Всадник без головы

Эшли до сих пор не понимает, зачем согласилась провести выходные на горе Вашингтонов. Не знает, почему запрыгнула в кабинку фуникулёра, надеясь на хорошее развитие событий, ведь она не считала обстановку, которая царила в доме — хорошим развитием событий. Голос Незнакомца завораживал и пугал своей измученной хрипотсой, пробивая тела присутствующих разрядами тока. «Кровь Джоша», которая, скорее всего, свиная, уже давно пропиталась сквозь одежду, неприятно касаясь кожи, и засохла, обдуваемая ветром, который гулял в доме. Зелёные глаза опухли, и радужка пугающе — прекрасно блестела на слабом свету. Во всяком случае, Крис часто переводил взор с Незнакомца на заплаканные изумруды… — Он… Он спас меня… Этот шёпот… Шёпот отчаяния и вины. — Кто? Кто это, Эшли? Плавный заботливый голос следователя, которой оказалась женщина, раздражает своим спокойствием, но девушка лишь сжимает руки в кулачки, тихо выдавив из себя имя возлюбленного: — Крис… Все присутствующие не понимали и десятой части от того, что говорил этот сумасшедший, но старались взять себя в руки, вслушиваясь в совершенно непонятные вещи. Вендиго. Сёстры. Проклятье. Казалось, что всё это просто сниться, и они все сейчас дома в своих тёплых постельках, но отсутствие двух пальцев у Майкла и огромный синяк на лбу Криса были вполне реальными. — Как именно он спас тебя? — Он был рядом… Могло показаться, что Крис опять не смешно шутит, говоря о своём намерении отправится за Джошем, но он вполне серьёзно вырывался из общей хватки хватки, следуя за охотником и принимая из его рук дробовик, и Эшли с замиранием сердца шла следом в прихожую не для того, чтобы снова попытаться остановить, а лишь пожелать удачи, ведь только это ей оставалось. Невесомое прикосновение губ совершенно не входило в планы девушки, но она была рада, что наконец — то решилась сделать это под страхом смерти. Нет… Не своей. Криса. — Что случилось с Крисом, Эшли? Она не знает, что сказать, смотря на свои окровавленные ладони, на которые упала горячая капля боли и страдания. — Криса нет… Это единственное, что ей удаётся прошептать, удерживая горькие слёзы в себе и ощущая боль в горле от огромного кома. — Что? Крис уходит, нагло наврав о том, что скоро вернётся, а Эшли остаётся в прихожей, ожидая того, что совсем скоро в дом войдёт Крис, и они вместе дойдут до финала этого ночного кошмара, но, кажется, пролетевшая мимо пуля обставила всё иначе… Эшли не видела его смерти, упав на колени перед блондинистой головой, которую так заботливо подбросило вендиго ей под дверь в виде сувенира на память. Она не хотела этого. Не хотела видеть голову возлюбленного на покрасневшем от крови снегу, не хотела вставать с колен, не хотела отводить взора от уже неживых голубых глаз, где только пара часов назад мелькали чувства. Искренние… Настоящие. Эшли открывает рот, чтобы что — то ответить, но слова застревают в горле, и она продолжает сидеть так пару секунд, смотря куда — то вниз полными боли глазами. — Криса больше нет… Её голос содрогается в сотый раз за этот чёртов допрос, где все вопросы лишь о том, чего ей очень хочется одновременно и забыть, и помнить всегда, поэтому она устало закрывает глаза, снова и снова прокручивая в голове кадры своего первого поцелуя… и последнего… — Если ты хочешь поговорить… Она не хочет слышать этого. Не хочет выслушивать долбаные высказывания по типу «Жизнь продолжается». А, если ты не хочешь, чтобы она продолжалась? Если мысли о точно такой же смерти посещают твою голову, без которой так хотелось остаться в этот момент? Чтобы все мысли и воспоминания прекратились, и она бы смогла освободиться, отправляясь туда, где он ждёт её… — Спасибо, не надо. — Обычно, после такой душевной травмы… — Да пошли вы… Она говорит это тихо, на выдохе… Чтобы слышала только следователь и грёбанный микрофон, который стоит на столике и записывает каждое слово также, как камера, прикреплённая прямо за спокойной женщиной. Лицо Эшли выражает крайнюю неприязнь. Она смотрит исподлобья, желая смерти. Нет… Не следователю. Себе…