Лучший друг

Куроко открыл практически сразу. — Прости, что я так… — Все в порядке, Кагами-кун, — он улыбнулся, пропустил Тайгу в квартиру и тут же подсунул домашние тапочки. С легкой усмешкой покосился на сумку, которую Тайга сбросил у порога, и спросил: — Есть будешь? — Буду, — решил Тайга. — Если только не твоя жена готовила. — Я же не самоубийца, — ответил на это Куроко и пошел на кухню. Тайга последовал за ним. — А где Сацки? — Отправил их на Окинаву, в Токио нечем дышать летом, — Куроко вынул из холодильника несколько коробочек с готовой едой, заглянул в каждую по очереди, кивнул и сунул одну в микроволновку. — Я думаю о загородном доме. Но пока не решил, где. — Он сел за стол и повернулся к Тайге. — Что у вас опять стряслось? — Он дебил, — с ненавистью проговорил Тайга, сжимая кулаки. — Я знаю. Я тебя предупреждал. Тайга невольно улыбнулся, и Куроко ответил на улыбку. — Прости, что я так к тебе врываюсь, Куроко. — Ничего, Кагами-кун, это всего лишь шестой или седьмой раз после того, как вы начали официальные отношения. Вспоминать про те времена, когда вы не были в официальных отношениях, я даже не буду, это было бы неспортивно. Тайга посмотрел на него весело и раздраженно. — И когда ты отрастил чувство юмора, Куроко? — Не понимаю, о чем ты, Кагами-кун, я предельно серьезен. Микроволновка звякнула, Куроко достал коробку, выложил ее содержимое на тарелку — это была лапша с овощами и креветкой в темпуре, — залил бульоном и поставил перед Тайгой. — А ты не будешь есть? — Одиннадцать часов, Кагами-кун, я не ем в это время. Тайга окинул его взглядом и улыбнулся. За прошедшие со старшей школы пятнадцать лет Куроко мало изменился. Разве что подрос сантиметров на пять. Ну, и лицо стало резче. А так — все то же самое. Хотя, может быть, Тайге просто не было видно. — Сколько я могу у тебя пожить? — Сколько тебе будет удобно, Кагами-кун, — Куроко улыбнулся. — Хотя, подозреваю, тебя изымут уже завтра. Если не сегодня. — Куроко! — Кагами-кун, в самом деле. Седьмой раз. Я считал. — На этот раз все кончено, — со злостью проговорил Кагами, откладывая палочки. Ему даже есть расхотелось, стоило вспомнить этого козла. — Блядь, Куроко… раньше это хотя бы были девки! Это злило, но… блин, хотя бы понятно, ну, нравятся ему девки, что тут поделаешь… А тут он парня приволок. Сука! — Кагами-кун… — начал Куроко, осторожно протягивая к нему руку, но Кагами перебил — его наконец прорвало. — И меня бесит, как он это делает! Ему насрать на меня, насрать на то, что… блядь, Куроко, пятнадцать лет! Почти пятнадцать лет я люблю этого мудака! Сначала он ебет мне мозг, что мы типа просто трахаемся, а потом делает мне великое одолжение — признает, что у нас отношения. Это было три года назад, Куроко! Три из пятнадцати! И все это время он таскает баб! И хоть бы, тварь, скрывался! Но нет, давайте все делать в открытую, давайте трахать левых баб на нашей кровати, когда я должен прийти! Ему просто насрать на все, Тецу, просто… Голос сорвался, и Тайга к ужасу своему понял, что сейчас начнет реветь. В мгновение ока Куроко оказался рядом. Его руки легли на плечи, легонько погладили, большие пальцы с силой проехались по шее сзади, и мучительная судорога отпустила. — Кагами-кун, — проговорил Куроко, — я думаю, ты очень заблуждаешься насчет Аомине-куна. — Я не хочу, чтобы ты его защищал, — сквозь зубы проговорил Тайга. — Я защищаю не его, а тебя, — возразил Куроко. — Защищать Аомине-куна — это работа Сацки. Подозреваю, сейчас он звонит ей и истерит в