she should have been dead

Да, Вернон, мы такие бессердечные, мы ничего не чувствуем, мы застряли в наших мёртвых разумах, в кладбищенской земле, в холодной, как лёд, комнате, да, Вернон, мы такие отвратительные, нас почти не существует, ещё чуть-чуть — и совсем исчезнем, ещё неделя без еды, ещё семь ночей без сна, и нас будет не найти на белом полотне мира, мы станем совсем прозрачными (это не так страшно и не жалко, если мы и так были мертвы всё это время) я хочу, чтобы мои волосы были светлыми, как твои, чтобы они сливались с моей бледной кожей, хочу, чтобы кости были ещё тоньше, более хрупкими, чтобы каждый, совсем каждый мог разбить: неосторожным движением, обьятием, хоть как, да, Вернон, мы пустые, мы ничтожные, мы не являемся никем, я бы хотела, чтобы моё тело исчезло, и тогда, возможно, я смогла бы наполнить чем-нибудь свою душу (вот только...) дни идут, Вернон, я так и не сплю, круги под моими глазами похожи на чёрные дыры, в глотку совсем не лезет еда, да, Вернон, мы такие ужасные люди, мы совсем ничего не стоим, а ты — Бог, и я слышала, что Бог всегда готов умереть за своё дитя, так почему, Вернон, почему ты умер за нас всех?