Пуля

— Я ждал от тебя большего, — его слова были первым, что услышала Гэз, стоило ей ступить на порог. — Не думал, что это задание вызовет у тебя затруднение. Галахад был хмур и, не дожидаясь объяснений, закрыл дверь и ушел в свой кабинет. Он налил себе виски и, слегка покачивая бокалом, повернулся к вошедшей вслед за ним девушке. — То есть, вы убили свою собаку, когда от вас это требовалось? — спросила она, резким движением головы смахивая упавшую на глаза челку. — Хороший агент Кингсман должен уметь расставлять приоритеты, чем-то жертвовать, — ответил Гарри. — А еще исполнять приказы. Он подошел к чучелу мышино-серого терьера и холодно взглянул на Гэри. Она переводила взгляд с собаки на мужчину, отказываясь верить своим глазам. — Это Мистер Пинки, — сказал мужчина. — Я решил, что даже после смерти он может всегда быть с нами. — Да вы чертов псих, — протянула она, невольно сделав шаг назад. — Убить свою собаку и сделать из нее чучело?! Да вы из ума выжили! Харт стиснул зубы и, стремительно сократив расстояние между ними, процедил: — Патроны холостые. Гребанные холостые. Я выстрелил в Пинки, после чего выходил его у себя дома, и он прожил у меня одиннадцать лет, пока не умер от панкреатита! В его карих глазах на мгновение блеснули злость и раздражение, но потом его взгляд снова приобрел аристократическое спокойствие. Гарри вздохнул и, развернувшись, подошел к своему столу. — Блеск, — фыркнула она, полностью осознавая, что теперь ей придется вернуться домой к придурку-отчиму. Видимо, Гэз сделала это достаточно громко, ибо Галахад незамедлительно ответил: — Не то слово. В Кингсман отдают свою жизнь, только спасая другую. Девушка как-то по-злому хмыкнула и, подойдя к столу Галахада, оперлась на него руками. — Интересное замечание. А как же та девушка, которая утонула, когда вы решили так гостеприимно залить водой нашу спальню? — спросила она. — Она жива и сейчас работает у нас в департаменте, — ответил Гарри, слегка наклонив голову. — Думаю, разговор на эту тему больше не целесообразен. Он слегка изогнул бровь и опустил взгляд на экран ноутбука. Но девушке отнюдь не казалось, что они закончили. — И что мне теперь делать? — задала она, наконец, тот вопрос, который мучил её с самого провала теста. Она ожидала, что у Харта и на этот вопрос найдется ответ очень быстро, но он молчал, будто давая девушке додумать все самой. Он поднялся, обойдя стол, облокотился на него и взглянул так, что даже в этом взгляде, лишенном всяких эмоций, она увидела страшный ответ на свой вопрос. — Боюсь, тебе придется вернуться к семье, — сказал Гарри. — Твое обучение в Кингсман окончено. Это прозвучало как приговор. Смертельный приговор. Ведь теперь ей снова придется выслушивать крики пьяного отчима и его дружков, смотреть на осунувшееся неухоженное лицо матери и просирать свои «отличные умственные способности». Все это так явно всплыло у нее перед глазами, что по спине пробежал холодок, а щеки загорелись, словно предчувствуя пощечины, которыми будет награждать её отчим. Гэз вышла из оцепенения, только когда Гарри едва ощутимо коснулся её плеча. Она моргнула, пытаясь снова вернуться в реальность. — Я могу отвезти тебя домой и поговорить с твоими родственниками, если ты хочешь, — сказал Харт. — Благодарю за любезность, но я, пожалуй, воздержусь, — огрызнулась она. Компьютер на столе запищал, и Галахад, скользнув взглядом по её лицу, отвернулся к монитору. А Гэри было настолько больно находиться здесь, что она, не дожидаясь, пока он освободиться, развернулась и пошла прочь. Ей сейчас хотелось что-нибудь сильно ударить от чувства безысходности и злости, заполнявшего её. И хотя она понимала, что Гарри тут совершенно не причем, она всё равно злилась на него. — Можно было и попрощаться, — услышала девушка за спиной, уже спускаясь по лестнице. — Ты очень быстро забыла о манерах. — К дьяволу манеры! — крикнула Гэз, резко повернувшись. — Поверьте, Дину будет на них насрать! Больше она не сказала ни слова.

