Конструктор

      В следующий раз Дмитрий пришёл в себя на кресле-каталке. Толстая медсестра толкала коляску, что-то бормоча под нос толстыми губищами. Мимо плыли коридоры с обвалившейся штукатуркой и полуразвалившейся мебелью. Наконец, Нора завезла пациента в какую-то комнату и вышла. Дмитрий воспользовался паузой, чтобы осмотреться.       Это была операционная. Стены ей покрывали плакаты, изображающие человеческую анатомию. Большая часть была посвящена конечностям, а именно – рукам. В углу стоял манекен-конструктор, наглядно демонстрирующий человеческое устройство.       Медсестра вернулась с доктором. Вместе они переложили пациента с коляски на стол и прочно зафиксировали кожаными ремнями.       - Батюшки! – воскликнул Страхов, приглядевшись к пациенту получше. – Да он никак очнулся!       От неожиданности Нора уронила поднос с инструментами. Буркнув что-то виновато-извиняющееся, она наклонила свою круглую тушу к полу и стала собирать железки.       - Вот что, батенька, – проворковал доктор, поглаживая пациента по левой руке. – Наркоза для вас не припасено, так что придётся немного потерпеть…       Дмитрий сжал зубы. Сейчас он был готов отдать вторую руку при условии, что сперва ему дадут задушить этого человека. Хотя, нет, человеком его назвать не получалось.       Тем временем Нора притащила в кабинет тележку с огромной стеклянной банкой, заполненной непонятной мутной жижей цвета свежеразведённого цемента. Толстые сосисочные пальцы одна за одной стали извлекать из-под тележки разноцветные прозрачные трубки с длинными тонкими иглами на концах.       Пока медсестра готовила непонятный агрегат, доктор готовил пациента. Над правым ухом Дмитрия защёлкали ножницы, разрезая сковывающий плечо бинт.       Марля пропиталась кровью и крепко прилипла к ране. Страхов полил плечо чем-то пахучим, от чего рану защипало и зажгло, и стал отдирать бинты. Дмитрий закричал, и ему быстро всунули в рот плотно скрученную тряпку.       Приняв от Норы острые трубки, Страхов склонился над сияющей раной и, ухватив одну из них точно писчую ручку, вогнал иглу в плоть Дмитрия.       Кляп мешал кричать, а доктору – работать. Страхов стыкал трубки в Дмитрия одну за другой. Мужчина метался бы по операционному столу от нечеловеческой боли, если бы не сковавшие его ремни.       Дмитрий несколько раз терял сознание, но снова и снова возвращался в этот мир, полный агонии, будто разум нарочно хотел продлить его пытку.       Закончив с трубками, Страхов подошёл к тележке и стал отвинчивать десятки краников. Серая, похожая на цемент, жидкость, заструилась по трубкам. Боль снова исказила лицо Дмитрия, когда первая струя ударила его в плечо.       А операция тем временем продолжалась. Медсестра взяла механизм, каким обычно режут пополам сигары. Надев миниатюрную гильотину на указательный палец Дмитрию, Нора со страшной силой ударила по кнопке, опуская дезвие.       Мужчина закричал – первую фалангу пальца срезало, как будто это был банан или огурец, а не кость и плоть. Обмотав кровоточащий палец аптекарской резинкой, Нора вставила в гильотину другой. Процедура повторилась.       С каждым отрезанным пальцем Дмитрий содрогался всё в новых конвульсиях. Закончив резать пальцы на руках, медсестра принялась за ноги, в то время как доктор стал втыкать трубочки с иглами уже в обрубки…