Обратная сторона веселья

Дома постоянно кто-то находился. Папирусу часто забредал в голову новый способ приготовления спагетти, и он весь вечер возился с этим, а потом заставлял всех пробовать свою стряпню. Дети носились по всему дому, играли, не давая выкроить ни минутки. Часто приходили гости — Альфис, Андайн, Монстрёнок, Азгор (которого Ториэль благополучно избегала), да и сами скелеты, в перерывах между съемками заскакивал Меттатон. Скучать не приходилось. Монстрам весело жилось на поверхности, и они все не могли привыкнуть к Солнцу, звездам и синему небу у них над головами. Но это было отнюдь не плохо — каждый раз, выходя из дома, они восторгались и радовались. Только вот Ториэль и Санс, мило беседующие и шутящие между собой днем, ужасно хотели уединиться ночью. Отчасти им мешала Фриск (иногда приходила в кровать — мучили кошмары из других временных линий), отчасти страх побеспокоить излишне громкими звуками. В человеческие отели не шли по той же причине. Кроме того, Папирус. Он добавлял свою толику беззаботного детства в общую шумиху, а брат совсем не хотел разрушать эту не до конца сформировавшуюся психику возможностью случайно застать его с Тори. Журналы «Playbone» и простое знание о делах насущных — это нормально, но Папирус никогда не видел этого в живую. Ну и ведь не нужно пока? Все в свое время. В один прекрасный день в дом ворвалась Андайн. Не сказать, что она не врывалась в другие прекрасные дни таким же образом, но в этот раз весь ее вид явно говорил о том, что она задумала что-то грандиозное. Санс, Папирус по обыкновению пришли в гости с утра, а Монстрёнок — после школы. — Что-то произошло, Андайн?! — вопрос Папируса не заставил себя ждать, ведь скелет видел, что его наставница хочет сообщить о чем-то важном и незамедлительном, а потому был весьма заинтригован. А поддержать любую абсурдную идею — это по адресу. — Зови всех! — девушка явно отказывалась говорить, пока все не придут. — Давай-давай, реще, тащи свою тощую задницу! Идите сюдааа! — Чтооо там такое? — протянул Санс, буквально выползая из гостиной. Он разлегся на полу и снизу вверх посмотрел на Андайн. Сегодня утром скелет отказался идти на кухню ввиду своей лени, и, на ответ брата о наличии ног, оторвал их, чтобы еду принесли прямо ему. «LAZY BONES!» — вновь и вновь без устали восклицал Папирус в попытке раздразнить брата, чтобы он наконец перестал. Только вот младшему было невдомек, что все когда-нибудь будет сброшено. В дверь робко заглянула запыхавшаяся Альфис и прошла внутрь, встав суть позади подруги. Они встречались уже продолжительное время, и, кажется, были счастливы. Прибежали дети. Фриск не выглядела особо заинтересованной, но в том была повинна только ее неэмоциональность. Монстрёнок, наоборот, казался очень взволнованным сумбурным появлением Андайн и ее заявлениями. Из соседней двери выглянула Ториэль с книгой «Ещё 50 способов использования улиток». Санс постоянно шутил, что она сама их пишет. — Сегодня мы устраиваем пижамную вечеринку с войной подушками! — заявила наконец девушка, выдержав театральную паузу. Дети одобрили зычными радостными воплями и, стукнувшись лбами (ибо не могли дать друг другу «пять»), побежали паковать пижамы в рюкзаки. — Санс! Я тебя победю! Побежу! Неважно! Это круто! — завосклицал Папирус и, кривляясь, тоже ушлепал, громыхая башмаками. — А это… Может, аниме посмотрим? — более тихо добавила Альфис, имея в запасе пару-тройку полнометражек, но никто из троих ушедших её не услышал. — Я не против, — ответила Андайн, улыбнувшись. Санс и Ториэль переглянулись, поняв, что у них наклевывается шанс. Нужно только грамотно обыграть этот момент, незаметно ускользнуть из всеобщего веселья. Вежливо уйти. А может, и так, чтобы никто не заметил. — А что насчет ночевки? — издалека начала белая, придумав небольшой план. — Мы и так планировали ночевку. Какая пижамная вечеринка без ночевки? — с ходу ответила Андайн. У нее дома не было достаточно