Стальное сердце

Эдвард всегда прятал свою руку. Длинные рукава, перчатки — это все помогало ему скрыть ошибки прошлого от чужих глаз. Он не мог смотреть им в глаза после того, как они увидят это отвратительное зрелище. Он всегда считал себя виновным в этом. Так же Эдвард ненавидел жалость. Жалость, которая мешала ему жить и идти дальше. Как только кто-то говорил «мне тебя жаль», Эдвард впадал в долгую депрессию и ничто не могло его вывести из нее. Только вот обещание, что он дал брату, придавало ему сил продолжать идти дальше. Жалость душила его. Депрессия давила морально. *** Очень аккуратно встав с кровати, Эдвард сразу надел кофту. Он посмотрел на своего любовника на ночь. Это был достаточно взрослый, около двадцати восьми лет мужчина, с черными волосами и темно-карими глазами. Он, кажется, даже не знал о том, что Эдвард — государственный алхимик. Да и лучше не знать, иначе это может быть их последняя встреча. Хотя она и так последняя. Эд дал себе слово, что с одним человеком он будет спать один раз. И делать все возможное, чтобы не встретиться снова. — Проснись, — Эдвард уже как полчаса должен был встать, опаздывает уже. Пока мужчина вставал, Эд успел нормально одеться и надеть перчатки. — Доброе утро, — Дэн, как представился мужчина, встал с кровати и обнял Эда со спины, целуя в шею. — Уже уходишь? На учебу? — Нет, на работу, — хотя все же стоило сказать, что да, на учебу. — Работу? Разве ты еще не мал для этого? Я думал, ты в университете учишься, — Дэн внимательно осмотрел своего любовника, подмечая его красивое тело, но, к сожалению, уже скрытое одеждой. — Э… да, я учусь и работаю, — Эд виновато улыбнулся, понимая, что чуть не прокололся. Обычно любовники не спрашивали о нем ничего, считая, что если это на один раз, то и узнавать что-то не имеет смысла. Этот другой. — Извини, — Эдвард быстро приготовил завтрак, состоящий из бутербродов и кофе. Времени на что-то более изысканное у него нет. — За что ты извиняешься? Я и так все понимаю, — Дэн сел за стол. — Скажи, где ты работаешь — я занесу тебе ключи от квартиры, — мужчина внимательно посмотрел на реакцию парня. Скрывает глаза за челкой и вновь эта виноватая улыбка. Врать будет. — Отнеси в Централ, там у меня дядя работает, он передаст, — Эду было противно врать. Этот мужчина не такой, как другие. Ему интересно. Интересно узнать об Эдварде, но в этом и его минус. Чем больше он узнает, тем хуже ему будет потом. Эдварду всего семнадцать, хотя он сказал, что уже совершеннолетний, плюс ко всему он армейский пес, а их мало кто любит. — Будет сделано, — Дэн потрепал Элрика по голове, хваля за бутерброды. Эдвард улыбнулся, пряча руку. Он все не понимал, как мужчины, пусть и пьяные, но не ощущали этого холода? Холода стальной руки. Не настоящей. Убивающей его. Кажется, я зациклился на ней. Покинув свой дом, Эдвард не боялся, что его может обокрасть этот мужчина. Просто Эд ребенок, он все еще верит в добро этого мира. Ему тяжело поверить в то, что человек может просто, ни с того, ни с сего сделать плохо другому. И не важно, что он видел тысячи смертей. Тысячи войн. На работе Эдварда встретила Риза. Она, как и всегда мило улыбнулась, но ее глаза были холодны. Эд понимал, что она, будучи снайпером не только видела смерть, но и сама ее вершила. Убийца, плачущий по ночам. Эд никогда не завидовал ее мастерству, наоборот — сочувствовал скорее. Хотя многие ей завидуют. Но вот чему? Умению убивать? Глупая, ничем не оправданная зависть. То, что Эд ненавидит. — Как твои дела, Эдвард-кун? — Риза присела на диван рядом с Эдом и поставила перед ним большую, с рисунком медведя, кружку чая. Элрик сам ее принес однажды на работу, когда фюрер, будучи полковником, отказался давать ему чашку из своего сервиза. Эдвард тогда знатно обиделся и в отместку притащил ее. Хоукай поддержала его и поставила ее в шкаф к «бесценным» чашкам Роя. Как помнил Эд, Мустанг около двух недель на кружку недобро смотрел, а потом привык, забыл даже о ней, наверное. — Понемногу, — пригубив, после Эд сделал большой глоток чая, обжигая язык и горло. Ему нужна боль, он должен чувствовать себя живым, и только она ему поможет. Боль, которую он так боится. — А Вы как, старший лейтенант? — Риза вновь улыбнулась краешком губ, прикрывая глаза. — Все по старому, ничего