Ты любишь меня?

Сегодня Рёта впервые пришёл домой гораздо позже обычного. Весь вечер после школы он провёл на съёмках очередного нового сериала, где всех актёров задержали почти до полуночи из-за каких-то неполадок. Парень, вернувшись домой и зайдя в небольшой зал, без сил рухнул на диван. Он знал, что Дайки уже давно спит, поэтому решил не будить его и какое-то время просто полежать на диване, да так и уснул на нём, не переодевшись и не постелив постель. *** Утром, открыв глаза и прищурившись от яркого света, Рёта не сразу понял, где он находится. Повернув голову, блондин увидел Дайки, который сидел на полу, опираясь на край дивана и читая новый выпуск журнала с Май-чан. Едва слышно фыркнув, Рёта зевнул и сел, не сводя глаз со своего парня, который, казалось, и не заметил, что тот проснулся. — Мог бы и разбудить меня, Дай-чи, — с укором сказал Рёта, посмотрев время на телефоне и протягивая руки, чтобы обнять Аомине. Похоже, из-за вчерашних съемок Кисе пропустил сегодня школу. Впрочем, это не так страшно. Уж он-то сможет учителям объяснить свое отсутствие. К слову, а что Аомине-то делает дома? Воспользовался тем, что Кисе проспал, и решил тоже не идти в школу? — Я не хотел, — пожал плечами Аомине, не отрываясь от своего интересного занятия. — Ты же поздно вчера вернулся. Какая забота! Но Кисе чувствует, что все не совсем так. Он знает Дайки достаточно давно и с легкостью может определить обман. Не хочется так думать, но, неужели, Аомине не видит, как его отношение обижает Рету. — Дай-чи… — Рёта, слабо улыбнувшись, поцеловал парня в шею. Никак не отреагировав на это, Аомине, тяжело вздохнув, встал, скинув руки блондина со своих плечи удаляясь на кухню. Кисе грустно посмотрел ему вслед и тоже тяжело вздохнул, закатив глаза. Его всегда сильно ранило поведение Дайки, но Рёта ничего ему не говорил, не желая ссориться. Вот только любому терпению рано или поздно приходит конец… Не сказав больше ни слова, блондин направился в душ. Ледяная вода на время остудила его разум, заставляя на время оставить грустные мысли. Но ненадолго. Когда Кисе закончил и пришёл на кухню, Дайки сидел в той же позе, рассматривая полураздетую Май-чан, которая игриво подмигивала с фотографии. — Дай-чи? — Кисе окликнул парня, впрочем, не ожидая ответа. — Ну что, Рёта? — Дайки в сторону блондина даже не посмотрел. — Ты ведь не стал меня будить, чтобы я не приставал к тебе? — тихо спросил блондин, садясь напротив него и ставя перед собой кружку с горячим кофе. — Ты всегда был очень догадливым, — усмехнулся Дайки. — Да. Потому что я могу насладиться Май-чан только, когда ты спишь. Кисе грустно вздохнул, водя тонким пальцем по кромке кружки и не поднимая глаз на Аомине. Он знал, что Май-чан первая любовь Дайки, но, несмотря на то, что тот постоянно говорил, что Май-чан всего лишь на фотографиях, и он и не подумает изменить Рёте с ней, даже если она появится перед его дверью, Кисе не мог не ревновать. Всё так же не поднимая глаз, Рёта тихо спросил: — Ты меня хоть любишь, Дай-чи? — Нет, — ответил Дайки, не расслышав вопроса. — Отстань, Рета. Дайки не смотрел на Рёту, поэтому не увидел, как широко распахнулись янтарные глаза блондина, и, на мгновение, в них вспыхнула жгучая ярость, готовая разнести на кусочки всё вокруг. Поэтому не увидел, как покраснели от злости щёки парня и сжались его кулаки. Не увидел и того, что внезапно взгляд Рёты снова стал спокойным, но в нем промелькнуло смирение. — Вот как? — переспросил он. — Прекрасно, — широким шагом Рёта пересёк кухню и, распахнув входную дверь, исчез в неизвестном никому направлении. Услышав хлопок двери, Дайки, наконец, оторвался от журнала и удивлённо посмотрел в ее сторону. Он увидел, что нет Рётиной ветровки