я не знаю, что делать. И эти их заезженные советы уже тут у меня стоят, - девочка в красивом синем платье показала на шею и, хихикнув, продолжила, - я сама знаю, как лучше поступать. Сидели бы и помалкивали в тряпочку… - Заткнись!!! – вдруг пронесся крик по всему автобусу, все тут же перевели испуганные взгляды на меня, а я стою и тяжело дышу. Но глаз не отрываю с этой наглой девчонки, которая и понятия не имеет как тяжело без родительской опеки. – Заткни свой грязный рот. Ты сама не знаешь что несешь. Слава богу, что была остановка, я быстро выскочил из автобуса под многочисленные любопытные взгляды. Эта малолетняя тварь не знает своего счастья. Да я бы все сейчас отдал лишь бы снова услышать мамино бурчание по поводу, что я опаздываю в школу. Или что я не допиваю молоко. Папин подбадривающей шепот, что он рядом, но не громче, чтобы мама не услышала. Все, я бы все отдал ради этих нескольких минут. Я бы душу демону отдал, если бы можно было так сделать. Я бежал и бежал, совершенно не соображаю куда. Пока без сил не упал на мокрый газон и не стал рвать траву. - Верни, верни мне их. – Кричал я во все горло. Ужасно больно было, я не знал, куда себя девать. Хотелось выплеснуть весь этот негатив, всю эту боль. POV Рюрик Стою один в комнате. Брат убежал. Холодно и тоскливо на душе. Страх сковывает как оковы когда в голове промелькает мысль о брате. Срываюсь с места и бегу следом. Не хочу, я не хочу терять и его. Нет. Не хочу! Не успеваю всего на каких-то пару секунд, автобус с Жориком уезжает. Весь на нервах, я чувствую только страх, что с братом может что-то случиться. Он сейчас в таком состоянии, он вчера в ванной чуть коньки не отбросил. Бегу следом за автобусом, но на следующей остановке сажусь на троллейбус, который чуть-чуть отстает от автобуса. Глаз с него не спускаю. Первая, вторая, третья… на седьмой, наверное, остановке из пассажирского транспорта выбегает Жора, я как психованный начинаю стучать в окно водителю, чтобы он открыл дверь, но мы все еще далеко от остановки. Слежу нервно за направлением, куда убежал брат, сил нет ждать. Наконец-то эта адская машина останавливается и открывает двери. Бегу следом, завидев впереди в парке прямо на газоне его. Шаг приостанавливаю, слежу за ним. Плач, это был просто детский плач. Он рвет траву, захватывая ее вместе с землей, не замечая никого и ничего. В груди все сжалось, я впервые вижу его таким. Даже тогда в ванне, когда он был голый, беззащитный и зареванный… не могу больше этого терпеть. Подбегаю к нему и хватаю за руки. Он руки и ногти содрал в кровь, быстро разворачиваю его лицом к себе и сжимаю в объятиях. Как же хочется забрать всю ту боль, что сейчас мучает моего брата. На следующий день я обратился к своим знакомым и узнал, как быстрее сдать квартиру. Продавать ее я не хотел, воспоминания не давали права. Но находиться в ней не мог, ни я, ни Жорик. Он после вчерашнего ходит, молча, со мной не разговаривает, с друзьями, которые ему звонят уже второй день тоже. Съезжать надо отсюда и как можно скорее. Друзья помогли найти временное жилье, пока перекантуемся временно там. - Возьми что-нибудь из необходимых вещей. – Попросил я брата, заглянув к нему в комнату. Он все еще лежал на своей кровати и читал какой-то журнал вверх ногами. - Угу. – Отозвался он. Господи, что же мне делать?