Он стал моим учителем

Я, наверное, не одна, кто ненавидит утро, но всё же… Быстро принимаю душ, завтракаю первым попавшимся в холодильнике продуктом, одеваюсь и выбегаю на улицу. Сегодня четверг, а это значит, что у меня очередные занятия с Савельевым. Как бы странно это ни звучало, но после вчерашнего разговора ничего не изменилось. Он по-прежнему был моим учителем, я любила его подкалывать, а он — отвечать мне взаимностью. В общем, мир и радуга. С такими мыслями я быстро доползла до школы и влетела в кабинет химии. — Привет, медсестра,  — фыркнула я, cев рядом с Дашкой. Та обернулась, хитро подмигнула весёлым глазом и, естественно, не осталась в долгу: — Привет, нюнчелла! — Ну, давай рассказывай, как всё прошло? — пропустив подколку, задала я вопрос, интересующий меня с самого ухода из торгового центра. — Просто прекрасно, — сразу оживилась Дашка. Мне стало очень интересно, чем же всё закончилось. И хотя я уже догадывалась, чем, но любопытство родилось раньше и уже основательно пустило во мне свои корни. — Он, когда увидел меня в этом, то сначала просто рот раскрыл. Видимо, не ожидал, голубчик! Но потом мне надоело просто стоять, и мы приступили к «процедурам». Ох, он ласкал меня везде! — на эмоциях рассказывала Даша. Я внимательно слушала и восхищалась решимостью подруги. Я бы так точно не смогла! — Он на меня набросился, как оголодавший зверь, принялся целовать, а потом мы плавно перешли к кровати, ну и там всё произошло, аж три раза за ночь! — закончила свой рассказ Дашка, а я ей как-то даже позавидовала, хоть и знала, что друзья не должны завидовать. Все оставшиеся уроки мы с подругой смеялись и шутили по поводу их с Никитой переходу на новый этап отношений. А после уроков я сразу же отправилась на занятия к Савельеву, который уже ждал меня в кабинете. — Здравствуйте — поздоровалась я, заходя внутрь. — О, Мамедова, привет, — по-простому ответил мне мужчина. Сегодня он был какой-то грустный и задумчивый — видно, проблемы на личном фронте. Впрочем, откуда у этого бабника проблемы, ведь с ним хочет быть каждая девушка — и я не исключение. Но на этот раз я буду держать свои чувства под замком, потому что не хочу, чтобы он снова сделал мне больно. Надоело вечно получать от него насмешки и уколы! Размышляя над этим планом, я прошла к своей парте напротив учительского стола и уселась за неё. Учитель проводил меня взглядом, но промолчал, а потом и вовсе уткнулся в свой мобильник, заметив, что я гляжу на него. — Ну, что готова? — спросил он, когда я, уже подготовленная, сидела и ждала, пока он оторвется от телефона и всё-таки начнет занятия. — Да уже минут как пять, — недовольно пробурчала я и откинулась на спинку стула. Потрясающие глаза Савельева сверкнули весельем и, немножко, насмешкой. — Всего пять минут, пфф! — фыркнул он, тем самым раздражая меня всё больше и больше. — Помнится, тебя я ждал больше. Ну да ладно, давай начинать. — Наконец-то я услышала заветные слова. — А давайте! — бодро отрапортовала я, отчего учитель мило улыбнулся и достал тесты. Начала быстро решать задания для девятого класса. В прошлом году я сдала русский на твёрдую пятёрку и очень этим гордилась, ибо для меня было важно знать, что именно этот предмет знаю на отлично. В моей семье царил патриархат, но после смерти отца всё изменилось. Теперь мама — несчастливая женщина и глава семьи. Раньше у неё были прекрасный муж, сын, который разбился вместе с отцом в возрасте семи лет, дочь и любимая работа. Теперь же она — мать-одиночка, и у неё нет ничего, кроме работы, к которой она потеряла всякий интерес. Раньше мама работала детским врачом, но после смерти отца и Тимура перешла в другое отделение и теперь является обычной медсестрой в хирургическом отделении. Я даже не представляю, как тяжело каждый день видеть маленьких детей и вспоминать своего, погибшего такой ужасной смертью. Я сама скучаю по Тимуру и отцу и считаю, что после их смерти наша с мамой жизнь