и его же кроссовок. Дверь была не замкнута, а на вешалке лежали ключи. Недоумённо окинув взглядом прихожую, Дайки пожал плечами. Он не понимал, куда ушёл блондин, да ещё и без ключей, но, почему-то, ему показалось, что что-то серьёзное сейчас случилось. (действительно, показалось…) *** Рёта, ёжась от пронизывающего ветра, шёл по улице, кутаясь в осеннюю ветровку, которая не особо спасала. Он не знал, что теперь делать и куда идти. Странно, что на этот раз не было ни истерики, ни слёз. Ничего. Ему казалось, что в груди внезапно разверзлась огромная дыра. Не осталось ничего, одна лишь пустота. Рёта сам не заметил, как оказался в школьном дворе Кайдзё. Спортзал был открыт, и Кисе решил отвлечься, занимаясь любимым делом. Баскетбол и правда, на время вытеснил из головы Рёты ненужные мысли. За игрой Рёта не заметил, когда пришёл их бывший капитан. Услышав стук мяча о паркет, Юкио решил заглянуть в зал. Увидев своего аса, он удивлённо замер, ибо знал, что нынешний капитан дал команде один выходной день. Только потом экс-капитан заметил, что Рёта слишком сильно бьёт по мячу и слишком яростно кидается на кольцо. Когда кольцо неприятно затрещало, Касамацу недовольно подошёл и, дождавшись, когда Кисе на миг остановится, дал ему несильный подзатыльник. Вскрикнув от неожиданности, Рёта резко обернулся, выронив мяч. — Ой, К-касамацу-сенпай? — Кисе вжал голову в плечи и виновато улыбнулся. — Привет. — Вот тебе и «ой», — кивнул Касамацу. — Чем тебе кольцо не угодило? Ты же его едва не сломал. — Прости. И вообще, прости, я думал, тут никого нет, — понуро ответил блондин. — Никого и не было, — фыркнул Юкио. — Я был в школе, приходил узнать, как моя бывшая команда справляется с учёбой, и уже шёл к выходу, когда услышал стук мяча, — пояснил он. — Прости, — повторил Рёта, стараясь улыбаться как можно беззаботней. — Я уже собирался уходить. Просто шёл мимо и решил зайти немного побросать мяч, — Рёта почесал затылок, опустив глаза. — Хм, — Касамацу внимательно посмотрел на Рёту. — Капитан дал вам выходной от баскетбола, а не от школы, кажется, — недовольно протянул Юкио. — Я так понял, в школу ты сегодня тоже не ходил? — вроде бы спросил Юкио, но больше это было похоже на утверждение. — Я проспал, — честно сказал Кисе, поднимая глаза. — Вчера съёмки были до полуночи, а домой я добрался к двум часам ночи, — в подтверждение своих слов Кисе широко зевнул, прикрыв рот рукой. — Прости, — в который раз повторил он. — Кисе, — Касамацу, улыбнувшись, снова дал лёгкому форварду подзатыльник. — ты решил переплюнуть того парня из академии Тоо? Раз пять уже извинился, — Юкио заметил, как Рёта вздрогнул при упоминании академии. Для Касамацу не было секретом, что Кисе живёт вместе с Аомине. Экс-капитан давно понял, что Кисе всей душой и сердцем любит этого неотесанного чурбана, а когда ас стал приходить в школу с искренней и радостной улыбкой, Юкио понял, что он, кажется, проиграл. Да, Касамацу Юкио тоже любил Рёту, с самого поступления того в Кайдзё. Именно поэтому Касамацу первый замечал, когда Рёта ссорился с Аомине. Просто он видел сквозь маску «солнечного мальчика». — Кисе? — Касамацу подошёл ближе, грустно смотря на кохая. — Что случилось? Не просто же так ты в школу не пришёл, а в зал зашёл. — Касамацу-сенпай… — протянул Кисе, а улыбка на его лице померкла. — Ничего, всё в порядке, — он почувствовал, как предательски дрогнул его голос, и отвернулся. — Прости. Я уже ухожу, — Кисе хотел пройти мимо, но Касамацу схватил его за локоть, приказывая остановиться. Касамацу ничего не сказал, просто стоял, сжимая локоть Рёты и заглядывая блондину прямо в глаза. Пару минут они молча играли в гляделки, а потом Рёта почувствовал, как по щеке катится горячая