flip

Чонгук пытается осознаться и проследить цепочку событий, которые привели к тому, к чему привели, но, как оказывается, слишком поздно. Тэхен, сидящий у него на коленях, вот уже несколько минут размазывает по чонгуковой шее свои слезы, сопли и слюни. Чонгук подхватывает его под колени, стараясь устроиться поудобнее. Они сидят на полу в спальне, и Чонгук в который раз с досадой вспоминает, как согласился с Тэхеном, что кровать лучше футона. Сейчас не пришлось бы делать лишних движений с довольно тяжелым телом на руках. В какой-то момент он выпадает из реальности и просто наблюдает за тем, как еле теплая тэхеновая рука пытается пробраться под резинку его домашних штанов. Он смотрит на раскрасневшееся тэхеново лицо, на его заплаканные глаза и опухший нос, но несмотря на это, Чонгук чувствует прилив какой-то необъяснимой нежности. Он ловит тэхеновы губы своими, те оказываются мокрыми и солеными, и Чонгук очень надеется, что это из-за слез, а не из-за соплей. Тэхен что-то неразборчиво не то скулит, не то стонет и жмется всем телом к чонгуковой груди. Никто из них не рассчитывал, что эти не самые приятные выходные закончатся так. Погода в Тэгу слишком холодная для конца марта. Тэхен щурится на солнце и сильнее кутается в легкую куртку, в который раз давая себе мысленный подзатыльник за то, что не оделся теплее. Вот так всегда, как только зима заканчивается и погода становится хоть немного лучше, он сразу же надевает легкие вещи, таким образом пытаясь то ли приблизить приход весны, то ли слечь с температурой. Последнее выходит успешнее. Он стоит над большой лужей, переливающейся радужными разводами бензина. Жутко неэкологично - заметил бы Намджун, если бы это увидел. Но его здесь нет, тут только Чонгук, Тэхен и дяденьки-грузчики, выносящие из маминого дома старую мебель. Чонгук сосредоточенно управляет процессом, ходит по комнатам, о чем-то переговариваясь с рабочими, и Тэхен вообще не догоняет, зачем сам он тут нужен, потому как даже не знает, куда эту мебель увезут. Честно говоря, так похуй, в дом он даже не стал заходить. Удивительно, как вообще Чонгук смог его убедить, что продажа дома необходима. Чем дольше Тэхен смотрит в эту грязно-радужную лужу, тем больше хочется в ней утопиться, так чтобы ни один спасатель не смог даже найти его холодный безобразный труп. - Тэхен, нужно, чтобы ты посмотрел, что из того, что осталось, можно выкинуть, - Чонгук появляется сзади совсем неожиданно, Тэхен дергается и оборачивается на голос. Чонгук в расстегнутой черной кожанке поверх бежевого свитера с крупной вязью, его черные волосы взъерошены, и вид у него ужасно усталый. Синяки под глазами и хриплый голос, даже лицо бледнее, чем обычно. И если Юнги лягушка, то Чонгук ворона. Тэхен усмехается, на что в ответ получает непонимающе выгнутую бровь. - Хорошо, но я не хочу туда идти, - Тэхен хоть и соглашается, но с места не двигается, в упор смотря на Чонгука. Тот тяжело вздыхает и, немного морщась, прикрывает глаза. - Я понимаю, но это не прихоть, а необходимость, - он вытаскивает руку из кармана и протягивает ее Тэхену. - Пойдем, я буду рядом. Обещаю, что ничего не случится, - Чонгук даже не успевает закончить фразу, как Тэхен на автомате хватается за протянутую холодную ладонь. Чонгук тянет его внутрь дома, и Тэхен пытается понять, что чувствует сейчас. С одной стороны, этот дом часть как счастливых, так и ужасных воспоминаний, от этого очень тоскливо и больно почти на физическом уровне. С другой стороны, у него есть Чонгук, который держит его руку так крепко и уверено, что сомнений почти не остается. Он делает глубокий вдох перед тем, как войти следом за Чонгуком. Дом полупустой, некоторые вещи покоятся в больших коробках у входа, мебели как таковой нет, только одинокий потрепанный временем и событиями диван, неудобно стоящий посреди коридора. Тэхен слышит, как его собственное сердце отбивает неровный ритм, стучась о ребра так, будто хочет их сломать. В прихожей нет никого, кроме них. Чонгук поворачивается к Тэхену лицом, утягивая в свои объятия и прижимаясь губами к виску. Его губы сухие и холодные. Тэхен прикрывает глаза, вдыхая запах чонгуковой куртки. Она пахнет улицей и усталостью. - Давай побыстрее здесь закончим и поедем домой, - голос Чонгука гудит над ухом. - Включим какой-нибудь тупой фильм. Какой захочешь, - он выдыхает, крепче