спальных мест для всех, но, если принести спальные мешки или попросту кучу подушек и одеял, разложить их на полу и в конце концов уснуть прямо там… Почему нет? Так обычно и делают на вечеринках. Ториэль и Санс вновь переглянулись и обнаружили, что думают об одном и том же. Невольные улыбки тронули их губы. Хотя, нет. Скелет улыбнулся бы губами, но, к сожалению, их-то у него и не было. Во всяком случае, он обрадовался. — А как насчет того… — осторожно произнесла Тори, словно боясь, что все испортит. — Что мы с Сансом оставим вам детей и… вернемся домой? — она оглянулась, проверяя, не слышит ли кто-то еще. С их стороны было бы грубо оставить Фриск, Монстрёнка и Папируса одних. Андайн рассмеялась, поняв, к чему вела бывшая королева. Альфис дернула подругу за рукав, пребывая в смущенности. — Конечно, — согласилась девушка. — Удачно вам вернуться домой, — она подмигнула и сообщила, что вечеринка начнется в семь часов вечера. И попросила не опаздывать. С весьма коварно-зубастой миной. День прошел в сборах. Ториэль испекла пирог. Два пирога. И маленькие пироженки, чтобы никто голодным не остался. И еще раз всех накормила. Папирус есть отказался, мотивируя тем, что сам приготовит себе спагетти, но молока выпил. Остальные уминали в обе щеки, Санс втихомолку выпил полбутылки кетчупа. Все взяли с собой любимые пижамы. Фриск — с красными сердечками, Монстрёнок — с маленькими лицами Андайн, Папирус — с костями, у Санса была похожая, только голубая, а не синяя. Ториэль подумала и не взяла. — Все же я старая леди, — объяснила она. — Мне слишком неприлично приходить в том, в чем я сплю, — и задорно улыбнулась. — Да брось, Ти, — Санс махнул рукой и подпер ею подбородок. — Что такого в том, что ты будешь одета не как обычно? — Даже Андайн будет в пижаме! И король Азгор! — вставил свое слово Монстрёнок, пребывая в нетерпении увидеть свою героиню и главного среди монстров в такой одежде. — Действительно, — задумчиво произнесла Ториэль, прислонив палец к губам и слабо улыбнувшись. Фриск одобрительно кивнула. В шесть сорок пять вечера компания шумно вышла из дома. Папирус вез на себе Санса, а Санс — Фриск. Будто на лошадке едет еще одна лошадка, а на ней — настоящий наездник. Монстренок предпочел бежать рядом. Снег падал равномерными тихими хлопьями, ветра не было. Фонари исправно выполняли свою функцию — горели. Умиротворение повисло в воздухе, и казалось, что ничего сумбурного в такой вечер не могло случиться. Тем не менее, все смеялись и шутили, представляя, как будут сегодня веселиться, разрезая криками и хохотом уличную тишину. — Кто знает, зачем курица переходит дорогу? — спросил Санс, придумав отличную, по его мнению, шутку. Хотя чего ж лукавить — он всегда знал, что не умеет шутить. — Сааааанс, — протянул Папирус и фыркнул, весьма недовольный, что братец снова начал, и чуть тряхнул сидящих наверху в знак предупреждения. — Почему? — предвкушая что-то веселое, спросила Ториэль, не обратив внимания на реакцию скелета. Тот тоже не обратил. Фриск хитро улыбнулась и незаметно передала своей «лошадке» подушку-пердушку. — Просто она живет на другой улице! — ответил Санс и хлопнул перед лицом брата в ладоши, спрятав в одной свое приспособление. ПРРРРРРРРРРРРРРРРРР! — АААААААА! — истошно заорал Папирус. То ли от глупой шутки, то ли от неожиданности. Он побежал вперед, хрустя позвоночниками снежинок и пытался скинуть брата со спины. Тот, в свою очередь, цеплялся за лысый череп своего скакуна, обхватывая его рукой, и что есть силы держал Фриск, тоже безумно хохочущую от происходящего. Монстрёнок бегал за скелетом следом, повизгивая. Ториэль перестала смеяться и заволновалась, что они упадут и ударятся, но Папирус резко остановился, осознав, что его друг может пострадать из-за его неразумных действий, и тут почувствовал, что кто-то в него врезался. — Извини!! — Монстрёнок побежал вперед, распихивая своими сильными лапами мелкие сугробики. — Гробики-сугробики, — зачем-то