нового за ночь не случилось, — ее устраивала тихая жизнь, но будучи привыкшей к войне, она с трудом уживалась в этом покое. Как бы она не ненавидела войну и смерть, она уже не может без этого, словно цветок без воды, она уже не проживет. — Жалеете, что все закончилось? — Эд намекал на «приключения» с братом, ведь она была не последним персонажем в ней. — Мое сердце кричит от радости, что все закончилось, но руки так и хотят достать пистолет. Это моя личная дилемма, Эдвард-кун, я с этим уже ничего не поделаю. Хочу и того, и другого, — ее улыбка, будучи умиротворенной, стала виноватой. Она винит себя за эти мысли. Как военный, она должна быть рада, что войны нет, что люди, которых она поклялась защищать ценою своей жизни — живы, но в тоже время военный кричит, что хочет в бой, ему не нужен этот покой, он хочет адреналина и крови. — Так стыдно. Надеюсь, фюрер ничего не узнает. — Этот недо-фюрер дальше своего носа не видит, — не упустил возможности подколоть фюрера Эд. Нельзя сказать, что Элрик ненавидит Мустанга, он ему по гроб жизни обязан: Рой в этом «приключении» не раз помогал братьям, при этом рискуя собственной мечтой, он рисковал своей жизнью и жизнью своих людей, но он не сдавался, шел вперед к своему желанию и при этом тащил за собой Элриков. Эдвард гордился фюрером Роем Мустангом. Гордился, как никем. — А жаль, мог ведь и глаза пошире раскрыть, столько бы всего увидел. — Зато он видит то, что нужно, пусть и упускает кое-что. — Что же, например, он видит? — Ну, недавно он повысил зарплату одному новичку, который, кстати, подает большие надежды. У него есть сестра и она чем-то болеет, я не вдавалась в подробности, но фюрер узнал, что лечение подорожало. — О Боже, нашел чем хвалиться. Подумаешь. — Он и другим помогает, — Риза посмотрела в окно, наблюдая за игрой собак. — И если тебе что-то понадобится, то он всегда выслушает и поможет, если это в его силах, — она вновь улыбнулась Эдварду и встала. — Что ж, перерыв окончен, нужно приниматься за работу. Удачи на новой должности, — обреченно выдохнув, Эдвард встал с насиженного места и поплелся в кабинет фюрера. С этой минуты он — личный адъютант Роя Мустанга, фюрера Аместриса. *** Как оказалось, в работу адъютанта много не входит, всего-то: сварить и принести кофе, научиться подделывать подпись фюрера, разбирать бумаги в нужном порядке, присутствовать на всех заседаниях, сопровождать в другие города и все тому подобное. Сначала Эдвард думал, что Мустанг завалит его работой, что тот ее и во век не сделает, но фюрер лишь объяснил суть действий и удалился к своему рабочему месту. Спустя час плевания в потолок, Эд получил дело — перебрать бумаги в алфавитном порядке и разложить по полочкам. Бумаг было много, так что Эдвард планировал поработать сверхурочно, но какого же было его удивление, когда в конце своего рабочего дня, Мустанг вызвался ему помочь. — Тебе осталось-то тут всего ничего, так что не помрешь, если я помогу, — с этими словами фюрер уселся на пол и приступил к работе. Его напрягало, что Эдвард никак не воспротивился тому, что Мустанг захотел его, как своего личного адъютанта, раньше бы Элрик такой скандал устроил, а сейчас… Рою не хватало того бурного мальчишки, который чуть что — сразу с кулаками лез. — Как тебе на новой должности, Эдвард? — Ничего не могу сказать по одному дню, но сразу видно — тут со скуки и таракан сдохнет, — усмехнулся Эд, поправляя бумаги и складывая их в папку «ST». Он посмотрел на фюрера, который состроил такую рожу, что можно подумать, что он обиделся. — Между прочим, тут нет тараканов, а если и появятся, то ты и будешь от них избавляться, — эта новость очень «обрадовала» Эдварда, но тот виду не подал. Не в его положении спорить с фюрером, даже если ты и пробыл с ним бок о бок очень много времени. Вот Риза может, да, она знает его не один год. — Почему Вы взяли меня своим личным адъютантом? Думаю, на моем месте лучше быть Ризе, — между делом подметил Эдвард, с грустью смотря на бумаги. — Потому что я доверяю тебе и всегда уверен в том, что ты защитишь меня. Даже от самой Смерти, — тихо проговорил Мустанг, явно не собираясь говорить громко, ведь сейчас так спокойно. Когда они остаются наедине — это редкость. — А Ризе разве нельзя доверить свою жизнь? — удивлению спросил Элрик, не