she should have been dead

Кровь течёт по ноге (обречённо и устало, она уже и не надеется, что я её замечу) цветы растут, люди — нет, моя рана никогда не заживёт и я никогда не вылезу из этой ямы, тут грязно и пыльно, мои брюки прилипли багряным пятном к коже, я никогда не выдохну этот песок из лёгких (где мэттью где мэттью где мэттью) меня, на самом деле, это не так уж и волнует, подумаешь, ещё один труп в канаве возле дороги, ничего страшного (даже если этот труп — ты сам) здесь почти нет солнца, я никогда бы не хотела им стать, так что стала марсом, если я найду углекислый газ в твоей трахее, то стану снова наполненной¹, но, Вернон, разве я хочу этого? (ты мог бы передать мне его всего через один поцелуй, и я бы вернулась к жизни) я могу представить это, закрыв глаза (а что же мне ещё делать?) я могу представить это, но (минуты никогда не считаются с тобой, они никогда не спешат, когда ты умираешь) я должна была встретить тебя раньше, я должна была увидеть звёзды и понять, что падать — это больно, особенно если никто не загадывает на тебя желания, но Господь не отвечает, когда он больше всего тебе нужен (может, именно поэтому я перестала молиться) хотела бы я, чтобы меня смело пылевой бурей, однако я до сих пор здесь — догарающая свеча, ещё тёплые угольки; я бесполезная и жалкая, угасающая и слабая, наверно, мне так и надо (где мэттью где мэттью где мэттью) и — главное — где же ты, но меня не волнует, меня так не волнует, глаза закрываются и веки — они будто из пластилина, может, это и есть тот итог, которого я заслуживаю (думаешь?) бывшие герои не умирают, как герои, такого им никогда не прощают, Вернон.