Девочка с глазами из самого синего льда.

Сколько лет прошло, все о том же гудят провода. Все того же ждут самолеты. Девочка с глазами из самого синего льда, Тает под огнем пулемета. Должен же растаять хоть кто-то. …Заводил уличный музыкант. Немного пьяный, да это работа такая. Всю жизнь только на гитаре и умел играть. Учиться, не учился, работать, не работал. Только играл. Он без копейки за душой. Все деньги, получаемые на площади, маме относил. Болеет она. Но большой души человек. Часто, я останавливался поговорить с ним. Так просто, расспросить обо всем, деньгами помочь. Да только напрямую он не брал, приходилось тайком в шапку подбрасывать. Ну понимаю я, тяжело человеку. Да и поет он душевно, а как играет. И сегодня я подошел к нему. Он был не один. С какой-то девушкой. Она очень плохо выглядела, грязная, чумазая, оборванные шорты и футболка, явно с чужого плеча. Такая вся темно-серая. Но одно в ней выделялось, глаза, ярко-голубые, даже синие. Никогда в жизни таких не видел! Хотя нет, видел, один раз, да только давно это было. Подхожу к дяде Васе. Он как всегда приветливо мне улыбнулся, у глаз появились морщинки. Глубокие и ровные. У улыбчивых людей всегда такие. - Здравствуйте, дядь Вась, - протягиваю ему руку, и поворачиваюсь в сторону девушки. - Привет. - Привет, привет, Андрюша, - крепко жмет он мою руку. - Привет, - попыталась улыбнуться девочка. - Дядя Вася, представьте мне вашу знакомую. - Ох, да, да. Это Василиса. Дивное имя, не правда ли? - Очень красивое, - соглашаюсь я. - Имя то красивое, да судьба вот. Но мы прорвемся. Мы бойцы, - потрепал он Васю за волосы. Я вопросительно посмотрел на старого знакомого. Он понял, что мне интересна судьба этой девушки. - Андрюш, тут дело такое. Васенька кушать хочет. А у меня денег еще нет. Не заработал. Ну помоги девчонке. - Конечно, конечно, - сказал я, и достал из бумажника сотню, зная, что больше дядя Вася принять не позволит, и протянул Васе, - Держи, иди, поешь хорошенько. Вася покраснела, взяла сотню и тихо пошагала в сторону ларька. Легкая, бесшумная походка, в этом вся она. - Хорошая, девка, хорошая. А глаза какие. Ну посмотри, какие глаза. Скоро рассвет, Выхода нет, Ключ поверни и полетели. Нужно вписать В чью-то тетрадь Кровью, как в метрополитене: "Выхода нет". Выхода нет! - неожиданно затянул он. - Дядь Вась, где вы встретили-то её? - спросил я. - На рынке. Там на неё трое амбалов войной шли. Сукины дети. Избили девочку. Потом еще хотели ну, это, да не успели. Я тут с Геной подошел. А если бы опоздали, ох, страшно представить, что бы случилось. А люди ведь сейчас хуже зверей. Трое бьют её, а другие мимо проходят, и ухом не ведут. Хоть бы кто-то растаял! Да нет, все мимо, мимо, свои дела важнее. Ну Гена их быстро разогнал, а девочку, я к себе взял. Пусть от шока, бедняжка, отойдет. Побои вроде не сильные, что мог, промыл. Она только булку у них украла, а они сразу бить. За копейку удавятся, гады. Вот, что с девчонкой делать, ума не приложу. Она ведь, как я, бродяжка, - вздохнул дядя Вася. Я молча выслушал. Гады, научим мы их с Геной, девушек уважать. Я тихо злился, сжимая кулаки. Отомщу, обещаю. Мои раздумья прервала Васька. Своей летящей походкой, своим рваным шармом. Она присела рядом с дядей Васей и начала есть, при этом не забыв поделиться с нами. Я, конечно, отказался, а дядя Вася съел маленький кусочек булки. - Спасибо, - сказала Вася, смотря на меня синими глазами. Удар, вспышка, встряска. Синие глаза. - Вась, - спрашиваю я. - А мы с тобой, раньше не виделись. Вася ответила, чуть помедлив, старательно пряча взгляд: - Виделись, а ты меня не помнишь. Ты тогда мне еще васильки дарил, и смеялся мол, под глазки и под имечко тебе цветочки. Да не помнишь наверно, а я тебя помню. Да, да как я мог забыть! Это же Васька, Василечек. С моей малой Родины, с Родников. Любил я её, всей детской душой, любил! И васильки дарил. А она смеялась, звонко так, заразительно. А сейчас молчит, глазки опустила и молчит. А дядя Вася, то на меня глянет, то на нее. - Ну вы, ребятки, разбирайтесь, а я пойду, вон меня Генка зовет. Слегка пошатнувшись, он пошел на встречу к знакомому. И гитару прихватил. Я сел рядом с Васей. Достал из рюкзака спортивную куртку и накинул ей на плечи. Она, лишь подарила мне благодарный взгляд. - Вась, помню, я все помню. Ну посмотри на меня. Она подняла свои синие очи на меня и улыбнулась, как в детстве, так же задорно. - Вась, а почему ты воруешь? - Кушать хочется. - А родители? Родители где? - Погибли, авария. Тетка меня воспитывает, да только пьет сильно она. Лучше на улице, чем с ней, с собутыльниками ее. Домой раз в день зайду помыться, переодеться. Лучше на улице. Тем более лето сейчас, тепло. И дядя Вася добрый очень и умный. Я у него иногда ночую. Он пускает. Так вот и живу. - Вась… - Что? - Василек ты. Опять улыбнулась, ямочки на щечках. - Вась, пошли ко мне. У меня комната есть. Я не обижу. Лучше, чем у тетки. Я не пью, приставать не буду. Обещаю, пойдем, Василек, пойдем. Я посмотрел на дядю Васю, он одобрительно улыбался. Ну и слух у него! Где-то мы расстались, не помню, в каких городах, Словно это было в похмелье. Через мои песни идут, идут поезда, Исчезая в темном тоннеле. Лишь бы мы проснулись в одной постели...