понимая, к чему клонит фюрер. Обычно, они жили по принципу: нет тебя — нет проблем. — Можно, но… ай, ты не поймешь, — пробубнил Мустанг, резко вставая. Ну, как объяснить этому мелкому придурку, что Риза для него — не пуп Земли? Что у нее своя жизнь? И что она САМА отказалась от этой должности, мотивируя это тем, что так у нее будет больше времени на себя. Риза более не зациклена на нем, Рое. Это печалит, ведь раньше для нее не было никого, кроме него, а сейчас… — В смысле не пойму? Думаете, я такой тупой? — Эдварду не нравилось подобное, хотя полк… фюрер изменился. Эдвард только сейчас понял, в какой опасности был Рой раньше. Из-за него. Из-за его «детской» ошибки, Мустанг был вынужден прикрывать братьев. Сколько раз он был на краю? Сколько раз его могли раскрыть и отправить под трибунал? Да и Эдвард бы отправился следом, а Ала на эксперименты. Рой Мустанг прикрывал их задницы. — Нет, я думаю, ты просто не поймешь, — Мустанг вновь присел, возвращаясь к работе. Чем быстрее они закончат, тем быстрее пойдут по домам, отдыхать. Спина у фюрера действительно уже отваливалась, а задница давно стала квадратной. У Элрика, наверное, так же, хотя он больше передвигался. — Ладно, проехали, думаю, когда-нибудь настанет момент и Вы прибежите ко мне со словами «Я решил, что поймешь», — Эд усмехнулся. — Надеюсь, этот день настанет, — выдохнув, Эд поднял взгляд на фюрера. Рой совсем не изменился. Все такой же — не видит дальше своего носа. — Если хотите остаться тут на ночь, то так и скажите. — Что? Как… — Пока Вы там носом клевали, я уже все разложил, — Эд усмехнулся, смотря на растерянное лицо начальника. — Это был первый и последний раз, когда я так отвлекаюсь, — предупредил фюрер, смотря на парня. Эд далеко уже не ребенок, но Рою не хочется, чтобы этот сорванец рос, хотя вырос он уже давно. — Я напомню, если забудете, — предупредил Эдвард, прикидываея, сможет ли он сегодня найти партнера на ночь? Кстати… — Эм… а приемная сейчас работает? — А? Что? Нет, конечно, они уже как два часа тому назад по домам разошлись, — Эдвард прикрыл глаза и понял, что зря он откладывал поход в центр за дубликатом ключа, ой, как зря. — Что-то не так? — Да вот, мои ключи за этой дверью, — проговорил Эд, смотря на дверь с табличкой «приемная». Надо же было так заработаться. — А у Вас нет ключей от приемной? — Нет, они мне не нужны, поэтому я не брал, но, кажется, я пересмотрю данную оплошность, — виновато усмехнулся фюрер, смотря на красное лицо адъютанта. — Черт, — пнув дверь, Эдвард сунул руки в карманы и пошел прочь, желая найти какое-нибудь место на ночлег. И пусть это будет даже вокзал. Свою дверь крушить алхимией он не будет, да и соседей не разбудит. — Эй, Стальной, можешь остаться здесь или переночевать у меня, — предложил Рой, смотря на скукоженного подчиненного. Он, конечно, не мать Тереза, но приютить на ночь уж точно сможет. — К Вам, — без раздумий ответил Эд, оборачиваясь к фюреру. Ему бы не хотелось засыпать и просыпаться на голодный желудок, да и помыться не мешало бы. — Тогда без «Вы», Стальной, не первый год знакомы, — подмигнул Рой и обогнал адъютанта, желая как можно скорее добраться до машины. Не хотелось бы задержаться еще на какое-то время здесь. Завтра насидится. *** Благодаря желанию Роя добраться до дома как можно скорее, уже через 30 минут они были на месте. Рой сейчас мечтал только о том, чтобы ополоснуться и упасть спать, но нельзя — у него же гость. Которого иногда хочется поджарить. Быстро разувшись, Эд прошмыгнул в тесноватую, но уютную гостиную. Он был впервые в гостях у фюрера. Думается, Риза бы позавидовала, если бы узнала. Хотя реакция Мустанга его все же удивила, словно тот на нее обиделся. — Сейчас иди в душ, а я ужин приготовлю, — Рой прошаркал в свою комнату и вышел из нее с полотенцем и сменной одеждой. — Она, конечно, тебе большая, но, думаю, ты переживешь. — Куда я денусь-то, — Элрик усмехнулся и прошествовал в ванную комнату, закрывшись. Каким бы «порядочным» фюрер не был, а поволноваться стоит, ведь, по словам большинства, он похож на Ризу. И его это бесит. Быстро ополоснувшись, Эдвард вышел из ванной и быстро прошмыгнул на кухню. Рой все еще готовил, слегка пританцовывая и напевая какую-то мелодию. — Присядь пока, еще не готово, — Эдвард хихикнул на подобное