слеза. Кисе безвольно опустил голову, скрывая глаза за светлой чёлкой. — Рёта… — мягко позвал его Касамацу через некоторое время. Когда блондин неожиданно заплакал, экс-капитан от удивления отпустил его руку и поражённо замер напротив. — Пойдём… — он протянул осторожно свою руку и снова взял Рёту за локоть. Касамацу медленно повёл Рёту в раздевалку, осторожно придерживая того за талию. Никогда ещё Касамацу не видел таких горьких слёз у вечно солнечного и радостного Рёты. Конечно, после поражений Кисе всегда плакал, но, скорее, от досады или, может быть, чуть-чуть обиды. Слёзы поражения не были беззвучными и до невозможности горькими, нет, проигрывая, Рёта плакал навзрыд, не скрывая слёз и досады, ему не было стыдно. Но сейчас… Обычно, когда Рёта ссорился с Дайки, он всеми силами старался скрыть это, несмотря на то, что Касамацу всегда всё равно узнавал об этом. Сейчас, Касамацу первый раз видел Кисе настолько разбитым. В его груди тут же вспыхнула жгучая ненависть к Аомине. Он не знал причину их ссоры, но, смотря на Кисе, понимал, что в этот раз всё не как обычно, что в этот раз всё гораздо серьёзней. Касамацу посадил Кисе на лавку, а сам аккуратно присел перед ним на корточки. Осторожно, протянув руку, он задумчиво погладил Рёту по золотистым волосам, не зная, чем ему помочь. На миг Кисе поражённо замер, а потом, всхлипнув, обнял Касамацу за шею и уткнулся ему в плечо, продолжая плакать. Шокировано посмотрев на Рёту, Касамацу глубоко вздохнул и обнял парня в ответ, теперь поглаживая того по спине. Юкио молчал, понимая, что все слова здесь будут лишними и ненужными. — Он сказал, что не любит меня, — всхлипнул Кисе, не отрываясь от Касамацу. — и я ушёл из дома, — чуть слышно проговорил Кисе, продолжая обнимать Касамацу, но стараясь остановить льющиеся слёзы. Услышав эти слова, Юкио сильнее сжал Рёту в своих руках. Он понимал, сколько, должно быть, боли принесли те слова Рёте. Конечно, Юкио догадывался, что всё не так-то просто, и Аомине, скорее всего, даже не понял, что натворил и какую ужасную боль причинил своему любимому. Ведь Касамацу знал, что и Аомине, кажется, души не чает в Кисе. Но как же Касамацу в этот момент хотел задушить его своими собственными руками! — Тише. Успокойся, — мягко прошептал он, опаляя ухо блондина горячим дыханьем. — Я знаю, что тебе сейчас не до этого. Но, может быть, пойдём ко мне? — спросил он. — Или ты собираешься вернуться к родителям? Кисе яростно помотал головой, наконец, отстраняясь от Касамацу и глубоко вздыхая, восстанавливая дыхание. Он слабо улыбнулся, с благодарностью смотря на семпая. — Спасибо, Касамацу-семпай, — выдохнул Кисе. — Ты и вправду не против, что я побуду у тебя? — С этого года я живу один с младшими братьями, поэтому почему «нет»? — улыбнулся Касамацу. — Пойдём? Кисе кивнул, но сказал, что ему сначала нужно зайти умыться. Юкио, конечно, не возражал, сказав, что подождёт того с наружи. Касамацу любил Рёту и ненавидел Дайки. Говорят, если любишь, то желаешь этому человеку счастья. Юкио видел, что Рёта по-настоящему любит Аомине, но не мог понять за что. Тот же постоянно доводил Кисе до слёз, нередко перерастающих в отчаянные истерики. Касамацу знал, что порой Кисе ночи напролет не спал, уткнувшись в подушку носом и роняя на нее горькие слезы. Аомине зачастую был груб и не сдержан по отношению к Рёте. Но тот всё равно без памяти любил его. Да, любил… А он?.. *** Зайдя за Касамацу в его квартиру, Кисе удивлённо остановился на пороге. Квартира была очень большая. Три спальни, зал, кухня, ванная — все комнаты были довольно большие, но уютные. — Ты один тут живёшь? — с интересом спросил Рёта. — В основном, нет, — спокойно ответил тот, не напоминая, что уже говорил об