прижимая Тэхена. - Хочу "Девять ярдов", - Тэхен готов поклясться памятью своего покойного пса, что Чонгука перекосило, но он сам виноват, что дал право выбора. Они смотрели этот фильм, наверное, раз сто, и Чонгук, конечно, никогда не признается и в том числе и себе, что совсем чуть-чуть ревнует Тэхена к Брюсу Уиллису. Ну хотя как тут не ревновать, это же Брюс. Разбирать старые коробки оказывается сложнее, чем они думали. Тэхен почти на каждую вещь, которую Чонгук предлагает выкинуть, угрожает выкинуть его самого. Коллекция фантиков, сломанные игрушки, старые диски, третий, седьмой и двенадцатый том манги Наруто и школьные тетради - все это резко становится очень нужным и "ты ничего не понимаешь, Чонгук, это память". Чонгук делает вид, будто проникся, но сам украдкой складывает все это в большой черный мусорный пакет. Весь день Чонгук испытывает странное волнение, сродни с плохим предчувствием. Понятно, что в данной ситуации не стоит ждать чего-то хорошего, но ощущение поджидающего пиздеца не покидает ни на минуту. Когда Тэхен говорит, что хочет подняться в мамину спальню, у Чонгука холодеют руки. Комната встречает их пустотой и сквозняком. Тэхен не спрашивает, куда делись все вещи. Он еще дома решил, что нужно идти дальше, хоть это нелегко. К тому же, Чонгук ответственный парень, и ему можно довериться. Грустных флешбеков не случается, Тэхен просто обводит помещение взглядом, не чувствуя ничего. К нему приходит осознание того, что прошло уже восемь лет, и на секунду от этого становится страшно. Он поворачивается к застывшему в дверях, как мраморное изваяние, Чонгуку, и успокаивается. Тэхен не знает, почему он так ему доверяет, такое вообще впервые. До Чонгука у него были всего одни отношения, закончившиеся отвращением. Тэхен думал, что больше не сможет никому доверять после роли молоденькой любовницы женатого мужчины. В репетиторе японского языка, по сути, не было ничего такого: высокий японец сорока пяти лет, темные волосы с легкой сединой, большие руки и морщины вокруг почти черных глаз. Тэхену в его двадцать он казался идеалом с его харизмой и умом. Интересный собеседник и талантливый педагог, но вот семьянин из него так себе. Но кроме неоднозначных отношений с репетитором у Тэхена была еще одна проблема. Проблема эта - двоюродный брат Хосока, тэхенового однокурсника. - Прости, но мой идеальный тип - взрослые умные мужчины, которые могут сами купить мне хотя бы кофе, - глаза Тэхена насмешливо-злые, восемнадцатилетний Чонгук под таким взглядом хочет провалиться под землю и извиниться за то, что родился. - Я могу купить его тебе, если ты так хочешь, - звучит не так уверено, как хотелось бы. Тэхен заносчивая язва, но не нравиться не может. Чонгуку хочется доказать ему, что он сам уже "взрослый и умный мужчина". Он расправляет плечи, смотрит с вызовом из под черной рваной челки прямо в тэхёновы безразличные глаза. Видел бы его сейчас Хосок, точно бы засмеял. Крутой и серьезный отличник и спортсмен Чонгук стелется как школьник (каковым и является, кстати) перед стервозным Тэхеном. Это не то что нужно, после тяжелого двенадцатичасового учебного дня. Он уже жалеет, что перевелся в сеульскую школу, сидел бы сейчас в Пусане с мамой и братом, но амбиции сильнее, чем усталость. Хосок как хен классный, но вот его друзья, которые шарятся по их квартире даже когда Хосока нет дома, очень бесят. Все кроме Тэхена, тот бесит по другой причине. И вот сейчас не понятно, что он забыл в хосоковой квартире без наличия Хосока как такового. - Ты серьезно? - Тэхен закатывает глаза и раздраженно вздыхает. - Дело не в кофе, просто мне не нужны твои сэкономленные на обедах деньги, - он отворачивается обратно к телефону, игнорируя сердитый чонгуков взгляд. - Я вообще-то работал летом! - звучит не очень, но Чонгук хотя бы попытался. - Все, закрыли тему, - Тэхен усмехается. - Поговорим лет через десять. - А что будет через десять лет? - Ты будешь в моем вкусе. Тэхен не знает, что сложнее: соответствовать взрослому мужчине или избавиться от надоедливого хвоста в виде Чонгука. Вопрос риторический, потому что читать Сартра и делать умное лицо раздражает больше, чем подъебывать чересчур уверенного школьника. Юнги тэхеновы метания не понимает. - Ты даже не любишь кофе, так нахуя? - Юнги качает головой на то, как Тэхен пытается пить черный кофе без сахара при этом