Appetizing savour

Джейс всегда был альфой. Он чувствовал себя альфой. Но природа пришла, посмотрела на них с Алеком, поржала и сказала "нет, ребята, вам не светит". С тех пор Джейс с природой не разговаривает. Джейсу оставалось где-то полтора года до гона, когда Алек неожиданно на неделю слёг с течкой. Вейланд был так поражён, что старший брат омега, что даже не сразу смог построить свою линию поведения, но потом всё-таки попытался Лайтвуда приободрить и сказать, что в этом ничего страшного нет. Да, омеги среди Охотников встречаются намного реже, чем альфы, но ведь встречаются же. И жилось им ничуть не хуже, ну, разве что чуть-чуть в определённые дни их собственного цикла. Но об этом Джейс брату говорить не стал – Алек и так выглядел грустно и потерянно. Сам Джейс готовился стать альфой (ну а как же иначе). Так сильно готовился, что когда его неожиданно бросило в пот и буквально свернуло в клубочек на полу собственной комнаты, Вейланд испытал такое изумление, что даже не сразу осознал желание немедленно раздвинуть перед кем-нибудь ноги. А уж когда осознал… В комнате пришлось делать капитальный ремонт, потому что Джейс бесился так, что даже Роберт и Ходж не решились тогда зайти к нему и успокоить (хотя по больше части, их не пустила Мариза, сказав, что нечего двум альфам делать в комнате вошедшей в половое созревание омеги). — Ну, это не конец света, — сказал ему потом Алек, когда разносить в комнате было больше нечего, а сам Джейс лежал на сломанной кровати и смотрел в потолок, стоически игнорируя предательские порывы тела. Вейланд посмотрел на Лайтвуда таким многозначительным взглядом, в котором так и читалось "Что ты вообще несёшь, парень?". Алек на это неожиданно хмыкнул и развёл руками – и только тогда Джейс осознал, что брат вернул ему его же собственные слова, сказанные полтора года назад самому Лайтвуду. — В таком случае мы станем самыми крутыми омегами в мире, — заявил Вейланд. — И самыми крутыми Охотниками. Будешь моим парабатаем? Алек только вздохнул. Если в его случае природа может быть и не сильно-то ошиблась, то с Джейсом явно пролетела мимо нужной кнопки. Лайтвуд уже заранее предвкушал (со страхом и смирением) их будущие охоты, на которых Джейс будет прыгать выше головы, чтобы доказать что-то самому себе и всем окружающим. — Конечно. А как же иначе-то. Алек должен был за ним присматривать. *_*_* Всё пошло не так, когда в их жизни появилась Кларисса Фрей. Точнее, по мнению Алека, всё пошло под откос вообще. Джейс едва ли не стойку делал на неё, хотя никто (и сам Вейланд тоже) не мог понять, почему. Вообще, Джейс был очень любвеобильным парнем, флиртовал со всеми подряд и романы заводил с лёгкостью. Но конкретно на Клэри он буквально залипал, постоянно её обнюхивал, словно боролся с желанием облизать. Алеку казалось это исключительно странным, потому что у них – у омег – такую реакцию могли вызвать разве что альфы, но Фрей как и все женщины была бетой. Потом, правда, Алек ненадолго отвлёкся от их проблем (и всего окружающего мира), когда встретил Магнуса, который вызвал желание обвиться вокруг него, залезть под рубашку и остаться там жить. Лайтвуд знал эти признаки – и знал, что они плохо закончатся, потому что Магнус был альфой настолько сильным, что шансы пройти мимо него таяли как мороженое на солнце. И Бейн почему-то решил, что Алек вполне подойдёт ему в пару – что он и сообщил Лайтвуду перед их первым поцелуем. А дальше Алеку было слегка… ни до чего. Именно поэтому злой и раздражённый парабатай стал для него некоторого рода неожиданностью. Не то чтобы эти состояния были слишком уж внезапными для Вейланда, но в этот раз он буквально кипел от ярости. — Льюис, — с непередаваемой интонацией прорычал Джейс, сверкая глазами. — Альфа. И вот тут Алек