she should have been dead

Я почти голая, мои плечи — это вершины гор, покрытые снегом, моя кожа на ощупь как лезвие ножа, Арнольд смотрит, моя грудь поднимается и опускается, прогибается, как батут, Арнольд продолжает на ней прыгать, моё тело эластичное, тянется из стороны в сторону, Арнольд давит на рёбра, и грудная клетка опускается вниз, с моим телом можно делать что угодно, Арнольд смотрит, мои глаза от слёз становятся ещё более зелёными, это контраст, моё дыхание — корка снега на стекле, тонкий-тонкий, свежий лед, я боюсь разбиться, рассыпаться в порошок, Арнольд смотрит, когда он рядом, мне всегда холодно; я стукаюсь плечом о белые стены в коридоре, когда я ухожу; я разбиваюсь, как опрокинутая ваза, цветы не прорастут в такой ледяной земле; я падаю на кровать, закрываюсь в слоях одеяла, пытаюсь согреться, пытаюсь перестать плакать, пытаюсь поверить во «всё нормально», сказанное Арнольдом, от холода не сгибаются пальцы, слёзы почти готовы застыть на моих щеках слоем льда, и прикосновение лиловых губ ко лбу кажется почти умиротворяющим.