поведение фюрера, но все же сел. Никто, наверное, не знает его таким, ведь Рой ведет скрытный образ жизни, после того как поднялся по должности, даже с девушками не флиртует, как это было раньше. — Надеюсь, ты не против жаренной картошки и салата. — Это хоть что-то, так что давай, — Рой лишь усмехнулся. Как был ребенком, так им и остался и, видимо, даже те «приключения» его не изменили. — Это так странно… — Что именно? — Рой оторвался от трапезы и посмотрел на адъютанта. — Мы сидим у тебя дома и едим… это так дико для меня, ведь раньше я тебя не очень переваривал, а тут… без раздумий согласился на ночевку. — Уверен, ты согласился только потому, что у меня есть еда, — хихикнул фюрер, облокачиваясь о спинку стула. — В этом нет ничего такого, просто мы давно уже знакомы, вот и все. Рано или поздно это должно было случиться. Ты же меня не ненавидишь, просто не понимаешь, — Рой отпил чай и вновь принялся за еду, не обращая внимания на широко раскрытые глаза Эда. Удивительно. Тот поддержал его. — Да, наверное, ты прав, — подтвердил Эд, скрывая улыбку за кружкой. Его смутили слова Роя, хотя признавать он это не собирался — фюреру это знать необязательно. *** После трапезы каждый разбежался по своим углам: Рой в свою комнату, Эд — в отведенную. Элрик не ожидал подобной щедрости, он думал, что Мустанг отправит его спать на диван. Хотя… Рой изменился. Более сосредоточенный, не пинает балду, как раньше, старается изо всех сил, не жалеет себя ради страны. Да, точно, Рой определенно изменился. И Эд гордится им, гордится тем, что работает на него, что прикрывает его спину. Столь широкую, что самого Эда мало будет, ведь он до сих пор не догнал фюрера в росте. Кажется, будто это Рой прикрывает его. — Как думаешь, получится ли у меня вернуть Аместрису былую красоту? — вдруг тихо произнес Мустанг, но этого было достаточно, чтобы Эдвард вздрогнул от неожиданности, ведь он даже не услышал, как скрипнула дверь. Посмотрев на фюрера, Элрик пожал плечами. — Ты работаешь не покладая рук, так что, думаю, все получится, но зная людей… неизвестно, что будет дальше, лучше жить настоящим, — Эд улыбнулся Рою, получая в ответ кивок. — Думаю, ты прав. Лезть в будущее не имеет смысла, ибо оно будущее, — Эд закатил глаза: логика у Мустанга была все та же. — Эх, эта работа отнимает все мое время, — резко сменил тему фюрер и без зазрения совести упал на кровать к Эду. — В смысле? — В смысле, что на себя самого у меня нет времени, — Рой визуально показал талию девушки и подмигнул Эду. — Ах, ты хотел сегодня…? Извини, я сейчас уйду, — Эд попытался встать, но Рой опрокинул его обратно. — Я не это имел в виду, просто мне нужно было это высказать, — усмехнулся фюрер, с удовольствием смотря на алые щеки Элрика. — Почему бы тебе не обсудить это с Ризой? — нервно посмеявшись, поинтересовался Эд, укладываясь на бок. Так ему было проще смотреть на Роя, на его волевой профиль. — Боже, Стальной, это же элементарно! Как можно высказать девушке, что ты хочешь переспать с девушкой? Не тормози, а то я подумаю, что ты девственник. — Ничего подобного! — воскликнул Эд и стукнул по кровати стальной рукой, задев при этом запястье Роя. — Ой, извини, — Эд прикусил губу, смотря на небольшую ранку, которая не хило стала так кровоточить. — Ничего, для меня это пустяк, — Рой вытер кровь о штанину и улыбнулся. — Ладно, я пойду к себе. Спокойной ночи, Стальной, — Эд кивнул, смотря на небольшие капли крови на постельном белье. — Черт, — упав лицом в подушку, Эд сжал зубы. Отвратительно. Как он мог? Поранил Мустанга! Чертова рука! Противно. Он не хочет возвращать себе свою руку, но и с этой ему плохо, она словно напоминает о прошлом… Закрыв дверь, Мустанг сполз по ней на пол. Как же хотелось обнять этого ребенка, который все еще живет прошлым. Обнять и не отпускать. Эдвард слишком многое пережил, чтобы жить, как все, но все же ему это надо больше, чем всем остальным. Вздохнув, Рой встал с пола и пошел в свою комнату. Если он не хочет завтра проспать на работу или, того хуже, уснуть, то лучше лечь сейчас, пока еще хочется. *** Утро встретило Роя легким полумраком комнаты, тихим шумом и приятным ароматом снизу. Первая мысль — грабители, но потом он вспомнил, что является фюрером и плюс у него дома оставался Эдвард. Улыбнувшись в