Я так не могу

Полгода спустя Жизнь в Роскошном Пентхаусе МТТ протекала медленно и уныло. Настолько уныло, что роскошным его уже называешь с трудом. Лужайка на переднем дворе поросла длинной густой травой, когда-то ровно подстриженные кусты обросли, а мраморный фонтан загрязнился, покрылся растительным налетом и даже в каких-то местах потрескался от отсутствия какого-либо ухода, а кристально чистая голубоватая вода помутнела, на поверхности плавали гниющие листья. Практически весь персонал пентхауса, после новости о наличии рака у звезды телеэкранов, уволился или ушел в отставку. Кому-то не хотелось видеть, как их начальник медленно покидает этот мир, а кто-то поспешил найти работу получше, без полумертвого и временами невменяемого босса. Да и неохота выполнять вдвое больше меттатоновых прихотей. За все это время Меттатон вставал с коляски лишь пару-тройку раз. Когда парень услышал совершенно не радостную новость, он отказался ходить напрочь. МТТ ушел со сцены, злясь на себя за то, что вовремя не обратил внимание на частые головные боли, и теперь... Теперь у него с головы прядями выпадают волосы от количества химиотерапий. - Альфис, что это!? - завопил парень, срываясь в неконтролируемой истерике, когда на его руке оказался целый клок черных волос. - Альфис! - голос срывался в хрип. Ученая прибежала в ванную на крик. Меттатон сидел на полу, вжавшись в угол, с прядью в руке и слезами на глазах. Через несколько месяцев Меттатон без парика на голове даже с кровати не вставал. Вокруг глаз появились круги, щеки впали, парень очень похудел, можно было пересчитать все ребра, глаза стали еще светлее и прозрачнее, и по рукам и ступням тонкими нитями, как паутинки, тянулись вены. Папирус часто готовил что-то очень вкусное и больше всех заботился о друге, чуть ли не каждый день навещая его, иногда и ночевал. Меттатон всегда пытался выглядеть безупречно на публике, несмотря на негодование, и некоторое время позволял Папсу нянчиться с собой. Он укладывал МТТ волосы, всегда отмечая, какие они мягкие на ощупь. Меттатон успешно скрывал от друга отсутствие настоящих волос, хоть и чувствовал себя при этом погано. Было ли это оправданием, но парень, так или иначе, утешал себя мыслью, что Папируса ни в коем случае нельзя разочаровывать и заставлять его еще больше нервничать и суетиться. Он и так делает слишком много. Ни один человек, кроме Альфис и Напстаблука, не знают об этой тайне. Кроме еще разве что Санса, который совершенно случайно узнал об этом происшествии. Однако брату не рассказал, прекрасно понимая ситуацию. Конопатик возил больного друга на прогулки и в кафе, чтобы поднять настроение, часто говорил мимолетные комплименты и не упускал момента рассмешить звезду неуклюжестью. Он правда был готов сделать и пойти на что угодно ради одной лишь улыбки Меттатона, смешинки в глазах и поднятию духа ушедшей со сцены телезвезды. Долгое время Папи был для Мэтью рыжим солнышком, спасением от накатывающей депрессии и просто веснушчатым счастьем. Одна улыбка этого жизнерадостного, оптимистичного чуда отвлекала и поднимала настроение. Они улыбались друг другу, смеялись, наслаждались и брали от жизни всё, на что были способны. Созерцали прекрасное. И в эти моменты Меттатон чувствовал себя живее, чем когда-либо. Однажды Папирус даже подарил цветы. На этот раз просто так. Это был букет ландышей. Меттатон с нежностью отмечает тот день, когда на очередной прогулке Рыжик холодными пальцами случайно коснулся тыльной стороны ладони артиста и жутко покраснел. Хотя, может, это было от холода. На дворе стояло начало весны, и температура еще не поднималась выше +10. *** Время шло своим чередом, а бывшей звезде телевидения становилось все хуже. Координация движений все чаще нарушалась, головные боли доходили до того, что хотелось рвать на себе одежду. Волос-то