изменилась в худшую сторону. Каждую ночь, когда мама спускается на кухню попить воды, я слышу её тихие, но такие душераздирающие всхлипы. Она спит в зале, потому что после смерти папы не может находится одна в их спальне. Иногда мне хочется, чтобы вся эта катастрофа была просто дурным сном. Но, к сожалению, мы не властны над решениями судьбы и изменить их не в силах… От нахлынувших воспоминаний я не смогла сдержаться и всхлипнула. Савельев, и так не отличавшийся тактичностью, поднял на меня свой обжигающий взгляд. — Ну что опять-то, я же на тебя сейчас не кричу? — устало поинтересовался он. — Ничего, — почти истерически всхлипнула я, вытирая тыльной стороной ладони навернувшиеся на глаза слезы. — Мамедова, если ты не можешь решить какое-нибудь задание, то не стесняйся, спрашивай, — спокойно заметил учитель и ободряюще улыбнулся. — Я ведь для того здесь и нахожусь. Слышишь, Мамедова? Всё хорошо! Долго тебе там ещё? — Да я уже всё, вроде бы. — Захотелось улыбаться, и я окончательно перестала плакать. Вечный (хоть и не всегда добрый) позитив Савельева заражал, и мне почему-то, когда он так улыбался, совсем не хотелось плакать. — Вот и прекрасно! Давай, сейчас я проверю и скажу, что думаю по поводу твоих знаний. А потом мы пойдем по своим делам. — С этими словами учитель подошёл к моей парте, взял мой листок с решением и стал его читать. — Хорошо, — кивнула я, ожидая его вердикта с нетерпением, ведь я старалась, и немного с тревогой, ведь я боялась, что где-то могла ошибиться. — Что ж, могу сказать, что всё хорошо. Мне нравится твоё сочинение, а в тесте всего две ошибки, — спустя пару минут, как судья, вынес свой вердикт Савельев. — Теперь мы можем со спокойной совестью переходить на задания более сложного уровня. — Наконец-то! — радостно выдохнула я, и Савельев тоже улыбнулся с заметным облегчением. — Ладно, давай по домам, а то мне ещё много чего сделать нужно, — произнес он и начал собирать свои вещи. Я последовала его примеру, и, быстро покидав все свои принадлежности в сумку, поспешила удалиться, чтобы поскорей добраться до дома и остаться наедине со своими мыслями. — До свидания! — И я вышла из кабинета, не зная, что этот удивительный раздражающе-успокаивающий человек сейчас думает обо мне.

***

Сегодня слёзы Мамедовой подействовали на меня очень странно. Я хотел подойти и обнять девушку, чтобы она поплакалась, как говорится, «в мою рубашку». Честно, я еле-еле сдержался от непреодолимого желания исполнить текущую мечту. «Да, Савельев, сначала обнять хочешь, а потом ещё и в постель затащить!» — воспользовавшись случаем, ехидно ввернуло сознание. С горем пополам я перестал думать о Мамедовой. Сейчас мне было не до горе-ученицы — нужно искать квартиру. А то даже с Мамедовой обниматься негде будет… Блин, да что же это такое! Насильно приведя мысли в порядок, я бросился прочь из школы, казалось, насквозь пропахшей Мам… Так, всё! Чтобы развеяться, я побежал к своему другу, который работает администратором в клубе «Жара». Обычно я там постоянно тусуюсь и нахожу свою «любовь» на одну ночь. Правда, сегодня я направлялся туда не за очередной «ночной бабочкой». Когда я прибыл в клуб, меня доброжелательно встретили охранники этого заведения, пожимая руку, когда проходил мимо них. Внутри клуб был просторным, с ярко-красными оттенками… всего — и дверей, и окон, и стен, и даже потолка! Повсюду, куда ни глянь, стояли диваны и кресла, а в самом центре был расположен шест для стриптиза. — О, какие люди в наше время пожаловали! — крикнул стоящий возле стойки Рома, каким-то чудом увидевший меня с такого расстояния. Растроганный таким вниманием к своей персоне, я подошёл ближе и обнял его со словами: — Здорово, братан. — Здорово-здорово! Какими судьбами в такую рань? По делу или просто по мне соскучился? — ехидно улыбнулся друг. — К сожалению, по делу, — грустно улыбнулся я и почесал затылок. Ромка был не в претензии. Вот что значит настоящий друг. — По