подушку, Рой встал с кровати и, накинув халат, вышел в коридор, а затем спустился на первый этаж. Эдвард действительно топтался на кухне, готовя яичницу с беконом. — Иди мой руки, — пробубнил Эд, переворачивая бекон и заливая его яйцами. Улыбнувшись, Мустанг ушел в ванную. Приведя себя в порядок, Рой, почти одетый вошел в кухню. Эдвард сидел за столом и пялился в окно, что-то бубня под нос. — Чего не кушаешь? — Тебя жду, — ответил Эд, принимаясь за еду, как только Рой присел. — Чего? В чем смысл? — не понял Мустанг, смотря на довольного своей работой Стального. — В том, что за стол всегда надо садиться семьей, — пояснил Эд, убирая с щеки крошки. Рой так и замер с вилкой в руках. Семьей? — Разве мы семья? — решил пояснить Рой, пробуя блюдо. У Эдварда куда лучше получается жарить яйца. — Семья не семья, но в данный момент мы сидим в одном доме, а значит должны завтракать вдвоем. — Ладно-ладно, я понял, — подняв руки вверх, проговорил Рой. Ему было приятно смотреть на румянец Стального. Эдвард вообще всегда хорош, даже когда злится. Покушав и прибрав на кухне, Эд быстро поднялся наверх и переоделся. Мустанг уже ждал его в машине. Перемахнув через ограду, Эд залез в машину, устраиваясь поудобней. *** День на работе был обычный, ничего нового не произошло: Рой все так же копался в тонне бумаг, а Эд подавал ему кофе, да вовремя забирал сделанную работу. С горем пополам, но они смогли сделать до обеда больше половины, при этом Эд еще прибрал кабинет, полил цветы и даже поспал. На обеде к ним присоединилась Риза и пара зевак. Обед прошел в тихой, уютной компании, возвращаться к работе не хотелось совсем, но Эд, пересилив себя, всех разогнал. — Боже, как я хочу спать, — проныл Рой, вставая. Он потянулся, зевая. — Тебе помочь с работой? — предложил Эд, неловко улыбаясь. Ему было неловко предлагать помощь фюреру, но ведь тот его приютил, да и в первый раз тоже помог с работой. — О, конечно, буду рад, а то я начинаю подумывать, что к концу рабочего дня не управлюсь, — признался Рой, почесывая затылок. Работой он завален полностью, никак не до отдыха, хотя дико хочется. Где-то спустя два или три часа работы, Эд услышал тихое сопение за горой бумаг. Подойдя к фюреру, Стальной лишь улыбнулся, смотря на спящего. Вздохнув, он откатил Роя от его стола и укатил за свой. Накрыв Мустанга, Эд засел за его стол и окунулся в работу фюрера. Оказалось, что быть самым главным не так легко, как кажется. Это не просто, нужно прилагать тонну усилий, чтобы все было идеально, ибо косяков никто не прощает. Ближе к восьми Эд решил разбудить Роя. Тот сначала отмахивался, а потом как подскочил, что Элрик еле увернулся. — Что? Я уснул? — Рой посмотрел на часы и ужаснулся. — Чееееерт, ты чего раньше не разбудил? — Да я почти закончил, — тихо произнес Эд, смотря в упор на фюрера. — Проверьте то, что я сделал, а я пока займусь остальным. К концу должны закончить. — А? Хорошо, — Огненный неуверенно взял исписанный лист, поражаясь таланту Эда копировать почерк и его подпись. Примерно к десяти они уже закончили. Рой проверил последний лист и откинулся на спинку кресла. К слову, он все еще сидел за столом Эда. — Спасибо тебе, — произнес Рой, зевая. — Я планировал тут до двенадцати просидеть, — признался Мустанг, улыбаясь. Ну вот, ему вновь удалось увидеть красные щеки своего адъютанта. — Не за что, — смутившись, Эд готов был зарыться в бумаги, как страус в песок. Вроде ему и приятно, что фюрер его хвалит, но и смущает это дико, что лучше бы не произносил этих слов. — Пойдешь сегодня ко мне или у себя останешься? — Эд думал не долго. Хоть он и забрал ключи, но домой его не тянуло. Там никто его не ждал, не для кого было готовить завтрак и ждать за столом, поэтому он с удовольствием согласился. *** Около трех недель Эд оставался у Роя на ночевки, чуть ли не селясь там. Стальному этого очень хотелось, ведь за эти три недели он так прикипел к Рою, что жизнь без этого человека ему была бы неинтересна. Каждый раз, когда они возвращались с работы раньше, то они готовили что-то новое, иногда даже ухитрялись приготовить пирог на утро. Эд чувствовал себя не одиноким, ему было просто невероятно хорошо. Сейчас он просто даже не вспоминал о тех, с кем спал, желая заглушить боль, ему это просто не надо. Ему просто хватает