she should have been dead

В кухне Барри пахнет хлебом, Мэттью говорит о том, что стоит починить укрепления города, потому что «мало ли что случится», Сиззи согласно кивает, пережёвывая еду, Линда фыркает и продолжает молчать, сверля стену глазами, и я даже на секунду перестаю думать о том, как сильно мне хочется сбежать отсюда (тик-так, говорят часы, отсчитывая время до долгожданного конца обеда) мне не хочется размышлять о том, что будет завтра, но хочется, чтобы его вообще не было; хочется раствориться прямо здесь, посреди грязной и жалкой кухни, как в морской пене, исчезнуть и никогда никуда не возвращаться (в том числе, и в твои объятия, Вернон) я не боюсь, если после смерти нас ждёт только пустота — я её жажду, пусть это неправильно, пусть это трусливо, пусть это глупо, я хочу пройти в туннель, чёрный, как локоны Линды, или белый, как кожа Сиззи, хочу дождаться конца всего и насладиться им сполна, хочу смотреть, как реальность сливается с голосами в моей голове, и заставить её уйти, хочу остаться одна наедине с пустотой, но из мыслей меня вырывает стук тарелок и звонкий голос Сиззи, говорящий о всех тех вещах, что больше меня не интересуют.