трубку. — Что ему-то истерить?! — А то, — Куроко оперся бедром о стол, глядя Тайге в глаза, — что он человек, который никогда не мог выразить своих чувств. А еще он никому не доверяет. А еще он очень боится того, как сильно любит тебя, Кагами-кун. Особенно если учесть, что он не уверен в ответных чувствах. — Не уверен… — снова взвился Тайга, и снова Куроко его перебил: — Прости меня, Кагами-кун, но хотя бы раз ты сказал Аомине-куну то, что ты только что высказал мне? Ты дал ему понять, что тебе больно, когда он тебе изменяет? — Блин, а он что думает? — сердито спросил Тайга. — Что мне приятно, когда он еще кого-то трахает?! — Он думает, что тебе все равно, — пожал плечами Куроко. — И пытается вызвать у тебя реакцию. А ты свои реакции предпочитаешь выдавать мне. Я не против, но это не поможет тебе наладить отношения с Аомине-куном. Будешь чай? — Буду. Тайга сердито смотрел в поверхность стола, пока Куроко наливал в чайник воду и включал его. Двигался он совершенно бесшумно и почти незаметно, и Тайга в очередной раз вздрогнул, когда Куроко неожиданно оказался совсем рядом, а потом еще и присел на корточки. — Кагами-кун, как твои ноги? Тайга поморщился и потер колено. — Когда как. Допрыгался, думал он, наблюдая, как Куроко закатывает его штанину и укладывает ладони поверх колена. Причем буквально. Коленные суставы не выдержали нагрузки. Прощай, баскетбол, привет, работа тренером. Один из младших тренеров юниорской сборной по баскетболу. Круче, чем он рассчитывал. Мельче, чем он хотел. А Аомине все еще играет, хотя ближайший Чемпионат мира, скорее всего, станет для него последним. Нет, Тайга не впал в отчаяние, в конце концов, его текущая работа тоже была интересной и нужной, да и он отдавал себе отчет, что однажды из спорта придется уйти. Ему просто было грустно — например, от того, что Аомине был очень хреновой поддержкой. Язык бы у него отсох сказать что-нибудь хорошее? Куроко тем временем принялся за второе колено. — Расслабься, Кагами-кун. Тайга фыркнул. — Куроко, ну сколько можно? Сто лет знакомы, ты когда-нибудь будешь звать меня по имени? Или мне разрешишь? — Вряд ли это когда-нибудь произойдет, Кагами-кун, — отозвался Куроко. — Это почему? — Это потому что ты выбрал Аомине-куна. Еще несколько мгновений Тайга продолжал наслаждаться прикосновениями и теплом, которое они дарили. Пока наконец до него не дошло. — Куроко?.. Куроко неспешно спустил его штанины, поднялся на ноги, не глядя Тайге в лицо, проговорил: — Не вставай пока, Кагами-кун, — и вышел из кухни. Тайга остался один, оглушенный обрушившимся на него пониманием. Куроко…, но как… Он напряг память, пытаясь вспомнить, понять, где и что он упустил, но — ничего, ничего же не было, ни намека, ни слова, ни жеста… Выбрал? А кто-нибудь вообще предлагал ему выбор?! Воображение тут же подсунуло картинку — он и Куроко. Куроко на месте Аомине. Вот кто бы точно не ходил бы налево, не делал ему больно, намеренно или нет, так это Куроко. Выслушивал бы его, поддерживал в трудные минуты, колени разминал… Как и сейчас. Тайге захотелось сорваться с места, догнать, схватить за плечи, тряхнуть, обвинить — почему не сказал, не дал понять, почему сказал сейчас… Потом он сообразил — сейчас Куроко просто проболтался. Случайно вырвалось. А почему не сделал ничего раньше… ну так разве это не очевидно? Если Тайга захотел Аомине с первого мгновения, как только увидел этого идиота? И если первым, кому Тайга выговорился, был именно Куроко? Он уронил голову на стол и застонал. Как