Роя. — Знаешь, Стальной, я тут подумал, — Эд приподнял бровь, с удивлением смотря на фюрера. — Да-да, ты не поверишь, я умею это делать. Так вот, почему бы тебе не переехать ко мне? — от такого заявления Эд чуть книгу не выронил из рук. — Какой смысл тебе платить за съемную квартиру, если ты все равно находишься у меня? К тому же я с тебя не буду просить плату, да и дом этот мой, — Рой честно предполагал, что не торопит события. — Это лишь моё мнение, Эд, решать тебе, — закончил Мустанг и вновь вернулся к чтению газеты. — Я… я не знаю… — Элрик посмотрел в сторону, потом на пол, затем вновь на Роя и на потолок. Его взгляд не мог за что-то зацепиться. — Я… — Подумай просто, ответ не обязательно надо дать сейчас, — Рой улыбнулся и извинившись перед Эдвардом, отправился в свою комнату. Он слишком устал, да и это предложение далось ему с трудом. Эдвард так и смотрел на оставленную газету, находясь в смешанных чувствах. Этот человек изменил его жизнь, она теперь не такая скучная и серая, в ней есть что-то помимо всякого дерьма. В ней есть Рой, который не дает ему упасть в пучину Ада своими выдумками, типа всяких пирогов и развлечений. Было даже так, что они читали книгу по абзацам. Это было весело, по мнению Эда. Элрик просидел в гостиной около трех часов и очнулся от своих дум только к двум часам ночи. Сглотнув слюну, он поднялся с кресла и бегом, пока не передумал, ворвался в комнату Роя: — Я согласен! — четко произнес он, смотря на офигевшего Роя. — Что? — Я согласен переехать к тебе! — повторил Эд, не разрывая зрительного контакта. Рой прикрыл глаза и выдохнул. — И ради этого ты решил разбудить меня в третьем часу ночи? Почему это не могло подождать до утра? — Я бы передумал, — признался Эд, садясь на край кровати. — Я ведь не такой, как ты, я не решительный. Мне понадобилось три часа, чтобы решиться на это, а ты бы в лет дал ответ, — проговорил Эд, невесело улыбаясь. — Мне, наверное, повезло, что ты пришел ко мне тогда, много лет назад, — тихо пробубнил Эд, неосознанно прикладываясь на подушку. — Я рад, что это письмо пришло к тебе, а не к Бредли. Кто знает, чтобы случилось, узнай он о нас, — спустя десять минут тишины, Рой понял, что Эдвард пригрелся и нагло сопит. — Знал бы ты, как мне повезло с тобой, — тихо, на грани слышимости проговорил Рой, затаскивая Эда под одеяло. *** Утром Мустанг встал раньше Эдварда, который, видимо, сильно вымотался после тех признаний. Ему нелегко, ведь он не из тех, кто полагается на других, ему было трудно сказать то, что он сказал. Эдвард сильный. Потянувшись и укрыв Эда, Рой спустился на кухню и включил плиту, идя в сторону ванной. Умывшись, Огненный решил пожарить яйца с помидорами и заварить кофе. Эдвард спустился на кухню только спустя минут тридцать, когда все было уже готово. Рой, как и Эд когда-то, просто сидел и смотрел в окно, наблюдая за причудливым танцем птиц. — Почему не ешь? — спросил Эд, присаживаясь на соседний стул. — Ну, не ты ли мне давно говорил о том, что надо садиться кушать всем вместе, — проговорил Рой, принимаясь за еду. Мустангу доставляло удовольствие смотреть на Эда, тот был слишком милым для парня, хотя и женственным его не назвать. Эдакая середина. — Во сколько примерно освободимся? — Думаю, где-то в шесть, чтобы успеть перенести вещи и разложить их, — предложил Мустанг, попивая кофе, который, к слову, неплохо вышел. После завтрака они разбрелись по своим комнатам и, собравшись, отправились на работу. *** После работы, в темпе вальса они собрали вещи Эда и перевезли к Рою. Как только Элрик появился на работе, то сразу позвонил владельцу квартиры и предупредил о съезде. Тот слегка по возмущался, но все же согласился с тем, что Эд заплатит за прожитые дни. Та комната, в которой Эдвард ночевал, стала его на совсем. После смерти мамы у него не было своего угла, в который он мог бы забиться и поплакать. Теперь есть. — Книги можешь раскидать по всем шкафам, какие только найдешь, — проговорил Рой, разглядывая обстановку комнаты. — Если ты все разложил, то предлагаю спуститься на кухню и отметить это дело, — Мустанг счастливый поплыл вниз, а Эд только выдохнул. Огненный алхимик — невероятный человек. Так думал Эдвард, как только впервые его увидел, хоть и игнорировал, но он впитывал слова этого человека, словно