уже нет... Все чаще Меттатон переставал чувствовать конечности и их положение в пространстве. Однажды он обжегся только принесенным Блуки чаем. Точнее, обжегся кузен, Метт даже не заметил, что чай горячий, он только сделал замечание о том, что он не почувствовал вкуса любимого напитка. Напстаблук тогда очень испугался за брата, но все обошлось легким ожогом и онемением полости рта на несколько дней. В очередной раз он не отвечает на звонок Папируса и тяжело вздыхает. Сам же Папс, дико волнуясь, не раз приходил, но Альфис выпроваживала парня, ссылаясь на то, что Меттатон не в духе. От этого рыжик потух, глаза потускнели, плечи опустились и Папи потерял страсть к готовке, ибо последний год готовил лишь для МТТ. Сансу совершенно не понравилось то, что он видел. Нет, к Меттатону он относился нормально, постоянно помогал Альфис присматривать за парнем, пока она занята на работе, часто помогал материально, хотя ученая яростно отказывалась, но в конце сдавалась. МТТ не утратил былой популярности, просто она прекратила быть настолько блестящей и яркой. Но в блогах и фан-клубах часто пишут о поддержке, сочувствии. Фанаты волнуются за свою звезду. Он уже чуть более года не выходил на сцену. А парню все хуже. С каждым днем он бледнее и унылее. - Альфис, дорогуша... - однажды молвил Меттатон, подняв потускневшие, когда-то серебряные глаза. Грустные и безжизненные, – совершенно не идущие его лицу. - Д-да? - девушка подошла к артисту и накрыла его ладонь своей. Она волновалась день ото дня за своего друга не меньше, чем те же фанаты. Каждый день, по расписанию, ученая и по совместительству врач давала парню по одной пилюле антибиотиков, не в силах смотреть на его замученное выражение лица, когда он берет таблетку в руку, и как он морщится, когда с трудом ее глотает. И каждый день, по расписанию, каждый чертов день, она исправно находит в мусорке эти самые пилюли. - Я хочу уехать куда-нибудь. Я больше не могу, - тихо говорил МТТ, чтобы слышала лишь Альфис, даже если в квартире больше никого не было. - Что? Ам-м-м.. Меттатон, ты хорошо подумал? - Вкрадчиво спросила блондинка, присаживаясь на корточки возле кресла и заглядывая в красивое, практически идеальное лицо парня, с болезненно белой тонкой кожей, теперь сочетающейся с глазами. - Конечно, я хорошо подумал, Альфис! - разозлился Метт. - Я хорошо подумал, где хочу умереть! Я прекрасно подумал об этом еще когда ты сказала мне о развитии этой сраной, мать ее, опухоли!! - взревел Меттатон, даже попытавшись вскочить с инвалидного кресла, но упал обратно, поскольку ноги совершенно отвыкли ходить за столь долгое время. - Я подумал... Альфис, - понизил голос, - мне осталась пара месяцев... Мне осталось всего каких-то шестьдесят дней до смерти... - ученая с неподдельным удивлением и испугом взглянула на друга и поняла, что он видел последние результаты анализов. Которые она так тщательно скрывала, и собиралась рассказать о них в несколько другой обстановке. - Химиотерапия мне больше не поможет... Мне больше ничто не поможет! - снова крикнул Меттатон на дрожащую девушку и тут же себя одернул. - Ох, черт, Альфи, дорогуша, прости меня... Мне жаль... Очередной приступ гормонального расстройства дал о себе знать. И Альфис прекрасно это поняла, отчего на сердце легче не стало. С МТТ это происходит не первый раз, и это невероятно тяжелое зрелище, когда сломленная звезда и кумир миллионов давится слезами, вызванными нервной неустойчивостью и чувством вины за неосторожные слова. Доктор вытерла выступившие слезы и тяжело вздохнула. - Это мне жаль... Я должна была сказать сразу... Но, раз ты так решил, то мы уедем. Я всегда за тобой. Было горько осознавать, что лучший друг и, по сути, единственная поддержка просто покинет этот мир через очень короткое время. И никто ничего не может с этим поделать.