смешно морщась. - Видел бы ты сейчас свою рожу. - Хен, отъебись, - кофе в стакане как назло никак не кончится. - Сэнсэй его любит. - Ты в курсе, что можешь не любить то, что любит он? - Юнги усмехается. - Ты знаешь, что такое "индивидуальность"? Но Тэхен его не слышит, он листает ленту инстаграма и совершенно случайно открывает профиль Чонгука. Желание съездить тому по морде только усиливается. Он на всех фото такой красивый, что бесит. И друзья его пришибленные бесят, и откуда у выпускника старшей школы только есть время на что-то, кроме учебы. Последняя фотка - селка с каким-то чуваком с розовыми волосами и пухлыми губами, сделанная в кино с хэштегом deadpool. Тэхен может быть тоже хочет сходить на этот фильм, но не пойдет, потому что стыдно перед сэнсэем. И вообще, у него еще не дочитан томик "Ста лет одиночества". Этой мыслью он делится с Юнги, тот закатывает глаза и лезет в задний карман, доставая оттуда помятую купюру в пять тысяч вон: - На вот, возьми, это благотворительность, - он протягивает деньги ничего не понимающему Тэхену. – Иди и купи себе мозгов. - Не смешно, блядь, - Тэхен поджимает губы, смотря на Юнги как на идиота. Но идиот тут один, и они оба понимают, кто это. - А по-моему смешно то, - Юнги пожимает плечами, убирая купюру обратно в карман, - как взрослый мужик изменяет жене с мальчиками, - он усмехается снова. - С другой стороны, может это японская традиция и у самураев так принято. Я просто не знаю, надо бусидо прочитать, - Юнги на секунду замолкает, будто пытаясь вспомнить, что еще хотел сказать. - У него же еще сын есть? Сколько ему лет? - Восемнадцать. - На этот случай есть одна старинная пословица: "Если твой самурай женат и у него есть взрослый сын, то бросить ты его должен к чертовой матери". Юнги ржет, хотя это вообще не смешно, Тэхен влетел на десять из десяти, и что теперь делать не знает. Трахаться с мужиком, чей сын всего на два года младше его самого, это еще додуматься надо. Апогеем всей этой ситуации становится супернеловкое знакомство с женой сэнсэя. Это оказывается милая ухоженная японка, молодо выглядящая для своих лет. Тэхен пришел забрать задания по разговорному и никак не ожидал застать ее дома. Женщина говорит, что сэнсэй только уехал, но оставил задания. Она приглашает на чай, и услышав отказ, просит немного подождать в коридоре. Тэхен ждет и считает минуты, до того как сможет покинуть квартиру. Дверь за его спиной открывается, в прихожую входит Чонгук. У Тэхена сердце падает в пятки. Через секунду до него доходит, что это не Чонгук, а просто парень очень на него похож и в форме чонгуковой школы. Он безразлично окидывает Тэхена взглядом и кивает вместо приветствия. Уже сидя в автобусе, Тэхен пытается избавиться от неприятного ощущения после встречи с семьей сэнсэя. Так ужасно он себя чувствовал в последний раз, когда тетя с бабушкой спрашивали про отношения с девушками. Просто теперь стало совсем не понятно, как себя вести с сэнсэем, ведь у той, кого они обманывают, наконец, появилось лицо. Теперь это не просто расплывчатый образ женщины с семейной фотографии. У нее есть имя, усталая улыбка и серебряная заколка в темных волосах. Тэхен с ужасом вспоминает, как они с сэнсэем выбирали ее в качестве подарка на годовщину их свадьбы. И вдруг становится так больно и противно, что Тэхен еле сдерживается, чтобы не завыть в голос, как побитая псина. Не о таких отношениях он мечтал, но и все бросить не может. Сама мысль о том, что им нужно расстаться пугает. В конце концов, кроме этих больных отношений, у него по сути ничего и нет. И поэтому когда сэнсэй говорит, что он уезжает обратно в Японию и, скорее всего, навсегда, у Тэхена холодеют руки и сердце готово остановиться. Он не знает, что сказать, на глаза наворачиваются слезы, но Тэхен трет их, не давая слезам пролиться. Сэнсэй просит успокоиться и понять все правильно. Он говорит много всего: и о том, что любит его, но у него кроме любви есть определенные обязанности, и о том, что ему самому тяжело, но Тэхен ведь такой молодой и обязательно поймет его, когда станет старше. Но ни одно из этих утешений, конечно, не действует. Только и остается, что жалеть себя. Это Тэхен и делает, всю следующую неделю не выходя из своей квартиры. Настроения нет вообще, но оно умудряется скатиться еще сильнее, когда Юнги приходит проверить не сдох ли