вставил Санс. — Приветик, народ!! — никто не успел постучать, но дверь уже отворилась. Андайн стояла на пороге и улыбалась, но вместо улыбки постоянно получался оскал, к которому привыкли только друзья. — Чего стоим? Заходь-заходь, — она замахала рукой и отошла от двери, чтобы все могли войти. — Привет, Андайн!! — у Монстрёнка тут же засияли глаза, и девушка тяжело вздохнула, хотя понимала, что фанаты — это не так уж и плохо, особенно настолько преданные. Все хорошо в меру. Дом у Андайн и Альфис не то чтобы был слишком большой — для них двоих хватало за глаза, а для четверых-пятерых уже было маловато. Однако, гости тоже приходили исправно. Стены гостиной были оклеены приятными зелеными обоями, на окнах красовались светлые жалюзи. Пара картин, телевизор, большой цветастый ковер, приобретенный уже у людей (они зачем-то вешают такие на стену, но такой расклад Андайн не понравился), угловой раскладывающийся диван (хотя весьма маленький), пара пуфиков. Прямо с порога можно было подняться наверх, на второй этаж, в спальню. По соседству девушки оборудовали настоящий домашний кинотеатр для просмотра аниме и часто устраивали «марафоны», целый день не вылезая из той комнаты. За исключением парочки нужных моментов, конечно. — Добрый вечер, дорогуши, — голос Меттатона нельзя было не узнать. Робот разлегся на подушках в своей фирменной позе, а Альфис пыталась высунуть из-под него свою любимую, с «Mew Mew Kissy Cutie». Ученая считала, что с помощью нее сможет победить всех своих друзей в матче подушек. И, может быть, не ошибалась. Из кухни вышел Азгор с большим подносом, на котором стояли кружки с горячим какао, и тут же, смущенный и слегка огорченный, ушел обратно — увидел Ториэль. Та совсем на бывшего мужа не отреагировала, просто занявшись другими делами. Чуть погодя Андайн вынесла пресловутый какао и раздала всем кружки, предложив так же зефир. Все ненадолго успокоились. Прошло совсем не много времени, и Санс принялся выуживать у брата зефирку, так как свои уже слямзил. На воровстве третьей Папирус заметил и принялся громко возмущаться, обвиняя Санса в грабеже. Андайн подцепляла лакомства копьем и ела прямо с него, глядя на ужасающуюся Альфис, смеялась и продолжала, уверяя подругу в том, что ничем не рискует и мастерски управляется с оружием. Ториэль болтала с Сансом и Папирусом, Азгор — с Андайн, но по большей части молчал. Фриск и Монстрёнок просто болтали о ерунде. Он обхватил кружку ступнями и пил через трубочку. Веселье вскоре началось. Кружки убрали, переоделись в пижамы и приготовили главные оружия сегодняшнего вечера — подушки! — Защищайтесь, мисье! — включив магнитофон с музыкой, крикнула Андайн, нападая на Папируса сзади. — Какое коварство! — заявил он, отмахиваясь. Санс начал прыгать на диване, как на батуте, пытаясь взлететь как можно выше. Посовещавшись, Фриск и Монстрёнок выбрали себе в жертвы Азгора. Он большой и сильный, а их двое, но маленьких. Чем не справедливость? — Ну нападайте, детишки! — призывно улыбаясь, монстр приготовился. Завязался нешуточный бой. Ториэль предпочла остаться не у дел. Пока что. Альфис влезала то в один бой, то в другой, и в конце концов осталась вместе с Андайн. Меттатон украл Папируса и теперь они проводили между собой сражение. Перья летели во все стороны — чего, в общем-то, все и добивались. Санс продолжал прыгать, принимая в воздухе разные позы и падая обратно. Среди всего этого шума он умудрялся строить глазки Тори, усиленно ей подмигивая и явно на что-то намекая. Она картинно смущалась, но тоже стреляла глазками в ответ. Повезло, что Азгор был настолько занят боем, что совсем не обращал на них внимания. Никто так же ничего не видел, позволяя им двоим играть в гляделки. Каким-то немыслимым образом — наверное, прыжком с дивана — Фриск забралась противнику на спину и, держась одной рукой за рог, обхватила его толстую шею. — Подножку, подножку! Вали толстяка! — смеясь, закричала он. Азгор сделал вид, что