she should have been dead

П — плакать под твой голос приятно, плакать в твоих объятиях — рай, и я бы стала жертвой, только чтобы ты меня пожалел: разве это плохо? Л — любить тебя — это первый распустившийся цветок в марте, это прикосновение к розе, это когда, на самом деле, шипы привлекают гораздо больше, чем лепестки; и это плохо? О — очень темно здесь, даже если ночи вдруг белые, даже если в твоей руке фонарик, даже если луна и звёзды не слезают с неба, даже если я сама свечусь, будто наполнена радиацией; так что, Вернон, я спрашиваю: темнота — это плохо? Х — хочешь, я украшу твоё небо алмазами? хочешь, я украду эти солнечные лучи и весь свет? хочешь, каждый огонёк будет твоим? лишать кого-то звёзд ради тебя — это разве плохая идея? И — и умирать по вечерам, притворяясь, будто боль и тяжесть на моих плечах и в глотке — это всё, что существует на земле, это, скажи мне, Вернон, неужели это так плохо? Е — если мы и правда такие плохие люди, то почему мы всё ещё существуем? Л — легко: приставить нож к горлу, пистолет — к виску, на своё законное место, но что будет дальше; если хотеть смерти — это так плохо, Вернон, то что мне тогда хотеть? Ю — южное направление больше не работает, мы летим на север, там ночь длится слишком долго, а мы и не заслужили дня, Д — держаться здесь больше не за что, глаза открыты или закрыты — без разницы, и я повторяю: темнота — это плохо или нет? И — и ты отвечаешь: темнота — это безусловно плохо, Сидни, если эта темнота внутри.