she should have been dead

Радио будет петь, скрипя своим ржавым голосом из металлической глотки (линии размываются, когда яд проникает в кровь) голоса в моей голове будут петь — всё ещё оду тебе, мои руки всё ещё будут пистолетами, кровь под ногтями — клеймом, и сердце всё ещё будет тикать, как бомба, иногда допрыгивая до глотки — и я не смогу, никак не смогу от него избавиться (хорошим девочкам это и не нужно?) я зажигаю спичку, воздух тяжелеет, твои глаза — молния посреди тёмно-серого неба, наполненного каплями дождя, как моя голова — мыслями о тебе (или о самоубийстве?), что вполне может быть одним и тем же, я зажигаю спичку, и твой голос затухает среди всех других звуков (мне нужен ещё один выстрел, и) мир пахнет дымом и порохом, на вкус он — как кровь, текущая из моего рта, я смеюсь, и мои клыки отражают свет луны, словно зеркала (разбиваться нужно уметь, и мои запястья с радостью расколются, будто фарфор) мне нужен ещё один удар, и я взорвусь, потому что (хорошиедевочкивсегдатакделают) твоё лицо может быть ориентиром, но как бы звёзды не были похожи на твои глаза, они меня никуда не ведут, в конце пути я всегда оказываюсь у ямы, наполненной всем мусором из моей головы, месяц за месяцем это повторяется, как фазы луны, цикл, круг, петля или лабиринт, мой поражённый мозг не может выбрать лучшего слова (и ты мог бы слизывать кровь с моих ран всё это время, Вернон, разве это не мило?) что ж, твоё лицо может быть ориентиром, но оно никогда по правде не приводило меня домой.