губка. Так было всегда, от самой первой встречи до этой минуты — Элрик слушал его, не забывал слов и советов. Пока они спускались, Эд пару раз запнулся и чуть не налетел на Роя, но тот, к счастью, ничего не заметил. Пока они кушали, то Эд успел несколько раз задеть стакан с водой. Рой внимательно смотрел на неудачи Эда, совершенно не понимая, с чем это могло быть связано. Раньше он не замечал за Стальным рассеянности или чего-то подобного, но приступы апатии стали посещать мальчика все чаще и чаще. Спустя месяц совместного проживания ситуация не изменилась и если можно так сказать — ухудшилась: Эд ронял все, что можно и нельзя, косячил в самых легких поручениях, кофе Рой стал варить сам, себе дороже. Такое положение дел фюреру совершенно не нравилось, того гляди случайно упадет и голову расшибет, а то нечто подобное уже было, правда тогда Эдвард упал на Роя, смягчив себе падение, а Рою обеспечив ушиб локтя и ссадину над бровью. Отделались, так сказать, малой кровью. После еще пары косяков, Рой все же решился на серьезный разговор: — И что скажешь? — Мустанг зло смотрел на Эдварда, который прижимал к голове кусок замороженного мяса. — Сам не знаю, — «признался» Эд, стараясь не смотреть в столько соблазняющее черные глаза. Элрик не сразу понял, но он стал очень часто засматриваться на Роя: на его широкую спину, которую он никогда не сможет прикрыть, в его глаза, в которых легко можно утонуть, если не быть аккуратным. Сначала Эд не знал, что это с ним, но со временем до него стало доходить. Он влюбился. Влюбился в того, кого, можно сказать, не переваривал, зато сейчас он спокойно пьет с Роем чай и вообще живет у него. Эдвард так часто засматривался на фюрера, что совершенно не обращал внимания на внешний мир, погружаясь в свои мысли и чувства. Вот и косячит, как может. Не специально. — Эд, так долго продолжаться не может, ты так угрохоешь себя, — не унимался Рой, уже с беспокойством смотря на Стального. — Надо с этим что-то делать, — вынес вердикт Рой, не сводя взора с Эда. — Голову оторвать мне, чтобы забыл о тебе, — пробурчал Эд, косясь на вазу, которую чуть не разбил две недели назад. — Зачем тебе думать обо мне, если я всегда на расстоянии вытянутой руки? — не понял Рой, с интересом смотря на покрасневшего Эдварда. — Как… — У меня отличный слух, — похвастался Мустанг. — А теперь колись, что у тебя там в головушке, — зашептал Рой, присаживаясь ближе к Элрику, чтобы не упустить ни одного его слова. — Я… не… могу сказать, это личное, пойми, Рой, — очень тихо сказал Стальной, смотря на свои ладони. Они такие разные, как и он с Роем, им не быть одним целым, ведь Эд другой, не такой как Рой… — Тяжело с тобой, — произнес Рой, вставая. — Ладно, давай закругляться, — Эдвард кивнул и быстро умчался в комнату, даже не запнувшись. — Шустро, — прокомментировал Рой, присвистывая. *** Ближе к часу ночи, Рой услышал тихий шорох у своей комнаты и такой же тихий мат. Потуги Эдварда быть незамеченным провалились с треском. Усмехнувшись, Мустанг отложил книгу, которую читал до этого и притворился спящим. Тихо скрипнула дверь и в нее протиснулся Стальной. Усмехнувшись, он прошел внутрь и убрал книгу, что лежала сейчас не нужной. Присев на край кровати, Эдвард провел рукой по голове Роя, приглаживая волосы. — Кто бы знал, что так случится, — тихо произнес Эд, наклоняясь к губам. Он коснулся их невесомо, сдерживая себя изо всех сил. — Никогда бы не подумал, что смогу полюбить, — Эд старался не шевелиться, даже дышать почти перестал. Просто услышал однажды от Хьюза, что после войны у Роя чуткий сон и просыпается он от любого шороха. — Я хочу уйти от тебя, чтобы не ранить еще больше, но не могу собраться с силами, это очень тяжело, я словно прирос к тебе, — Эдвард невесело улыбнулся. Трудно. — Знаешь, я думаю, что тоже прирос и вот все удивляюсь, как это я могу отпускать тебя в другую комнату? — все же не сдержался Мустанг, виновато улыбаясь. — Разбудил все же, — спокойно произнес Эд, смотря в столь любимые глаза. — Извини, но я не спал с самого начала, — признался Рой, косясь на Эда. Тот никак не реагировал, вообще не шевелился и, кажется даже не дышал. — Эй, отомри, — Рой коснулся руки Эда, но тот оттолкнул ее, резко встав на ноги. — Извини, я, наверное, пойду. — Стоять, Стальной, — четко