всё понял. Вейланд запал не на Клэри, он буквально с ума сходил по запаху Саймона, который просто прилип к Фрей, поскольку они с Льюисом были лучшими друзьями и проводили много времени вместе. Лайтвуду захотелось истерически рассмеяться, потому что он был влюблён в Джейса несколько лет, а сейчас не мог даже приревновать его к кому-то. — Ну, не думаю, что это станет проблемой, — неуверенно протянул Алек. — В конце концов, он примитивный, вы с ним можете больше вообще не встретиться. Какой же огромной ошибкой было это предположение! Льюис не только не исчез из их жизни, но вошёл в неё так плотно, как только возможно. Да ещё к тому же стал вампиром. Тем существом, которые и так обладали особой притягательностью. Джейс бесился. Он бесился так сильно, что волны ярости, излучаемые им, можно было легко спутать с альфа-волнами, настолько они были мощные. К нему опасались подходить даже взрослые альфы из числа нежити и Сумеречных охотников, привыкшие едва ли не ко всему за свои жизни. А вот Саймон Льюис отчего-то не опасался. Он оказывался слишком близко подозрительно часто, смотрел на Вейланда и улыбался, чем выводил его из себя до белого каления. Каких усилий Джейсу стоило сдерживаться и не пытаться его убить не знал никто. Самой часто повторяемой фразой Вейланда по отношению к Льюису стала "Отвали от меня", которую Саймон мастерски пропускал мимо ушей, вновь и вновь приватизируя личное пространство Джейса. Это слегка напрягало Алека (всё-таки, они с Вейландом были парабатаями), но они с Иззи признавали поразительную настойчивость и самоубийственную бесстрашность Льюиса. Магнус даже предложил делать ставки на то, когда гордая Златовласка сдастся натиску прекрасного чудовища. Алек был против тотализатора, но его почему-то никто не послушал, потому что половина Нижнего мира и кое-кто из Сумеречных охотников охотно приняли участие. Спустя три дня после запуска, тайный тотализатор стал настолько не_тайным, что даже из Идриса прислали огненное письмо с просьбой передавать новости. Алек смирился (его сестра тоже участвовала). И поставил на две недели. Потому что Саймон был очень настойчивый, а Джейс – слишком активно сопротивлялся, чтобы однажды не выдержать. *_*_* Спустя две недели Алек стал случайным свидетелем того, как Джейс, бубня себе под нос "Да чтобы я ещё хоть раз" тащил за собой в комнату взъерошенного, зацелованного и счастливого донельзя Саймона, который выглядел настолько дезориентированным, что едва не здоровался лбом с каждой встречающейся на пути стеной. Джейс, продолжая бурчать и поджимая покрасневшие и припухшие губы, делал широкие развороты, чтобы этого не допустить, всякий раз притягивая Льюиса к себе. *_*_* Выигрыш Алеку очень тайно передавали на главной площади Аликанте после того, как Джейс прекратил трясти несчастного Инквизитора за плечи, угрожая его сожрать, и получил назад своего альфу, которого после этого закинул себе на плечо и унёс в неизвестном направлении. *_*_* Выиграли вообще-то Рафаэль с Магнусом, которые ставили на пятый день после обращения Саймона в вампира, но Джейс отказался это подтвердить, поведав под очень большим секретом только Алеку. А ещё он сказал, что это всё несерьёзно, а метка на его шее совсем не метка, и с Льюисом они вместе не живут – так, просто проводят вместе пять суток из семи на одной жилплощади. *_*_* Через пару лет Джейс продолжал всё отрицать, а Клэри спросила Саймона, задумывались ли они о детях. На это Льюис ответил только то, что если он хотя бы тонко и прозрачно намекнёт, то Джейс сделает всё возможное и невозможное, чтобы этих предполагаемых детей рожал сам Саймон. И вот в это поверить было легко. Потому что Джейс никогда не был нормальным омегой, а Льюис слишком сильно его любил, чтобы что-то возражать.