she should have been dead

Рёбра ломаются так легко, как спички, как сигареты, как твои руки, что держат мои — и держат винтовку, (смотри в прицел и не отворачивайся, смотри в прицел и не вмешивайся, смотри в прицел и никогда не закрывай глаза) рёбра ломаются, как моя вера, и я хочу получить удар, чтобы выплюнуть проблемы вместе с воздухом и кровью, мои шрамы растут, как трава, и расселяются по телу, как насекомые, я была тараканом так долго, что забыла, в чём же суть, меня раздавят сапогом через пару секунд, и я буду смотреть на оранжево-чёрную подошву, приближающуюся к моему заляпаному грязью и веснушками лицу, я хотела бы потерять тебя раньше, Вернон, это не было бы так противно, это как отдирать корку с раны, как отдирать опухоль, все мои внутренние органы устроят бунт, и я приглашу тебя на виселицу, я приглашу тебя хоть куда, где ты увидишь мою смерть, и ты, должно быть, улыбнёшься, и погладишь мою винтовку, и ударишь меня ею же по затылку, и я буду плакать слезами из железа и крови, и я буду так рада, ведь это восхитительно — умереть рядом с тобой, я никогда не улыбалась сквозь слёзы, пока не встретила тебя (назови меня «своей девочкой», назови меня такой же сияющей, как звёзды, которые, как ты знаешь, давно уже мертвы) я хотела бы вернуться во времена, когда мои запястья пахли лепестками роз, и мои волосы светились золотом твоего солнца, и глаза отражали шелест листвы, но сейчас мои зрачки поглощают чью-то кровь и дуло винтовки, я стараюсь так сильно, что забываю себя, и, возможно, это правда, что после войны ты всё ещё остаёшься войной, что после убийства ты сам становишься убийством, и что тело на полу и тело в зеркале — это одно и то же, возможно, это правда, — то, что я умерла в тот день, когда пуля поцеловала твою кожу с большей любовью, чем я.