этом. — Со мной живут мои младшие братья, но их не будет ещё две недели. Они вчера с родителями уехали в Россию. Касамацу хотел постелить Кисе в одной из комнат братьев, но увидев очень грустный и пустой взгляд, предложил тому остаться у него в комнате. Было всего шесть часов вечера, но Кисе без сил завалился на футон и сразу же закрыл глаза. Он хотел поскорее забыться сном и перестать думать об Аомине. Засыпая, Кисе чувствовал на себе задумчивый взгляд Касамацу, который сидел на краю кровати, перебирая пальцами струны своей гитары. Рёта давно уже отключил телефон, поэтому не знал, что Аомине весь день пытался ему дозвониться. Не знал, что тот звонил в его школу, Сацуки и даже его родителям и сёстрам, встревожив абсолютно всех. *** На следующий день Касамацу разбудил Кисе рано утром. Сказав, что сегодня Рёта обязан пойти в школу, Касамацу ушёл готовить завтрак. Рёта совершенно не чувствовал себя отдохнувшим, но перечить Касамацу у него сил просто не было. Да и надо ли? Школа хотя бы на какое-то время сможет отвлечь от тяжелых мыслей. — У тебя сегодня съёмки есть? — спросил Юкио, выдёргивая Рёту из своих мыслей, когда они сидели за столом. Дождавшись, пока Кисе покачает головой, Касамацу положил перед ним ключи. — После уроков приходи. Можешь жить у меня, сколько хочешь, Кисе. — Спасибо, Касамацу-семпай, — Рёта грустно улыбнулся. — Сегодня тренировку никто не отменял, поэтому приду позже, — бросил он, убегая из дома. *** С момента ссоры прошло уже несколько дней. Дайки не мог понять, что же случилось и куда исчез Рёта, который теперь не отвечал на его звонки и уже несколько дней не появлялся дома. Аомине не находил себе места от беспокойства и тревоги, разъедающей его изнутри, но почему-то не мог заставить себя начать действовать. Сам же Рёта, казалось, уже пришёл в норму. Снова он стал весёлым и беззаботным, но Юкио, у которого Кисе пока что жил, знал, что всё это лишь на публику, а дома, Рёта, как только приходил, сразу же садился у окна, подолгу не отводя взгляда от улицы. Он не смотрел на что-то определённое, а просто думал о своем, вспоминая самые счастливые моменты в его жизни, моменты с Дай-чи, которых теперь уже никогда больше не будет. *** Тренировка подходила к концу, когда Кисе показалось, что небо заволокла огромная чёрная туча, а между пальцами прошёлся электрический разряд так, что Кисе едва не выронил мяч… На самом деле, всё осталось прежним, просто от входа послышался слишком знакомый голос. Жадно хватая ртом воздух, Кисе, кинув мяч сокоманднику и крикнув, что-то о том, что сейчас вернётся, скрылся в раздевалке. — Где Кисе Рёта? — холодно спросил Аомине у какого-то первогодки. Тот, вжав голову в плечи, кивнул на площадку, сказав, что только что был там. Аомине сразу заметил, что блондина среди игроков нет, поэтому, немного подумав, направился прямиком в раздевалку. Когда он подошёл, оттуда выскочил Кисе и замер перед ним, широко открыв глаза и, как рыба, открывая рот, но ничего не говоря. Аомине усмехнулся, с торжеством осматривая любовника. Дайки с удовольствием отметил, что, похоже, и Кисе тоже эти дни провёл не очень хорошо. И без того бледная кожа стала полупрозрачной. Под глазами чёрные мешки, а в глазах пустота. Щёки немного впали, а сам Рёта сильно похудел. Конечно, ведь за эту неделю он ничего не съел и пил одну лишь воду. Не понятно, как он в таком состоянии вообще ходил в школу и тем более на тренировки. — Ну и как это понимать? — спросил Аомине, прижимая Кисе к двери и вталкивая обратно в раздевалку. — Ты хоть понимаешь, как я… я думал, что с тобой что-то случилось! — прошипел он, ударяя кулаком по стене. — Какая тебе разница? — спокойно спросил Кисе, прикрывая глаза. — Уходи, Аомине, пожалуйста. Услышав, что