Чертова дюжина братьев

      До сада, где должно было проходить основное торжество, они доехали достаточно быстро. Точнее, доехали бы, если бы не пробки.       Однако все потерянные в дороге нервы с лихвой восстанавливались красотой сада. Множество гирлянд, перетянутых между деревьями и даже сейчас выглядевших симпатично. Эмма в восхищении представила что будет, когда они все зажгутся разом в вечерних сумерках и решила обязательно дождаться и увидеть этот момент, когда тысячи светлячков разом осветят пространство вокруг. Это должно быть потрясающе.       Но и сейчас, днем, пространство вокруг поражало красотой при видимой простоте. Да уж, если бы не гирлянды, то все выглядело бы не так величественно. Однако сам большой шведский стол и скамеечки по краю поляны выглядели более… уютно, что ли? Так, словно всегда там стояли, несмотря на белоснежную скатерть стола и ухоженный, даже новый вид скамеечек.       Гости, как оказалось, уже ходили по поляне, изредка поедая маленькие бутербродики на шпажках с гордым названием канапе, и переговариваясь, однако к спиртному никто не притрагивался. По крайней мере Эмма пьяных не заметила. Хотя возможно, что их просто утаскивали куда-нибудь, чтобы не бросались в глаза. А что? Кустов много, а гости были очень разными.       Эмма, с легким недоверием поглядывая на кусты, пошла лавировать между гостями. Вот только далеко уйти ей не дала рука Тоши, схватившая ее за запястье. — Ты почему так странно на кусты поглядываешь? Словно подозреваешь в чем-то, — поинтересовался парень, посмотрев на Эмму с неменьшим подозрением.       Хината ненадолго задумалась, решая говорить Хайто причину ее недоверия к кустам или это будет слишком странно. Представила, что было бы, если бы ей кто-то сказал что-нибудь подобное. Результат не впечатлил. Точнее впечатлил, но как-то неправильно. В итоге решила смолчать, для собственного же блага. — Конечно, вдруг он наркотиками торгует. Или, что еще хуже, людей похищает, — с достаточной долей иронии улыбнулась Эмма. — А кто ж их знает, — махнул рукой Тоши, потащив девушку за собой на буксире куда-то.       Дальнейшее время было больше похоже на какое-то смазанное пятно, с редкими яркими красками.       Вот кто-то говорит тост, после которого все совершеннолетние пьют из фужеров. Кто шампанское, кто вино или еще что алкогольное. Эмма предпочла легкое вино. Вроде бы как и пьет после тостов, а слишком не пьянеет. Уж что-что, а трезвое, или хотя бы рациональное мышление ей было необходимо.       В какой-то момент братья, подхватив Эмму, отправились на сцену — танцевать. К счастью, никто из них не был пьян, разве что немного, но на общую координацию движений это не повлияло, так что станцевали на отлично.       Почти сразу следом Мива кидала букет невесты. Эмма осталась стоять где-то вдалеке, не собираясь участвовать в общем помешательстве и битве за цветочки, но явно недооценила силу своей мачехи. Букет преодолел достаточно большое расстояние над головами других девушек и хотел пролететь над головой Эммы, но у той сработали рефлексы. Резко подпрыгнув, она перехватила в полете букет, только уже потом догадавшись ЧТО она сейчас поймала на рефлексах.       Дальше тело действовало быстрее мозга. А потому Эмма, еще не поняв что сделала, уже впихнула букет в руки Хикару, пробормотав что-то про акцию с интересным, но самопридуманным названием: «Понюхай и передай другому». После она спешно отошла подальше, надеясь что никто просто ничего не заметил, иначе странные намеки от Мивы продолжатся. А она и так уже ни один раз намекала на отношения девушки с братьями, которые она видела даже там, где ничего не может быть по определению. Точнее, не просто где., а где и с кем не может быть никаких отношений. Но, сколько бы Эмма ни пыталась доказать это, Мива все равно не верила. А уж потом Хината устала доказывать, просто махнув рукой и стараясь не обращать на намеки внимания. Ну мало ли у кого какие тараканы в голове живут. Не выгонять же их с насиженного места.       