she should have been dead

Я улыбаюсь, когда вижу молнию и слышу раскаты грома (и если это наказание за грехи, посланное Господом, то я их никогда не искуплю) разрушение всегда представлялось мне красивым процессом, что-то идеальное есть в том, как хорошее вещи (люди) разваливаются на части и становятся плохими, что-то идеальное есть в том, как твой взгляд темнеет со временем, и ты говоришь, что конец света так близок, что ты можешь почувствовать холод на кончиках пальцев (и ты не узнаешь, что этот холод из-за того, что ты прикоснулся ко мне) значит ли это, что апокалипсис — это я? слишком ли это самонадеянно или я правда могу быть настолько разрушительной? стоит ли мне пытаться исправиться или это именно то состояние, в котором я должна находиться? почему вопросов так много, Вернон, и совсем ни одного ответа? (молчание в комнате сменяется громом за окном, но) легче не становится, даже если я притворяюсь, что не существую, и я изображаю смех, когда вижу молнию, и это почти правдиво, потому что мой смех звучит, как гром, и ты бросаешь свой металлический взгляд на меня, я чувствую себя благословлённой и жалкой одновременно, и каждое слово, после слетевшее с твоих губ, становится для меня молитвой.