произнес Мустанг, хмуро смотря на Элрика. — Как старший по званию, приказываю вернуться на место, — Эдвард понимал, что не имеет права отказать фюреру, ведь он сам не абы кто, а адъютант! У него вообще нет права отказывать начальнику. Сглотнув, Эд повернулся и вернулся на место, не поднимая глаз цвета золота. — Извини, не стоило так поступать, но ты бы не вернулся, не прикажи я, — виновато произнес Рой, почесывая затылок. Было неловко. Он вернул Эда, но не знает, что теперь ему сказать, ведь остановил он его чисто рефлекторно, ибо зная Стального, он мог стопроцентно сказать, что тот закрылся бы в себе. — Прости, Рой… — Знаешь, за одну ночь слишком много извинений, — усмехнулся Мустанг, трепля шевелюру своего адъютанта. — Я думаю, что нам стоит поговорить об этом завтра, ты не против? Конечно, не против, я так и знал! Поэтому советую не строить планов на, — посмотрев на часы, Рой продолжил: — Сегодня. Ясно? — Эд лишь кивнул, ибо даже хрипа выдавить из себя он не может. — Отлично! Укладывайся, — Рой приподнял одеяло, приглашая Элрика залезть под него. Какое-то время Эд сидел не шевелясь, а потом резко залез под одеяло, утыкаясь носом в ключицу Роя. — Спокойной ночи, Эдвард, — Элрик кивнул, прикрывая глаза. *** Весь день ни у Роя, ни у Эда не было возможности нормально поговорить, ибо у обоих было немерено работы, которую хотелось бы закончить быстро, а не растягивать. Рой решил посвятить свой обед мыслям об Эде, нежели работе. Поэтому сидя за столом и попивая кофе, Мустанг пытался придумать действиям Эда оправдание, но так и не нашел. Видимо, мальчишка влюбился, ведь в ту ночь он был готов разреветься, как узнал, что Рой все слышал и не спал. Вздохнув, фюрер встал из-за стола и сдав кружку на мойку, вернулся в кабинет. Там его ждало разочарование: на столе лежал листок: Ушел раньше. Дела доделаю завтра. Эдвард Элрик. Закатив глаза, Рой смял бумажку и вернулся к работе. Нечто подобное от него он ожидал. *** Дома стояла тишина, хотя раньше, если Эд возвращался первым, то он встречал Мустанга. Наверное, тот даже дома не появлялся. Пройдя в свою комнату, Рой переоделся и, быстро соорудив ужин, поел. Вымыв посуду, Мустанг вернулся в свою комнату и взяв оттуда книгу, спустился вниз. Ему хотелось почитать книгу, которую он взял в библиотеке года два назад, но так и не вернул, ибо времени на это не было, как и прочитать ее тоже. Какого же было удивление Роя, когда он увидел Эдварда, сидящего на полу. Он облокотился спиной о кресло и тупо смотрел на пол, разглядывая что-то ведомое лишь ему. — Эд… — Знаешь, я хочу, очень сильно хочу признаться в своих чувствах, но до одури боюсь быть отвергнутым. Только с тобой я чувствую себя живым, по-настоящему живым, будто и не было оживления мамы, потери частей тела, брата, гомункулов и всему тому, что было. Я впервые полюбил, правда. Раньше я был маленьким и единственной девочкой в моем окружении — была Уинри, потом мама, а дальше весь тот Ад и мне было не до любви, но сейчас… сейчас у меня полно времени. И до того, как ты пригласил меня переночевать у себя, я часто приводил в дом людей, с которыми проводил ночи, но потом они уходили. А ты не такой. Ты не только не ушел от меня, но ты и спасал меня, вытаскивал из самого дерьма… — Думаешь, это чувство благодарности? — уточнил Рой, присаживаясь рядом. — Нет, я уверен, это любовь, но… я боюсь… — Открою тебе секрет, Стальной, ты уже признался и получил согласие, — проговорил Рой, улыбаясь. Эдвард поднял на Мустанга полные неверия глаза и кинулся к нему с объятиями. Он ждал этого дня. Ждал и боялся. — Прости, что так все вышло, но я рад этому стечению обстоятельств! — Знаешь, я тоже, — пробубнил Эд. — Спасибо тебе, — Эдварду были важны слова Роя. Он был рад, что его не отвергли, рад так, что готов был задушить Роя в объятиях. — Знаешь, чего я хочу? — спросил вдруг Мустанг, отстраняя Эдварда от себя. — Чего? — нехотя оторвался Элрик, заглядывая в любимые глаза. — Поцелуй, — Рой нежно коснулся губ Эда, аккуратно укладывая его на пол. Поцелуй — это не то, чего хотел Мустанг, но это оказалось даже лучше, чем он мог представить. Неловкие и неумелые движения заводили Роя, но заходить дальше поцелуев он не собирался. — И тебе спасибо. Теперь твое стальное сердце — мое и поверь, я не позволю ему сломаться.