she should have been dead

Тебе комфортно в этом свете, милый? солнце опускается на твои плечи, гладит руки, колени, ты сплетаешь пальцы с листьями, и твои глаза — это белое золото, я опускаюсь к тебе, на мягкую траву, целую твои ключицы, шею, а ты — мои щёки, мокрые от слёз, я буду дождём над тобой, если ты не против: это больно, но зато прорастут цветы, зато будет, на что посмотреть и сказать: «я живу не зря», потому что я делаю это каждый раз, когда я смотрю на тебя, и (хорошие девочки всегда так делают, правильно?) тебе комфортно в моих объятиях, Вернон? потому что мои пальцы запачканы кровью, моя куртка измазана в грязи, а ты такой кристально-чистый, что мне хочется заплакать; потому что даже слёзы, падающие с моих глаз, являются пулями, мой язык наполнен ядом, и когда я целую тебя, ты почему-то не против (хорошие мальчики всегда так делают) тебе комфортно в моём сердце, дорогой? я так стараюсь сохранить тебя в тепле, солнечные лучи проникают сквозь грудную клетку, и когда-нибудь ты будешь благодарен, если я всё не испорчу, Вернон, пожалуйста, останься, вьюнки обвивают наши запястья, моля о ещё одном дне в этом мире, мы не должны уходить просто потому, что у меня под кожей заложена бомба, мы не должны уходить, если ты этого не хочешь, алая краска стекает с рук, я по локоть в крови и никому не нужных страданиях, а твоё тело укутывает снег, и даже зимнее солнце способно согреть нас, способно ослепить и оставить ожоги на ладонях, стоит только к нему прикоснуться, стоит только вдохнуть морозный воздух и тебе правда комфортно, Вернон, в шести футах под землёй? там правда лучше, чем здесь? ох, любимый, можешь не отвечать — я скоро, совсем скоро узнаю сама, только дождись меня, Вернон, хо ро шо?