блондин назвал его просто по фамилии, Дайки очень удивился, стараясь припомнить, что именно он сделал не так, но не смог. Впрочем, не удивительно, ведь в тот момент он был так увлечён чтением журнала, что не услышал вопроса Рёты, а ответил «нет» просто так, но ведь сам же Рёта этого не знает. Рёта очень редко звал Дайки по фамилии, лишь, когда был очень серьёзен или в бешенстве. — Я не понял?! — Дайки попытался поцеловать Рёту, но тот грубо оттолкнул его, прижимаясь к шкафчикам. В этот момент в раздевалку зашёл Касамацу, который решил прийти на тренировку и посмотреть, как играет его бывшая команда, а потом забрать оттуда Кисе. Когда ему сказали, что «к Кисе-куну пришёл Аомине Дайки, один из Поколения Чудес», Юкио тут же бросился в раздевалку, понимая, что ничего хорошего приход Аомине не сулит. А ведь Рёта только пришёл в себя, и вечерами его снова было не заткнуть. — Уйди, Дай-чи, уйди! — услышав крик полный мольбы, Касамацу понял, что опоздал, Аомине всё-таки снова довёл Кисе до истерики. Зайдя внутрь раздевалки, Касамацу, резко замахнувшись, ударил Аомине в челюсть. Тот, не ожидая этого удара, отступил на несколько шагов в сторону от Кисе и упёрся спиной в холодную стену. Присмотревшись, Касамацу увидел, что Рёта стоит, прижимаясь спиной к металлическим шкафчикам и не отводит широко открытых глаз от Аомине. Его лицо побелело и приобрело схожесть с бумагой. По щекам Кисе непрерывно текли слёзы, похожие на маленькие кристаллики. Глаза покраснели и опухли, а длинные пушистые ресницы слиплись от пролитых слёз. — Что ты творишь, Аомине? — голос Касамацу звенел сталью и яростью. — Не лезь не в своё дело, капитан, — крикнул тот. — Нет. Это и моё дело тоже, — прошипел экс-капитан. — Ты хоть понимаешь, какую боль причинил ему? — сказал Касамацу, предварительно отправив Кисе в душ. — Он же любит тебя всем сердцем. До сих пор любит! — В том то и дело, что я не понимаю, в чём дело, — Аомине зло смотрел на Касамацу, сложив руки на груди. — Не понимаешь? — Юкио задохнулся от возмущения. — Я вот не понимаю, как он мог полюбить такую тварь и сволочь, как ты! Я совершенно не понимаю, — выплюнул он, снова замахиваясь. — Ты, капитан, ведь знаешь, что происходит, — ухмыльнулся Аомине. — Может, расскажешь мне? — Зачем? — изогнул бровь Юкио. — Рёте будет гораздо лучше без того, кто так просто говорит ему, что не любит, — Касамацу внимательно следил за сменяющимися эмоциями на лице Аомине. Да, Юкио все же решил прозрачно намекнуть Аомине, что же именно случилось, так как видеть страдающего Рёту стало уже практически невозможно. — Твою ж… — не обращая внимания на возмущённые крики Касамацу, Аомине влетел в душ. — Рёта! Блондин медленно повернулся на любимый голос. В его глазах на миг появилось удивление, но быстро пропало, вновь сменившись сталью и наигранным спокойствием. — Не надоело тебе издеваться надо мной? — устало спросил Рёта, закрывая глаза. Он отвернулся, чтобы Аомине снова не увидел его слёз. — Глупая блондинка! — Аомине приблизился вплотную. — Пойдём домой, — прошептал он. — Пожалуйста. Нам нужно поговорить без свидетелей и эмоций. Домой? Поговорить? Зачем это вообще нужно? Неужели Аомине никогда не надоест издеваться над тем, кто так сильно любит его. Любит, несмотря ни на что. — Зачем? — спросил Кисе, не поворачиваясь и смаргивая слёзы, но Аомине ничего не ответил, лишь просяще касаясь руки Кисе. Несмотря на это, Кисе, немного подумав, вздохнул и вышел из душа, виновато посмотрев на Касамацу. — Прости, Касамацу-санпай. Я всё-таки очень сильно люблю его, — едва слышно выдохнул Рёта. — Спасибо тебе за всё. Правда. Ещё увидимся, — сказал он, протягивая брюнету ключи. — Не сомневаюсь, — прошептал Касамацу, но так, чтобы