Tension.

Всего одно движение, и мне некуда бежать. Сейчас главное - действовать так, как советовал Шивон. В теории всё просто: притворяешься пьяным, вваливаешься к Хёкдже в комнату, вешаешься на шею, даёшь понять, что ко всему готов, и, собственно, спор выигран. Но чёртов Конь благоразумно умолчал о том, что чувствуешь в данный момент, а поджилки всё же трясутся. - Хёкдже, - тяну я и с абсолютно идиотской улыбкой распахиваю дверь, парень даже подскакивает на месте от неожиданности. Сейчас главное правдоподобно сыграть лёгкое алкогольное опьянение. Актёр я или нет? - Любимый, я так соскучился. - А просто ответить на один из сотни звонков на мобильный телефон было сложно? - Недовольно говорит Хёк, но при этом даже не встаёт навстречу. Слегка петляющей походкой направляюсь к нему и падаю. Спасибо тебе, журнал с неизвестным содержанием, за то, что ты так удобно раскинулся на полу, и я смог для пущей правдоподобности упасть. И не куда-нибудь на пол, а прямо в руки к Хёку. Правда, если учитывать его совершенно костлявое телосложение, сложно назвать это везением. - Я просто не мог, - слова слегка отрывистые, как будто мне они тяжело даются. - И что мне с тобой делать? - Он не без труда усаживает меня на кровати рядом с собой. - Понять, простить, - улыбаюсь и легонько целую его в плечо. - Но можно и наказать. - Ты разрешаешь? - Хмыкает парень. - Я прошу, - медленно смыкаю руки на талии Хёка и поднимаю на него глаза. - Ты слишком много выпил, - моментально реагирует он. - Так точно, капитан. - Ты осознаёшь, что делаешь? - Быстрый кивок головой, пожалуй, слишком быстрый для «пьяного», является ответом. - Тогда, ты осознаёшь, что за три дня, проведённых вне дома, ты не отделаешься просто поцелуем? - Хватит уже болтать, - не выдерживаю. Ну, серьёзно, мне что, раздеться, лечь на кровать и сказать: «Я готов»? - А это и есть твоё наказание, - смеётся Хёк. - Длинный же у тебя язык. - А тебе это ещё придётся проверить. - Тогда, может, приступим к проверке? - Секундный обмен взглядами, такой короткий момент, но подобного сомнения я не испытывал не разу. Может, убежать? Спрятаться? Закрыться от Хёка в своей комнате и никогда больше не впускать его в мою жизнь? Но мягкие губы отрывают от мыслей и превращают всё сомнение в азарт. Как только я чувствую твой язык, сплетающийся с моим, то в венах закипает кровь и приходит осознание: я буду чертыхаться, язвить, смеяться, но уж точно не сбегу. - И как тебе? - Дьявольская улыбка – первое, что я вижу, когда Хёк отстраняется. - Бывает и лучше. - Но уж точно не у тебя. У тебя бываю только я, а остальное - просто не существует. - Самоуверенный, - говорю с вызовом и быстро седлаю его бёдра. Хёк смотрит на меня взглядом, полным непонимания, ему до сих пор, кажется, не ясна его собственная роль. - Ты сегодня опять решил выполнять функции бревна? - Если бы мне дали хоть что-нибудь сделать, - с лёгкой обидой отвечает парень. - Я практически сижу у тебя на коленях, и тебе ещё что-то нужно давать делать? - Маленькая язва, - звучит скорее ласково, чем обидно. Хёк неуверенно касается еле уловимым поцелуем основания моей шеи. - У меня хороший учитель, - его губы касаются моей шеи, словно бабочка крыльями, и я практически тону в этой нежности, но внезапный укус возвращает в реальность. - Ты что творишь? - Говорю после тихого стона боли. - Напоминаю тебе - оболтусу, что ты наказан. Сними рубашку, - этот властный голос пробуждает во мне два противоречивых чувства: желание подчиниться и желание послать этого худосочного Анчоуса к чертям собачьим. - Какого, мать твою, лешего я должен это делать? Сам же говорил, что всю работу выполняет актив, - я был бы не я, если бы не возразил, но пару пуговиц на рубашке всё же расстегнул. - Наказание, Хэ, - парень быстро расправился с остальными и медленно, как