Потом были еще тосты, после которых все выпивали, время от времени перемежая это с танцами. И таки да, танцы в большинстве своем были бальными. В основном вальс, который Эмма знала достаточно хорошо, чтобы не отказывать в предложениях потанцевать, что сыпались на нее сегодня со всех сторон.       Да уж, отдохнуть она просто не успевала, поскольку только-только оправившись от одного танца, сразу переходила к другому. Однако это ей даже нравилось. Это чувство полета в те краткие мгновения, когда ее кружили, едва заметно приподняв от пола было просто незабываемо.       Но так хорошо было не всегда. Иной раз попадались и такие, которые и танцевать-то умели только на уровне подергать ногами и руками туда-сюда, да головой потрясти. И после каждого такого танца девушке хотелось убивать. Или хотя бы где-нибудь отдохнуть. И она, наконец, не выдержала. Лампочки обещали включить только через полчаса, так что время у нее еще было. Наконец, девушка решилась.       Тихо шепнув Тоши на счет того, что она ушла отдохнуть и получив в ответ что-то невразумительное, Эмма скользнула по одной из дорожек вглубь сада, где были слышны лишь отзвуки музыки и ничто не мешало посидеть в тишине. Да, как оказалось посидеть здесь тоже возможно — перед небольшим прудиком было три-четыре ступеньки, достаточно высоких, чтобы усесться без неудобств. И, что самое главное, если снять кеды, то можно было вытянуть и даже немного помочить ноги, что тоже считалось плюсом, причем достаточно внушительным.       Все это Эмма и сделала, да еще и глаза прикрыла вдобавок, отдыхая душой и телом от множества гостей, шумящих вдалеке. Тишина дарила успокоение, лишала способности сопротивляться своему успокаивающему влиянию. И Эмма сдалась, полностью отпуская все свои мысли в свободный полет и просто наслаждаясь вечером. Тихой мелодией издалека, криками птиц, мягким теплым ветерком, хрустом ветки откуда-то из-за спины…       Стоп. Хруст ветки. Глаза девушки открылись, словно обладая своей волей, а спина распрямилась. Эмма напряглась, готовая в любой момент встать и отбиваться, или же хотя бы сбежать к людям. Там спокойно, там ее не достанут. Ехидный внутренний голос тут же напомнил, что похитили ее вообще днем на улице, так что люди могут не оказаться полезны и сейчас. Но вот подождать и посмотреть кто там есть — необходимо.       Девушка напряженно всматривалась в густую листву деревьев, ожидая когда же оттуда кто-то появится. Минуты летели дальше, но здесь, казалось, что время если и не перестало идти совсем, то замедлилось настолько, насколько это вообще возможно. Взгляд улавливал любое малейшее движение, а присутствие адреналина в крови помогало запомнить все в малейших деталях.       С удивительной ясностью запомнились ветки, раздвигаемые рукой. От этого медленного движения Эмма испытала еще больший страх, чтобы потом почти сразу рассмеяться. Облегченно, хоть и немного нервно от пережито стресса. Она вообще после того похищения слегка нервной стала. — Что смешного? — недоуменно нахмурился Азуса, выбираясь из объятий деревьев и отряхиваясь от налипших листьев и веточек. Какой черт только дернул его идти не по дорожке, а через деревья?       Эмма не ответила, с интересом наблюдая за тем, как парень пытается очистить свой костюм от налипшей грязи. И, стоит признать, получалось у него вполне успешно. В процессе очистки парень присел рядом с уже сидящей Эммой и повторил свой вопрос, получив в ответ что-то невразумительное на счет старой шутки или чего-то подобного. Недоуменно пожав плечами, Азуса просто перевел разговор. — А я вообще тебя искал.       Эмма испытала что-то, похожее на тревогу. — Зачем? Я вроде бы не терялась, — с улыбкой поинтересовалась Эмма. — Поговорить, — сказал, как отрезал.       