только Куроко выносит все это… вообще выносит его рядом с собой? И ведь ничего уже не поправишь. Может быть, и можно было, тогда, в старшей школе, переключиться на Куроко, перестать думать об Аомине, если бы Тайга только знал. Ведь можно же было бы? Но Куроко встречался с Сацки, а потом женился на ней, и все это было задолго до того, как сумбурная связь Аомине и Тайги превратилась во что-то, хотя бы отдаленно напоминающее отношения. Куроко вообще никогда не демонстрировал никаких ярких чувств — дружеская привязанность к Тайге и Аомине, мягкая нежность к Сацки, разве что любовь к детям чуть перехлестывала через край его обычно ровных эмоций. Почему-то ему вспомнилось, как они едва ли не до драки спорили с Аомине — при Куроко, разумеется, — как тот назовет сына, Тайга или Дайки, на что Куроко ровно ответил, что думает назвать сына Сейджуро, и Аомине, содрогнувшись, отказался дальше обсуждать тему. Правда, пока у Куроко были только две дочери. Из гостиной донесся голос Куроко — он говорил по телефону. Тайга тяжело поднялся на ноги и пошел туда. Куроко тихо смеялся в трубку. Потом проговорил: — Ничего ему не скажу, ладно. Просто ударю, — и после паузы добавил: — Хорошо, два раза. — Он поднял глаза на Тайгу, легонько кивнул и снова проговорил в трубку: — У вас там все хорошо? — мягко улыбнулся. — Вот даже как? Так скажи ей, что я скоро приеду. — Пауза. — В пятницу, не раньше. Прости. — Снова замолчал, потом сказал: — Договорились. Поцелуй их за меня. И я тебя. И убрал телефон от уха. — Аомине-кун сейчас приедет. — Куроко… — начал Тайга. Тот посмотрел на него спокойным, даже холодным взглядом, и все, что Тайга собирался сказать, умерло у него в горле. — Я же просил тебя не вставать, — Куроко махнул рукой в сторону дивана, и Тайга послушно сел. — Постарайся все-таки объясниться с Аомине-куном. Сколько можно жить так, как будто вам до сих пор нет двадцати, и гормоны бушуют? — Куроко, — снова начал Тайга, не в силах дальше бороться со свинцовой тяжестью в груди. — Прости… Куроко поднял детский баскетбольный мяч, валяющийся в углу гостиной, подкинул его на руке — и вдруг без предупреждения запустил им в голову Тайги. — Ай, черт! Куроко! Больно! — А ты не неси ерунду, Кагами-кун, — резко прозвучал голос Куроко. — Мне не за что тебя прощать. К тому же это все было давно, — он подошел к дивану, поднял мяч, посмотрел на сидящего Тайгу сверху вниз. — Я слышу мотоцикл. Спорим, это твой глупый бойфренд? Тайга улыбнулся. Куроко чуть дернул углом рта в ответ и легонько опустил мяч ему в руки. Тайга, не вставая, метнул его в корзину с игрушками и попал. — Мидорима-кун умер бы от зависти. — Не, он бы просто сказал, что у Львов удачный день. Раздался звонок в дверь. — Сиди тут, — приказал Куроко. — Я сам открою. — Ну уж нет… — Сиди! — руки Куроко с силой опустились на плечи. — Не то получишь под колени. — Куроко, ты садист. Оставив это без ответа, Куроко ушел открывать. Тайга услышал из прихожей знакомый голос, от которого сердце тут же забилось в два раза быстрее, а потом — звук удара. — Тецу! — рыкнул Аомине. — Больно! Куроко что-то ответил, а потом, судя по звуку, ударил во второй раз. — Да блядь, Тецу! После короткой возни на пороге гостиной возник Аомине — взъерошенный, с уже начавшей багроветь скулой. Тайга смотрел на него с беспомощной тоской, осознавая только одно: если бы кто-то и предложил ему в свое время выбор, ничего бы не изменилось. Совсем ничего. — Привет, — сумрачно проговорил Аомине. — Привет, — отозвался