старается не дать Монстрёнку сделать задуманное, отскочил несколько раз, с фальшивым усердием сражаясь с Фриск, но в конце концов поддался, позволив себя уронить и «задушить» подушкой. Монстр заливисто засмеялся, прижатый перьевым оружием, и сгреб детей в охапку. Четверо оставшихся теперь дрались между собой — Андайн посадила к себе на плечи Альфис, а Папирус — Меттатона. Двое верхних бились на подушках, а двое нижних бегали по все комнате, как на рыцарском турнире. — NGAAAAHHHHHHH!! — закричала Андайн, несясь навстречу противнику со всех ног и обнажая свои острые зубы. Альфис выставила вперед свою подушку и спряталась за ней, боясь, что ей собьют с лица очки. — ХЕХ ХЕХ ХЕХ ХЕХ ХЕХ ХЕХ ХЕХ, — коварно смеялся скелет, пока робот требовал аплодисментов в счет своей будущей победы и сыпал воздушными поцелуями. Две команды неуклонно приближались друг к другу, готовые сойтись в последней схватке, не на жизнь, а на смерть. Кому же достанется звание победителя в этом рыцарском честном поединке?! Напряжение росло, трибуны галдели, наблюдая за развитием событий, вот-вот, оно вот-вот случится! Андайн с Альфис и Папирус с Меттатоном в конечном итоге столкнулись и начали было мутузить друг друга подушками, но их всех повалил внезапно вмешавшийся Санс. Он прыгал на диване, выбивая из него пыль, выжидал удобного момента и, наконец дождавшись, победил всех одним махом. — Неееееееееееет! — расстроенно вздохнул Папирус, пытаясь выбраться из-под навалившихся на него монстров. — Санс, ты все испортил! Ты! Ты! Ты даже не играл! — он задыхался от возмущения, а второй скелет глупо хихикал, прижимая кулак к зубам. — gettttttttttttttt dunken on!! — с лыбой на все лицо он поднялся и побежал прочь от разъяренного братца. Ториэль чуть ли не рыдала от смеха и старательно прикрывала рот. — Кажется, у нас появился еще один соперник, — с фальшивым спокойствием заметила Андайн и, отобрав у Альфис ее подушку, принялась гоняться за Сансом, громко вереща, и пока все трое бегали по дому (за его пределы побежали только братья), остальные решили включить караоке. — Можно из моря сделать ручей, можно в теннис играть без мячей, в каждом деле можно найти изъян, — начала Фриск, покачиваясь в такт и весело глядя в экран. — Понятно, зачем поет соловей, понятно, зачем БГ держаться корней, совсем непонятно, зачем бобру барабан? — пел Меттатон, театрально вздыхая. — Плыл по пруду барабан, был барабан бобром замечен, жизнь бобра менять пора, так решил он в этот вечер, — они уже запели вместе, а остальные вторили нестройным хором. Микрофоны переходили из рук в руки, пока не миновало немного немало пять-шесть песен. Под конец присоединились помирившиеся скелеты. — Umbrella at your side, itʼs raining but you close it tight, — начал Санс, подтанцовывая и весело глядя на Папируса. — «And how are you?» purred a cat just passing through, — подхватил он, отдаваясь песне с душой и всеми ногами-руками. Один пел, а другой выдавал свое фирменное «NYA NYA NYA», потом менялись, остальные продолжали веселиться, кидаясь конфетти, подпевая и пританцовывая с бутылками имбирного лимонада. Ториэль и Азгор молча пили какао на кухне и старательно не смотрели друг на друга. Здесь музыка не звучала так сильно, и оба невольно размышляли. — Тори… — наконец произнес монстр и с небольшим стуком поставил кружку на стол, желая показать серьезность своих намерений. — Послушай меня, пожалуйста. Как взрослый взрослого. Просьба была успешно проигнорирована. Азгор решил не сдаваться и продолжил, не упуская свой шанс выговориться. — Послушай. Я люблю тебя. Моя жизнь совсем серая без твоей заботы, без твоей любви… Ты необыкновенная, я всегда это знал. Дай мне еще один шанс, я прошу тебя, — мужчина немного торопился, желая сказать все, что хочет, до того, как его перебьют. Но его, на удивление, не перебивали. Ториэль не была готова к этому откровенному разговору, к слову, для нее неприятному. Захотелось тут же встать и