Хината как-то интуитивно ощутила, что разговора избежать не удастся, даже если она будет путать парня по мере своих сил. Так что, наверное, лучше будет не вредничать, а просто дать высказаться. — О чем? — Я хотел кое-что спросить… Точнее сказать. Нет, сначала спросить, а потом сказать. Черт, точнее сказать и спросить, — парень путался, сбивался, но все же смог правильно выразить мысль. — Успокойся, никто никуда не спешит, — тихим голосом проговорила Эмма, вселяя в парня уверенность. — Вдохни, выдохни и соберись с мыслями. Я подожду. Можем даже отложить этот разговор, если хочешь, конечно. — Нет-нет, сейчас, — спешно отказался Асахина, собираясь с мыслями. Он твердо посмотрел на Эмму. — Я хотел кое в чем признаться. — Грехов не отпускаю, — на грани слышимости пробормотала Эмма, вздохнув.       Азуса же ее слов не услышал, продолжая. — Не знаю когда и как это произошло, но я полюбил тебя. И это не та любовь, что обычно бывает между родственниками, а совершенно другая, зарождающаяся между парнем и девушкой. Я, конечно, понимаю, что мы родственники, но ведь только формально! Это не может помешать настоящим чувствам. Если они, конечно, есть, — в середине предложения Азуса кричал, но к концу затих, голос его был едва слышен.       Но в нем было столько чувств, что совесть не позволила девушке свести все к шутке или же начать пудрить парню мозги. А потому Эмма со вздохом ответила, стараясь не смотреть в глаза парня, что грустнели все больше и больше от каждого ее слова, причиняющего ему огромную боль. — Прости, но я не могу ответить на твои чувства. Как бы мне не хотелось сказать обратное, но я могу увидеть в тебе только брата. И, соответственно, чувства я испытываю к тебе только братские. И прости, что тебе пришлось это услышать.       Хината ощущала на сердце ужасную тяжесть, но сделать ничего не могла. Она даже не могла облегчить боль парня, хоть и намеренно избегала слова «люблю». Отчасти это было потому что она пыталась причинить Азусе меньшую боль, настолько это возможно в такой ситуации, а отчасти потому что она просто не могла произнести его. Язык просто прилипал к небу и отказывался двигаться. По большей части это было потому что она еще ни разу никому не говорила таких слов, предпочитая показывать свое отношение действием. — Я все равно не отступлюсь, — через какое-то время уверенно оповестил Хинату Асахина. — А я не изменю своего решения, — просто ответила ему на это девушка. — Вот и узнаем кто упрямее, — Эмма с облегчением отметила на лице парня, хоть и слабую, но искреннюю улыбку. — Узнаем, — облегченно кивнула Эмма, вставая.       Однако почти сразу она села обратно, чтобы удобнее было надеть обувь, которую она не додумалась надеть раньше. Зашнуровывать кеды — это та еще морока, но если приноровиться, то можно все делать достаточно быстро.       У Эммы подобной сноровки не было, так что зашнуровывала она свою обувь достаточно долго. Но результат того стоил. Азуса же все это время сидел рядом, даже не думая уходить. Или, что тоже возможно, он просто не хотел идти один. Ну или были еще какие причины, коих Эмма не знала.       Только сейчас Эмма заметила, что сумерки уже наступили, а значит пора было возвращаться, вдруг она могла еще успеть на включение лампочек. Только это и помогло ей встать с насиженного места и пойти в сторону музыки. Азуса поднялся и молча пошел следом, но где-то на середине пути отстал, решив пойти другой дорогой.       Эмма только и сделала, что мысленно отметила это его действие, решив дать ему время побыть наедине с собой и подумать. Потом он и сам придет, не заблудится ведь.       И вот, наконец, Хината вышла к центру сада. Но, к ее большому разочарованию, лампочки уже включили. Красиво, конечно, но хотелось увидеть этот резкий переход, когда их только включали. Однако, похоже, не судьба…