блондин его не услышал. — Если что, заходи в гости, Кисе, — вслух сказал он, с вызовом глядя на Аомине. Когда по-настоящему любишь, то хочешь, чтобы твой любимый был счастлив. Касамацу видел, что его любовь навсегда останется безответной, поэтому даже не старался убедить Кисе в том, что Аомине полная сволочь. Юкио было достаточно иногда видеть Кисе и быть рядом с ним, когда тому этого действительно требовалось, чтобы не сломаться. *** Аомине открыл дверь, пропуская Рёту вперёд. Тот, вздохнув, сразу прошёл в спальню и, не раздеваясь, упал на кровать, отворачиваясь к стене. Вся эта ситуация очень сильно вымотала Рёту и морально, и физически. Дайки тихо подошёл сзади и облегченно вздохнул, кладя руку на голову блондина. — Какой же ты дурак, Рёта, — Аомине наклонился к самому уху блондина. — Неужели ты думаешь, что я, правда, тебя не люблю? Глупый, глупый Рёта, — Аомине легонько прикоснулся губами к нежной коже Рёты. — Моя глупая блондинка, — Аомине с несвойственной ему нежностью смотрел на Кисе, осторожно поглаживая того по волосам, плечам и спине. — Я очень-очень сильно люблю тебя! Слышишь? — он почувствовал, как вздрагивают плечи блондина от всхлипов. — Ну чего ты снова плачешь? — Аомине аккуратно лёг рядом с Кисе, прижимая того к себе. — Ненавижу тебя! — сквозь всхлипы пробормотал блондин, но не стал отстраняться. — Почему ты всё время заставляешь меня страдать? Я же, когда-нибудь не выдержу! Неужели ты не видишь, как сильно я изменился из-за тебя?! Я… — Чшш, — Аомине, перебив Кисе, зарылся носом в его светлые волосы. — Не говори чепухи. Я не позволю больше такому случиться! — он прикасался тёплыми и немного шершавыми губами к бледной коже Рёты, которой, всё ещё всхлипывая, крепко прижимался к нему спиной, желая чувствовать такое родное и любимое тепло. Немного поёрзав, Кисе повернулся лицом к Аомине. Увидев состояние Рёты, Аомине захотелось самого себя вздёрнуть на каком-нибудь дереве. Он сжал Рёту в своих больших и надёжных руках, заставляя того уткнуться себе в грудь и просто отдыхать. - Дай-чи… — прошептал Рёта. — Никогда больше не говори таких слов! Я же ведь на какое-то время подумал, что умру! Умру по-настоящему! — Никогда не уходи ничего не сказав и не объяснив проблемы, — парировал Дайки, целуя Рёту в макушку. — Обещаю, больше никаких журналов, — внезапно добавил он. — Люблю тебя, — судорожно выдохнул Кисе, сжимая в кулаках майку Дайки и не желая отстранятся от его груди. Да, эти несколько дней были сущим адом для Кисе. Когда он услышал ответ Дайки, в груди что-то оборвалось. Он почти не помнил, как добрался до спортзала своей школы и как оказался у Касамацу дома. Всё было, как в тумане. А в груди одна тупая боль и пустота. — Я тоже тебя люблю, — в ответ прошептал Дайки. — Никогда не забывай об этом. Но и для Дайки это время было не меньшим кошмаром. Когда Кисе ушёл, ничего не сказав, и не вернулся к ночи, а потом и к утру, Дайки поставил всех вокруг на уши, но никто не мог ему сказать, где Рёта. Дайки ужасно беспокоился. Ночью он так и не смог уснуть, гораздо позже он узнал, что все эти дни Рёта, как ни в чём небывало ходит в школу. Аомине облегчённо вздохнул, но тут же в его душе вспыхнула ярость, и он помчался в Кайдзё. Рёта, блаженно прикрыв глаза, мирно посапывал, прижавшись к Дайки и положив своё руку ему на грудь. Первый раз за несколько дней Кисе уснул спокойно и глубоко. Сам же Аомине, не подвижно лежа на кровати и обнимая Рёту, думал о том, что всё-таки он тоже всем сердцем любит эту истеричку. Его истеричку. Что он никогда не позволит Рёте уйти, просто не может он отпустить от себя эту глупую блондинку. Не может, потому что любит. Любит всем сердцем, любит больше всех на свете. Любит больше жизни!