уйти, но, с другой стороны, она была приятно смущена. Но совсем капельку. -…Азгор, — белая тяжело выдохнула, чуточку покраснев и слабо улыбнувшись. Кому не приятно слушать такие вещи о себе? Только дураку. Однако нежелательная и недопустимая в данный момент улыбка тут же была подавлена. Ториэль взяла себя в руки, поэтому моментально сделала вид, что совсем не рада комплиментам в свой адрес. Она медленно покачала головой и, поставив кружку на стол, грустно, но в то же время строго посмотрела на сидящего напротив бывшего мужа. Все же в этой пижаме, чем-то похожей на пижаму сына, он выглядел глуповато для короля. С другой стороны, королям тоже нужно отдыхать? — Я, конечно, тебя прекрасно понимаю, но не могу позволить себе иметь связи с тем, кто так легкомысленно относится ко всему, в том числе к человеческим душам. Ты и сейчас наверняка не ощущаешь ни капли вины за все это, верно? — не отрывая пронзительного взгляда от Азгора, спросила Тори, заново вспоминая каждого человека, которого проводила из Руин. Каждый из них был в чем-то уникален: и тот храбрый рыжий мальчишка, и чрезвычайно добрая девушка… И все они были мертвы. Мертвы из-за него. — Потому что ты не можешь. Тебе лучше пойти легким путем, чем тем, что позволит сохранить чьи-то жизни. Потому что ты слишком слабый… Ториэль поджала губы, помотав головой, и отвернулась. Сидеть на кухне больше не захотелось, и, проронив «Не называй меня Тори», она ушла в гостиную. Однако продолжать накручивать себя белая не стала, и, решив расслабиться, взяла микрофон и спела пару песен на пару с Сансом и Фриск. Азгор пошел было за женой, но понял, что испортил ей настроение и момент для разговора упущен, поэтому не стал рыпаться. Допив какао, сполоснул кружку и достал свой любимый цветочный чай, чтобы успокоиться. Он все же надеялся, что когда-нибудь все наладится. Расскажет про то, что до сих пор вспоминает людей, пришедших к нему, их гробы, и винит себя за убийства, которые совершил ради всего подземного народа. Что не нашел более благоразумного выхода, чтобы сделать всех счастливыми… Но ведь тогда, тогда иного выхода просто не было, пока не появилась Фриск. Она умница. И все ее любят. Азгор невольно улыбнулся при мысли о маленькой девочке, которая принесла в его королевство надежду, добро и, в конечном итоге, счастье. Караоке сменилось танцами. Меттатон принес диск и приставку, и, разобравшись с установкой, все продолжили веселье. Коронным номером стал танец под песню «Candy» человеческого исполнителя Robbie Williams, и его исполнили несколько раз. Робот настоял на том, чтобы Папирус танцевал с ним, а потом и вовсе отошел от предложенного и начал городить что-то свое, включив свой встроенный диско-шар, который Альфис приготовила специально для него. При этих словах Санс легко пихнул Ториэль в бок, мол, не хочешь? Она рассмеялась и помотала головой, подарив скелету в качестве извинения поцелуй в лоб. — Фууух, господи, как жарко! Прямо как в Хотлэнд! — на кухню просочилась Андайн, спасаясь от духоты и жара преисподней. Окно в гостиной она уже открыла и решила переждать здесь, выпив чего-нибудь прохладного. Например, лимонада из холодильника. А там можно и чего-нибудь более алкогольного намешать. Азгор оперся о подоконник, не рискуя на него садиться — все же помнил, что обладает внушительными габаритами (которые только увеличились из-за фаст-фуда), и пил свежезаваренный чай. Поначалу готовый проронить скупые мужские слезы из-за осознания того, что любимая женщина больше не хочет иметь дел с ним, монстр потихоньку пришел в более-менее нормальное состояние и теперь мог адекватно рассуждать. Но это его размышления выражались в созерцании плавающего в чашке лепестка. — Опять.? — Андайн помолчала и все же нарушила молчание, прекрасно зная, что вот такое вот состояние Азгора не есть хорошо. И в чем дело, она тоже догадывалась. — Ага, — грустно выдохнул он и сделал глоток. — Кочерга, — в проеме промелькнул кто-то