делу, так по делу. Ладно, пошли тогда, — сказал он, указывая в сторону своего кабинета. Мы отправились в его личную комнатку. — Итак, выкладывай, что случилось? — спросил Ромка, когда мы вошли и закрылись от всего мира. Не успел я и пискнуть, как он по-хозяйски осмотрелся и подал мне бутылку коньяка. Я принял его и со вздохом облегчения развалился на диване, положив ноги на кофейный столик. Ромка поморщился, но сие действие никак не прокомментировал. Привык, похоже. — Ну, если вкратце, то меня выселили из съемной квартиры. — Я невесело усмехнулся и отпил коньяк прямо из горлышка. Жидкость прошлась по горлу, обжигая внутренности, а я неожиданно подумал, что бы сказала Мамедова, увидев меня таким… и захлебнулся. Друг закатил глаза, поняв по моему взгляду, о какой ещё проблеме я умолчал, и участливо похлопал по спине. Рому я знал ещё со школы: он учился со мной в одном классе. Он был хорошим другом всё время и прекрасно знал, что Мамедова в меня влюблена. Кстати, именно он постоянно и останавливал меня, когда я хотел тронуть Мамедову или ударить ее — да, я был и таким уродом. Сейчас я даже не могу нахамить ей, уж слишком мне она нравится. Её загорелая кожа, красивые губы, которые так и хочется целовать каждый день, прекрасное тело… Характер же девушки впечатляет. Иногда хочется, чтобы у всех девушек в мире был именно такой темперамент, как у неё. Мамедова — добрая, милая и отзывчивая девушка. Её обижают, а она всё равно помогает своим обидчикам. Улыбаться — вот, что она умеет делать всегда, и это у неё получается просто замечательно! Её улыбка, словно лучик света для моей тёмной и грешной души. — Ни хрена се ты её любишь, — шокировано выдохнул Ромка, отвлекая меня от моих мечтаний и представления образа «улыбка Мамедовой». — И главное, что ты хочешь от меня? — спросил серьезно он и поставил коньяк на кофейный столик, на котором ещё минуту назад лежали мои ноги. — Мне нужно, чтобы ты помог мне, — сказал я честно. Мы с Ромкой поэтому и дружим, что оба любим честность и прямоту. — Извини, я не сваха. — Хотя бы с квартирой помоги. С Аиш… Мамедовой сам разберусь. — Хорошо, — задумчиво произнес Ромка и, подумав, стал набирать какой-то номер на своем айфоне. Я принял более удобную позу и стал ждать, когда друг поговорит с кем-то на той стороне сети. К коньяку я больше не притрагивался. — Алло? Здравствуйте, вас беспокоит Роман Полянский… — В голосе Ромки звучала важность. Я слышал, лишь отрывки фраз, но общее течение мысли улавливал: пока всё благоприятствует нам. — Ага, хорошо, это нас вполне устраивает, — соловьём разливался Рома, продолжая ходить туда-сюда по комнате, я уже начал нервничать. Это был четвёртый абонент. — До свидания, — отчеканил, наконец, Рома и отключился, а потом, улыбнувшись, всем корпусом повернулся ко мне. — Ну, что, бомжара, нашел я тебе коробку. С тебя коньяк… или пиво на крайний случай. — Спасибо, брат, — Я встал, пожал ему руку и от души обнял. — Да ладно, потом отблагодаришь, — забрыкался Ромка, боясь за свои рёбра. — Короче, дом сорок восемь, первый подъезд, второй этаж, пятая квартира — надеюсь, не заблудишься? — Нет. И когда я могу въехать? — поинтересовался я. — Завтра утром уже можешь начать переезд. — Хорошо! Спасибо, Ромка, я у тебя в долгу — Порывы благодарности навалили с новой силой, и я нечаянно поднял друга. Ромка этого не оценил и принялся вырываться из моих цепких объятий. — Пусти, идиот, а то ещё подумают, что мы гомики, — пошутил он, и я его отпустил. — Ладно, где мне ключи взять-то? — опомнился я, уже выходя из кабинета. — Через час завезут сюда, и я тебе позвоню. А теперь вали отсюда и приведи себя в порядок перед визитом, а то посетителям не нравится, когда в клубе бомжи тусуются, — хрюкнул Ромка, за что и получил удар локтем в бок. Я последовал совету друга. Через час, причесанный и переодетый, я снова вышел из клуба — на этот раз с ключами, — и поехал проводить последнюю ночь в своей старой квартире.