Тайга. — Так, понятно, — проговорил Куроко, сгреб Аомине за ворот рубашки и практически поволок в сторону кухни. — Пошли, Аомине-кун, надо поговорить. — А драться не будешь? — Как пойдет. Когда за ними закрылась дверь, Тайга закинул голову на спинку дивана и глубоко вздохнул. Честно говоря, он не видел смысла объясняться. Ничего же не изменится. Он до смерти любит этого придурка. И, видимо, будет терпеть его, что бы ни произошло. Из-за этого Тайга чувствовал себя слабаком и соплей, но поделать ничего не мог. Из кухни доносились голоса: тихий — Куроко, низкий — Аомине. Минут пять спустя дверь открылась, Аомине вошел в гостиную, подошел к дивану, застыл. А потом неожиданно опустился на колени и прижался лбом к бедру Тайги. — Прости, — раздался его тяжелый шепот. Тайга запрокинул голову, часто-часто заморгал, когда понял, что сможет сдержаться, зарыл пальцы в короткие волосы и сам наклонился. Мгновение спустя они уже целовались, и Тайге мучительно хотелось вплавиться в Аомине, стать с ним одним целым, чтобы они больше не расстались ни на мгновение. Куроко прав, им нужно поговорить. Но не здесь и не прямо сейчас. Куроко… Тайга вздрогнул, разрывая поцелуй, и окинул гостиную взглядом. Куроко не было, дверь в кухню была закрыта. — Поехали домой, — проговорил Аомине — он стоял на полу на коленях, между ног Тайги. Это зрелище действовало на мозг определенным образом — но сперва они все-таки поговорят, решил Тайга. — Поехали, — он кивнул и поднялся на ноги, и Аомине поднялся следом. — Щас, я только скажу Куроко пару слов. Аомине кивнул и быстро провел рукой под носом. — Окей. Пойду, байк погрею. И вышел, чуть сутулясь, и Тайга услышал, как он шуршит в прихожей. Потом хлопнула дверь. Только тогда Тайга вошел на кухню. Куроко сидел за столом с кружкой чая и листал что-то на планшете. Он поднял глаза на Тайгу и посмотрел серьезно. — Все в порядке, — ответил Тайга на невысказанный вопрос. — Мы поедем. — Хорошо, — кивнул Куроко. После паузы Тайга спросил: — Тебе не будет скучно тут одному? — Если Ниго проснется и вылезет из-под кровати, то нет, — Куроко чуть улыбнулся. — Или я что-нибудь посмотрю. Или лягу спать. Завтра на работу. — Окей, — кивнул Тайга. И снова повисла пауза. А потом Тайга сделал то, чего делать, наверное, не следовало: он обошел стол, подошел к Куроко, положил руку ему на щеку, наклонился и поцеловал его. Губы под его губами раскрылись моментально, впуская язык, руки Куроко обвили шею и вцепились в волосы, а сам он поднялся и прижался вплотную так горячо и отчаянно, что Тайга вспыхнул в момент, обхватил его, вжал в себя, превращая поцелуй в исступленный. И на мгновение мир перестал существовать, не было ничего вокруг, включая Аомине, только Тайга и Куроко, только тонкое тело в руках и губы под губами. Они перестали целоваться и еще несколько секунд не отпускали друг друга. Куроко разомкнул объятия и шагнул назад первым. — До свидания, Кагами-кун. Его голос звучал хрипло, дыхание чуть сбилось. Тайга медленно кивнул. — Пока, Куроко. Ничего не изменилось. Мир не изменился. Тайга по-прежнему любил Аомине Дайки. А у Куроко была его жена, которую он, наверное, тоже по-своему любил, и дети, которых он любил вне всяких сомнений. Тайга даже знал, что при их следующей встрече Куроко будет вести себя так, будто ничего не произошло, и через какое-то время Тайга и сам перестанет думать об этом вечере и вычеркнет его из памяти. Его лучший друг останется его лучшим другом. Только вот оглянуться, уходя, Тайга так и не решился.