загадочный и тут же пропал. Девушка кинула вслед испепеляющий взгляд. За малым не копье. Она еще постояла, рассматривая через стеклянную бутылку желтоватый пузырящийся напиток, помолчала и подошла к королю. — Она говорит о людях? — напрямую спросила Андайн. Хотелось помочь — ведь в стороне просто так остаться не получалось. Тем более этот монстр был по-своему ей симпатичен, ведь он тот, кто ее тренировал и воспитал бесстрашного воина. Что-то вроде… отца? — Да, — медленно кивнул Азгор и посмотрел на Андайн. По взгляду сразу стало понятно, что его это серьезно беспокоит. Девушка знала, что он предпринимал немало попыток помириться, но они все были проигнорированы. До единого. И это и правда было грустно. — Это был единственный выход на тот момент, другого мы просто не видели. Да и потом, у нас не было Фриск, с ее решимостью, — Андайн пожала плечами и слабо улыбнулась, почти полностью повторяя мысли с десять-пятнадцать минут назад. Легче не стало. — Может, нам не хватало веры в эффективность, — вслух рассуждала она, сделав пару шагов в сторону и отпив из бутылки. Азгор вяло дернул плечом и отвернулся к окну. Раздался звук, будто открывали какие-то шкафчики, и через пару минут его потыкали в плечо, мол, повернись и посмотри. — Возьми, — девушка всучила в руки рюмку с желтоватой ароматной жидкостью, да так, что монстр чуть не выронил чашку. — Выпей, полегчает, — Андайн улыбнулась своей фирменной улыбкой и вышла из комнаты, оставив его в одиночестве. Было в этом что-то честное — она будто говорила, что не в состоянии что-то посоветовать в такой ситуации, поэтому предлагала наиболее простой вариант — глотнуть коньяка. — Наверное, это была моя последняя попытка, — грустно улыбнулся Азгор, отвечая сам себе, задумчиво посмотрел в рюмку, которую ему торжественно ему вручили, и залпом выпил. Ребята откровенно бесились, выплескивая всю свою энергию (которая и в обычные дни била ключом). Ториэль тоже решила принять участие, несмотря на свои предпочтения к более спокойным развлечениям. Да и потом, ей хотелось отвлечься от разговора с бывшим мужем и просто провести время в компании друзей. Чем не отдых? — Левую ногу на красное, — сказала Тори, мельком глянув на специальную табличку со стрелкой. — Не-не-не, Санс, не жульничай, — она хихикнула, увидев, что скелет пытается схитрить, оторвав ногу у коленного сустава. — Я маленький, мне можно! — он попробовал отшутиться, но белая осталась непреклонна, с ложной строгостью посмотрев на Санса. — Пожалуйста, давайте быстрее, — взмолился Папирус, чувствуя, как кости ломит от напряжения. Добрая половина остальных игроков тоже возмутилась, боясь упасть. Меттатон старался встать как можно изящнее или хотя бы трагичнее, но в его позе ни то, ни другое не получалось должным образом. Что, несомненно, раздражало. — Ну, пока твой брат не выполнит условий игры, я мало чем могу тебе помочь, — Тори пожала плечами и хитро улыбнулась. — Сааааааааанс, — с присущей ему противностью протянул скелет. — Я не сдамся, я не сдамся, Я РЕШИТЕЛЬНА И СИЛЬНА, — внушала себе Андайн, хрипя в попытке удержать равновесие нужное количество времени. Мышцы ужасно затекли и отказывались подчиняться, будучи деревянными. Альфис уже стояла на последнем дыхании, а Фриск, кажется, не испытывала ровным никаких трудностей, ведь лицо ее не выражало даже усердия. — Только ради тебя, братик, — смилостивился Санс и, икнув, неспешно выполнил требование. В последнюю секунду ученая прохрипела, что больше не может, и, с облегчением опустившись на пол, осторожно отползла, стараясь никого собой не задеть. Игра продолжалась. Один за другим игроки покидали разноцветное поле, потерпев поражение. Но остался один — победитель — и им, несомненно, стала Фриск. — Что за игры эти люди придумывают… — недовольно произнес Меттатон, Андайн ему поддакнула, и, как только девочка под аплодисменты друзей сошла с поля, разорвала его в клочья, сказав, что больше никто не будет в это