будто смакуя удовольствие, провёл рукой по моему торсу. - А ты теперь - высший законодательный орган, коли распоряжаешься, как преступникам отбывать их срок? - И где ты только таких слов нахватался? – Он легко улыбается и резко меняет наше положение. Теперь я лежу на кровати, а надо мной навис Хёк. - Но, да, ты уловил суть, всё именно так. - Я просто хочу прояснить, - внезапно голосом, который совершенно не вписывается в атмосферу, говорю я. - Никакого БДСМа, никакого отклонения от норм и никаких экспериментов. - Так точно, босс. Хотя, я, собственно, и не планировал ничего подобного. Что же я, изверг? - В его глазах блеснула задорная искорка. О да, изверг, да ещё какой! - Ты - Анчоус, а это в сотню раз хуже. От изверга хотя бы знаешь, чего ожидать. - Снова зубки пытаешься показать? - Парень изучал каждый миллиметр моего тела взглядом так, будто видел всё впервые. - У меня их пять рядов, как у акулы. Смотри, не поранься, - дальше я просто не смог ничего сказать, так как еле смог подавить громкий стон. Хёк сквозь джинсы слегка сдавил мой член. - А говорил, что неприятно, - с лёгкой обидой и укором в голосе шепчу ему. - Я много чего говорил – забудь всё. Я забуду. Легко. Особенно, если учесть то, что всего через мгновенье язык Хёка коснулся моего соска. Тепло разлилось по всему моему телу и собралось в большой клубок в области паха. Стон сорвался с моих губ, и я начал просто захлёбываться воздухом. Хёк с лёгкостью разобрался с моими брюками и полностью снял их вместе с боксерами. - Вы только посмотрите, - отстраняясь, заворожено говорит парень. - Я же сказал, что ты хочешь этого. - Не больше тебя, Хёки, - легонько киваю на бугорок, который выпирает через ткань его домашних штанов. - Так чего же мы ждём? - Вероятно, момента, когда ты сподобишься, наконец, взять всё в свои руки. И не только в них. - Надо же, а я ожидал, что ты скажешь что-нибудь вроде: «Второго пришествия ждём», - хмыкает парень и стягивает штаны. - Да хватить уже болтать! – Как же он мне надоел, только и умеет, что языком трепать. - Ты мне напоминаешь волчицу во время течки, - снова гоготнул Хёк. - Твою мать, ты хочешь, чтобы я сам взял твой крем для лица и себя подготовил? - Искренне негодую. - Нет, ну было бы не плохо, но зачем кремом для лица, если есть лубрикат? - Тупой идиот, трахни уже меня, и дело с концом, - резко повышаю голос. Игра проиграна. Все корабли потоплены. Последние выжившие капитулируют. Думал я, что сегодня смогу уж отыграться за предыдущий «недораз», но в итоге снова в проигрыше. От мыслей меня оторвало то, что в мою задницу всунули что-то, чего там, по идее, не должно было находится в принципе. Хёк наконец-то понял, что пора действовать. Он быстро меня растянул пальцами, а потом уже без лишних раздумий вошёл в меня во всю длину. Задний проход жгло саднящей болью - от непривычки, но вскоре боль переросла в чувство эйфории. Я уже не мог сдерживать стоны. И через некоторое время мы кончили, практически одновременно. - Донхэ, - устало начал мой парень, удобно устроившись рядом со мной, - должен тебе сказать: ты - ужасный актёр. - Ну конечно, не хуже тебя. - Я хотя бы додумался, что если пришёл домой пьяный, то по логике вещей от тебя должно нести алкоголем, - не учёл. - И, учитывая всё это, вот какая интересная вещь получается: ты ломался–ломался, бегал от меня, прятался, а в итоге завалился первым ко мне в кровать. - Выходит так, - уже засыпая, отвечаю ему. - Надо же, согласился. - А должен был возражать? – Недовольно кривлю нос и отворачиваюсь от своего парня. - Ты всегда возражаешь. - Я? Да никогда, - прям ни разу же. - Вот опять. - Я просто создаю между нами напряжение, без него даже любовь кажется скукой смертной. - Даже любовь? - Ну да, я не говорил? Я тебя безумно люблю. - Говорил, но слышать это снова не менее приятно.