***

Дома ее ожидало то, что она и предполагала. Настроение в семье ничуть не изменилось за время её отсутствия. Хотя это скопление людей трудно было назвать семьей. Выслушав очередной жаркий монолог отчима, Гэри вошла в свою комнату и рухнула на кровать. Она настолько вымоталась, что почти сразу уснула, несмотря на громкие голоса за дверью. Сон был тяжелый и неприятный, один из тех, после которых чувствуешь себя более уставшей, чем была. Ей снился несчастный Джейби, ставший её камнем преткновения, Галахад и что-то еще. Все это представляло собой такую кучу дерьма, похожего на бред сумасшедшего, что разобраться в ней было невозможно. Девушка проснулась от легкого прикосновения к плечу, сопровождаемого громким ударом где-то в квартире. Она вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стояла мама, наклонившись к самому лицу. — Проснись, Гэз, — ласково сказала она. — Там тебя спрашивает какой-то мужчина. Говорит, что он из этого Кингсман. Гэри вскочила и быстро зашагала к двери. Она была уверена, что это был Гарри, и потому была очень удивлена, когда в дверях увидела Мерлина, который старательно игнорировал «выпады» её отчима. — Мерлин? — спросила она, протискиваясь между родственником и дверью. — Что вы здесь делаете? — Добрый вечер, Гэри, — ответил мужчина. — Мы можем поговорить? Он многозначительно взглянул сначала на Дина, потом на девушку, и та, коротко кивнув, вышла на улицу и закрыла за собой дверь. Недалеко от её дома стояло знакомое черное такси. — Мы куда-то едем? — спросила она. — Пока нет, — ответил мужчина, открывая ей дверь, — просто я не хочу лишних ушей. Гэри непонимающе покосилась на него и села в машину. Мерлин занял место за рулем и, достав из кармана телефон, начал что-то искать в папках. — Дело в том, что сегодня днем Галахад отправился на задание и был ранен, — серьезно сказал он. — Теперь нам нужна ваша помощь. Мужчина еще что-то говорил, но его Гэз уже не слушала. Когда Гарри пострадал еще в самом начале её учебы в Кингсман, она очень сильно переживала, хоть внешне и не показывала этого. Но сейчас это было другое чувство. Чувство стыда за её поведение при их последней встрече заполнило её, приобщаясь к жуткому страху и шоку. — Вы слушаете? — спросил Мерлин, укоризненно взглянув на девушку. — Да, конечно, — соврала она. — Так вы согласны помочь нам? — сказал мужчина. Гэз кивнула, все еще пытаясь осмыслить ситуацию. Странно, но сейчас все нецензурные слова, которыми она обычно описывала самые хреновые ситуации своей жизни, куда-то исчезли, и в голове повис лишь один вопрос. — Могу я увидеть его? — озвучила его она. Мерлин несколько секунд смотрел на нее, не мигая, но потом кивнул и завел машину. Они больше ни о чём не говорили. Гэри невидящим взглядом смотрела на мелькающие за окном окрестности и хотела как можно скорее добраться до места. Внутри нее плескался страх, что они не успеют вовремя. Наконец показался знакомый особняк в бело-желтых тонах, окруженный шикарными газонами и садами. Как только машина остановилась, Гэз выскочила из нее и, быстро поднявшись по лестнице, остановилась в ожидании Мерлина. Коридоры особняка еще никогда не казались ей такими длинными. Каждый раз, заворачивая за угол, она надеялась увидеть нужную комнату, но Мерлин быстро проходил мимо каждой из них. В конце концов, он остановился у светло-серой двери и, сказав что-то молоденькой медсестре, тихо открыл её. — Он пытался уклониться от пули, но она всё же задела его голову, поэтому пока что он в коме… Поговорить вам не удастся, — предупредил он, пропуская девушку вперед. — Я буду ждать здесь. Дверь за ней закрылась, и Гэри осмелилась поднять взгляд на больничную койку. Гарри был бледен, обычно идеально причесанные волосы беспорядочно торчали из-под повязки, часть лица была скрыта под трубками, приклеенными пластырями. Девушка медленно подошла ближе и села на табуретку, стоявшую у кровати. Она не знала, что делать. Когда в последний раз Харт был в подобном состоянии, она была погружена с головой в учебу и чисто физически не могла навещать его часто. Сейчас ей было стыдно за свой тон, за выражения, которые она говорила ему при их последней встрече. Ей хотелось извиниться, но какой смысл, если он в коме? — Вот ведь дерьмо… — пробормотала она. Черт. Опять эти ругательства. Гэри мысленно еще раз чертыхнулась и пропустила короткие каштановые волосы сквозь пальцы. Она несколько секунд просидела неподвижно, уставившись на монитор, по которому бежали зигзаги его сердцебиения. — Вы говорили, что в Кингсман умирают только когда жертвуют собой ради другого, — сказала девушка. — Вы пытались кого-то спасти? В ответ лишь монотонный писк приборов. — Думаю, что нет, — продолжила она. — Я надеюсь, что нет. Поэтому… Не умирайте, мать вашу… Пожалуйста. Гэз вздохнула и взглянула на Галахада. — Знаете, — спустя несколько минут сказала она, — а ведь если бы я пристрелила эту чертову собаку, все, может быть, пошло бы по-другому. Вы наверняка слышали про альтернативную реальность или что-то вроде того… Возможно, мы бы сидели сейчас где-нибудь в баре или у вас дома и отмечали мое назначение за бокальчиком славного Гиннесса… А может на вашем месте сейчас была бы я… Девушка усмехнулась. «Пути Господни неисповедимы», — невольно пронеслось в голове. Гэри взяла его за руку и, тяжело вздохнув, осторожно легла щекой на его ладонь, все еще глядя на его бледное лицо. Пальцы были ужасно холодными и немного шершавыми. Так она провела несколько минут, рассказывая ему о своем «воссоединении» с семьей. Она знала, что он её не слышит, а если и слышит, то всё равно не осознает этого, но почему-то здесь было гораздо спокойней, чем где-либо. Несмотря на ужас положения, внутри было умиротворенно и светло. — Простите меня за мое хреновое поведение, — пробормотала Гэз. Ей показалось, что что-то в его лице изменилось. Словно кончики его губ едва заметно дернулись. Скорее всего, просто показалось. Сейчас девушка понимала, что он был для нее кем-то более значимым, чем просто наставником. Он был отцом. Нет. Он был всем.