играть. Ибо творение рук ада. Наконец, все проголодались и всем скопом ринулись на кухню. Подвыпивший Азгор заваривал чай прямо в большом чайнике, не особо заботясь о заварном и о кружках. Когда Ториэль ему об этом напомнила, ответил, что традиционно получается слишком долго, а ждать — для слабаков. Чайник плавно перекочевал в хозяйственные женские руки. Андайн принесла пиццу в квадратной коробке. Её распаковали и, разрезав еду, начали поглощать с завидной для гонщиков Формулы-1 скоростью. — Пааап, хочешь пиццу с паперони? — спросил Санс, рискуя быть убитым прямо за столом. Брат отреагировал незамедлительно, но орать не стал, а только разрыдался. — Эй, приятель, я же пошутил! — скелет посерьезнел и начал трясти Папируса за локоть, пытаясь заставить его обратить на себя внимание. Тот не поддавался, закрывая лицо руками, и продолжал рыдать навзрыд, медленно отворачиваясь от стола. Ребята переглянулись, не понимая, почему друг отреагировал именно так. Фриск подбежала к нему и попыталась убрать ладони от лица. Папирус затих, чуть всхлипывая, и начала что-то бормотать. Девочка посмотрела на Санса, он почувствовал себя виноватым, и белые зрачки пропали из его бездонных черных глаз. На кухне воцарилась тишина. Раздался сдавленный хохот Фриск, а веселые глаза и улыбка выдавали ее с головой. — Повеееерили? Я, великий Папирус, смог всех обмануть, ХЕХ ХЕХ ХЕХ ХЕХ ХЕХ ХЕХ, — скелет вскочил из-за стола, схватил кусок пиццы и убежал в неизвестном направлении, размахивая руками. Санс облегченно выдохнул и сказал, что ни на секунду ему не поверил, ибо это его брат. — Хэй, Андайн, может, приготовим что-нибудь? — высунув голову в проход, спросил Папирус. — НЕТ! — хором ответили все и стали отговаривать его от этой затеи, убеждая, что она не самая лучшая и этот дом еще понадобится для того, чтобы в нем жить. Вымыв чайник, вновь наполнив его водой и поставив греться, Ториэль принесла пироги и расставила тарелки, пока дискуссия набирала обороты. Незаметно переключились на обсуждение более безопасной для жизни и здоровья темы. Откуда-то появилась еще пицца и… спагетти. — Я их с собой принес. Вы думали, их сегодня не будет? — на вопрос о их появлении ответил Папирус и расставил руки в стороны, мол, вы что, меня за дурака принимаете? В какой-то момент Фриск сказала, что ненадолго выйдет во двор. Монстренок хотел было сначала пойти с ней, но потом отвлекся на демонстрирующую свою силу Андайн, поднимающую ужасно тяжелые предметы. Тори попросила девочку не задерживаться и не уходить далеко. Снаружи было все так же снежно, но умиротворенно. После того, что творилось внутри, улица казалась слишком просторной. Но одной стоять пришлось недолго: спустя минут пять рядом бесшумно возник Санс. От прежней веселости не осталось и следа. Фриск сразу же поняла, что он давно хотел поговорить, но шанса остаться наедине раньше не представлялось. В общем-то, ради этого она и покинула вечеринку, надеясь, что скелет последует за ней. — Зачем ты делала это, Фриск? — спросил он. Ледяной, внешне спокойный тон. Прищуренный взгляд. Скрещенные руки, говорящие об агрессивности. — Мне было интересно, — только лишь ответила она, шумно вздыхая. Изо рта пошел пар. Как же эта погода напоминает снежные земли и Сноудин! Будто они снова стоят на тропинке промеж деревьев, а рядом — деревянный мост и огромные прутья, которые воздвиг Папирус. Санс промолчал. Девочка понимала — он помнит все, что с ним происходило. Все смерти, всю боль. Сколько раз она убила Папируса? А Ториэль? Сколько раз погружала подземелье во мрак безысходности? Страшно представить, что творилось. В оправдание можно было припомнить, что этот счастливый конец был не единственным. Просто пока она решила остановиться, но кто знает, когда захочется вернуться к самому началу? Повседневная жизнь начинала наводить скуку. — Ты самое паКОСТное существо на свете, — отрезал Санс. — И сколько еще нам жить на поверхности, прежде чем вернуться обратно? — Я