Чертова дюжина братьев

      Только когда дверца машины захлопнулась за девушкой и появилось хоть какое-то чувство защищенности, она посмотрела на зажигалку, так похожую на настоящий пистолет Макарова, и рассмеялась. В этом смехе смешалось все: облегчение, нервозность, страх, уверенность… Постепенно он перерастал в истерику и вскоре Эмма уже не смогла бы остановиться, даже если очень захотела бы. Это состояние продлилось у Хинаты не менее получаса, но потом ее прервали люди в форме.       Представив, что они увидели. Эмма снова хихикнула. Какая-то девчонка сидит с пистолетом в машине и истерит. Тут против воли подумаешь самое худшее. А они ничего, держатся. Только вот и руки держат возле табельного оружия. Но это так, детали.       Девушка опустила окно, догадавшись, чего они ждут. -Старший лейтенант Мейко, — представился первый, приложил руку к виску.- Предоставьте права и документы на вашу машину.       Эмма, еще не отошедшая от истерики, пробормотала, немного заплетаясь: -А это не моя машина. -Не ваша? — переспросил второй офицер, словно не веря. -Да, не моя, — важно кивнула девушка.       Почему-то после истерики появилось желание пить и спать. И чем быстрее она от них отвяжется, тем лучше. Доедет домой и сразу баю-бай. И никто ей в этом не помешает.       У лейтенанта же было совершенно другое мнение. -Выходите из машины. Поедете с нами. -Куда? И зачем? А что будет с моей машиной? — В то время, как она задавала все эти вопросы, офицеры не отрывали взгляда от одной из ее рук, которыми она размахивала.       Причина такого внимания обнаружилась сразу же, как только у Эммы зачесалась спина и она решила почесать ее той рукой, от которой не отрывали взгляды полицейские. В спину уткнулся холодный металл зажигалки и по коже против воли пробежались мурашки. В этот же момент ее скрутили. Отобрали зажигалку, надели наручники и запихнули в патрульную машину. Второй, который так и не представился, проверил ее на наличие других опасных средств защиты и убийства, забрал ключи и сел в ее машину.       Уже через час они оказались в основном здании полиции. Эмму посадили в клетку и оставили одну. Хотя нет, не совсем одну. В соседней с ней камере сидел мужчина, возраста примерно ее приемного отца. Только… Он был седой. С красивым таким голубоватым отливом* волос. На пальцах у него были татуировки. Два перстня. Один в виде короны. А второй — ромба.       Девушка когда-то увлекалась татуировками и их значением и смогла кое-что понять. Перстень-корону накалывали только авторитетам, а вот с ромбами был вроде связан какой-то клан. Он глава одной из группировок. Скорее всего на ключицах или на коленях у него были наколоты звезды — их тоже могли иметь только авторитеты. Они означают то, что он никогда не будет сотрудничать с правоохранительными органами и просить скошения срока.       Однако большая часть интереса сразу же пропала, стоило только перевести взгляд на лицо мужчины. Оно было настолько печальным, что у Эммы защемило в груди. Она не выдержала. Подошла к решетке и, схватившись за нее руками, хотя в этом не было необходимости, обратилась к мужчине: -Простите, а почему вы такой грустный? Я, конечно, понимаю, что место для такого вопроса не самое подходящее, но все же… Вы очень грустный.       Мужчина поднял голову и посмотрел на девушку с удивлением. Обычно его боятся в таких местах. В этом и дальше по наклонной. Может просто не знает? Да нет, судя по взгляду, который она нет-нет, да и бросает на его татуировки, она знает многое, если даже не все. Но по виду совсем еще мелкая. Так что лично опробовать не могла. Засланная? Вполне возможно. Вот только взгляд честный и чудовищно любопытный. -А с чего мне веселиться, девочка? Меня вообще-то в убийстве своей же сестры подозревают. -Но почему? Насколько я помню воры в законе и убийцы совершенно разные понятия. -Тебе-то откуда знать? — почти весело усмехнулся мужчина.       Эмма только пожала плечами. Лично она воров в законе не знала и ничего не могла ответить. -Седой, — через какое-то время снова заговорил мужчина. -Я вижу, — брякнула Эмма, не успев зажать себе рот. Ее же сейчас тут покарают за дерзость-то такую. И плевать, что между ними решетка.       Мужчина же рассмеялся. Девочка напоминала ему сестру, которую убила какая-то тварь, чтобы отомстить ему. -Точнее приятно познакомиться, я Эмма.       Седой в последний раз фыркнул от смеха и спросил уже более спокойно: -И как же ты попала сюда, Эмма?       Девушка, подхихикивая время от времени над своим рассказом, объяснила как она сюда попала. И про зажигалку, и про машину друга, и даже про странных людей-мебель, которые оказались более умны, чем о них обычно говорят. К концу повествования Седой уже открыто хохотал над ситуацией. Эмма тоже смеялась, вспоминая лица парней. Сейчас все казалось далеким сном.