не знаю, — отозвалась Фриск. — Но… знаешь, я правда сожалею… О том, что так издевалась над вами. Над тобой. Они не помнят… На глаза вдруг навернулись горячие соленые слезы. Девочка вытерла их рукавом, чувствуя, как и лицо начало гореть, и негромко всхлипнула. Скелет не говорил ни слова, наблюдая за тем, как падают снежинки, и слушал звонкие человеческие голоса, раздававшиеся где-то вне поля зрения. Ноги в розовых тапочках топтались на месте, заставляя снег скрипеть. Нет, человеку больше никогда не заслужить доверия. Каждый раз просыпаясь, Санс боялся вновь увидеть знакомую комнату или рабочее место, ведь знал, что рано или поздно все вернется на круги своя. Из этого круга нет выхода, можно лишь жить в истории, которая повторяется снова и снова, раз за разом. Выхода из этого круга нет. — Я никогда не прощу тебя, — сказал он и исчез, вернувшись в дом. Чай, даже с пирогами, наскучил довольно быстро. Взрослые принялись за алкоголь, а дети и Папирус довольствовались детским шампанским с клубничным вкусом. Санс отдал предпочтение бутылочке кетчупа из холодильных запасов, а Тори и вовсе не стала пить, предпочитая сохранять голову трезвой. Беседа шла легко и непринужденно, звучал смех и по-настоящему классные шутки. Азгор куда-то смылся, чувствуя, что хочет побыть один и переварить все свои слова и чувства. Где-то на половине празднества Папирус перепутал бутылки и тоже напился, начав что-то горланить. Что — никто разобрать не мог. — Моя школа, — весьма довольно отметил Санс. Вечер потихоньку близился к концу, за различными занятиями время пролетело быстро. Альфис засобиралась принести ноутбук, чтобы подключить его к телевизору, и убежала в комнату наверху. Андайн повела детей и Папируса за подушками и одеялами, чтобы рассыпать их по полу и валяться, валяться, валяться. И, конечно же, делать мягкие домики. Тех, что уже были, оказалось недостаточно — некоторые растеряли свою «начинку». Пока была возможность, и Меттатон развлекал Азгора разговором о новых идеях шоу (Папирус предложил «The worst jokes in the World», намекая на братца), Санс с Ториэль похватали свои вещи и выскочили за дверь. Скелет, конечно, ничего с собой не брал из теплой одежды, так как не чувствовал холода (no skin, no hair, no sense (SANS АХХА)). Идти вдвоем по темным улицам было по-своему классно. Снег падал все так же тихо, и после душного жаркого дома Андайн дышалось невероятно легко. За шутками и разговорами ни о чем и обо всем одновременно путь до дома незаметно кончился, хотя на него было потрачено вдвое больше времени, чем до этого. Переступив порог, оба замолчали. Они были дома одни. — А где Её Высочество? — задала резонный вопрос Альфис, вернувшись и не обнаружив Ториэль. Как, впрочем, и второго скелета. Похоже, они под шумок ушли с вечеринки. Остальные покачали головами, показывая, что не знают. Пожав плечами, ученая принялась за настройку. В этот раз решили посмотреть «Унесенные призраками» авторства выдающегося человека Хаяо Миадзаки — как только монстры открыли для себя его творчество, то сразу же признали настоящий талант. За бурными обсуждениями вечер плавно подошел к концу. Подвыпивший Азгор уже похрапывал, Меттатон и Папирус разлеглись в обнимку на диване, и дети сомлели, опустив головы на подушки. Альфис с Андайн досматривали мультфильм, держа друг друга за руки, а потом тихо поднялись наверх, в спальню, чтобы продолжить наслаждаться друг другом, никому не мешая. Мирно тикали часы, за окном так же шел снег, ложась на землю большими хлопьями. Казалось, что такую идиллию ничто и никогда не нарушит. Санс проснулся в своей кровати и, тут же присев, оглянулся. В середине захламленной комнаты стоял тренажер, который почти никогда не использовали, в углу валялась кучка носков. Летало домашнее торнадо, а состояние пыли явно свидетельствовало о том, что тут давненько не убирались. Тори рядом не было — даже ни следа. Настроение резко упало. Послышался тяжелый вздох.