он. - Ты, бля, вообще не помогаешь, - стонет Тэхен, утыкаясь в подушку. - Да, не помогаю, - Юнги кивает и делает музыку погромче. - Я готовился, даже сделал тебе грустный японский плейлист, - он устраивается под боком у Тэхена поудобнее, подбирая ноги под себя, смотря сверху вниз. Его рожа настолько самодовольная, что если бы за мудозвонство давали бы дэсан, то Юнги обошел бы всех претендующих. И когда Тэхен решает, что этот дебильный спектакль уже закончен, Юнги вдруг набирает воздух в легкие и начинает подвывать на корявом японском, поющему на бэкграунде Тэмину: - Сайонара хитори... - О боже, твой японский отвратительный! - Тэхен уже готов совершить сэппуку, лишь бы Юнги наконец заткнулся. - О боже, твой бывший ебырь отвратительный! - зло передразнивает Юнги, продолжая мерзко петь, не попадая в музыку. - Только конченные чмошники говорят такое людям, - Тэхен обиженно поджимает губы и отворачивается к стене. - Ты там ноешь что ли? - Юнги пытается развернуть Тэхена на себя, но тот дергается, накрывая лицо подушкой. - Да не ною я, у меня просто аллергия на таких уебков, как ты, - даже из под подушки слышно, как тэхенов голос дрожит. Юнги пару минут молчит, слушая судорожные всхлипы из-под подушки. И, наконец, не выдерживая, в примирительном жесте кладет руку на тэхеново плечо. Он не знает, что нужно делать в таких ситуациях. Потому что с одной стороны, Тэхен долбоеб, но с другой, его все-таки жалко. Юнги просто надеется, что тот через какое-то время успокоится и поймет, что это расставание самое правильное решение из всех возможных. В первые два месяца Тэхен честно копит деньги на переезд в Японию и даже узнает, что нужно для перевода в Токийский университет. Но вскоре понимает, что затея эта провальная. В Японии у него никого нет, да и сэнсэй вряд ли будет рад, узнав, что Тэхен поехал за ним. К тому же странная эмоциональная привязанность к Чонгуку ставит под сомнение тэхенову адекватность. Для начала неплохо бы разобраться в себе, а потом уже принимать важные решения. Ведь Чонгук стал чем-то вроде обыденности. Тэхен привыкает к нему быстрее, чем понимает это. Чонгук вообще-то классный, с ним хорошо и спокойно, но он все еще гребаный школьник, и это отстой. А еще у него слишком много дурацких друзей, к которым Тэхен, по правде говоря, очень ревнует. - Что ты пьешь? - спрашивает Чонгук, не отрываясь от учебника и продолжая что-то писать в тетрадке ровным почерком. - "Зеленую фею", - Тэхен падает рядом под бок Чонгука, сжимая в руке стакан с зеленой жидкостью, тот недоверчиво смотрит и тянет за рукав тэхеновой кофты, принюхиваясь. - Это же соджу и зеленая газировка. - Ну так, считай почти абсент, - Тэхен пьяно смеется прижимаясь к Чонгуку ближе. - О, математика, фу. - Фу - это то, что ты пьешь, - получать тычки под ребра от пьяного хена неприятно, но приятно, наконец, чувствовать его рядом. - И что ты тут опять забыл? Хосок-хена сегодня не будет. - Чонгукки, а ты хочешь со мной встречаться? - Тэхен наваливается еще сильнее, не давая писать. - Хен, давай-ка ты пойдешь спать, а? - Чонгук пытается отодвинуться, но вездесущие тэхеновы руки не позволяют двинуться. - Ты не ответил! - зеленая жидкость проливается и течет по пальцам вниз на пол. Чонгук закатывает глаза и забирает стакан из тэхеновых рук, ставя на стол рядом с учебником. - Да, хочу, ну и что? - Ничего, ты мелкий еще, - Тэхен снова смеется, облизывая липкие пальцы. Чонгук залипает. - Ты старше меня на два года, мне ждать до пенсии что ли? - вся ситуация начинает бесить, Чонгук морщит нос и смотрит исподлобья. - Вы так похожи с его сыном, пиздец просто, - Тэхен смотрит на него так, будто видит впервые. - Если бы я был женщиной, а ты был его сыном, то я бы мог быть твоей мачехой. - Что за хуйня творится в твоей голове, - Чонгук даже не знает как на это заявление реагировать. - Ты не женщина, а я не твой пасынок. - Ты прав, но проблема все еще не решена, - Тэхен снова берет стакан с алкоголем, делая большой глоток. - Как мы с тобой, например, заниматься сексом будем? В воскресенье в три, в перерывах между твоими дополнительными занятиями? - А я думал, что секс для тебя не главное, иначе как объяснить твою любовь к старикам, - Чонгук усмехается, снова забирая соджу из рук Тэхена, и, немного подумав, тоже делает глоток. - Мне хотя бы не нужны таблетки, чтобы им заниматься. - Он не старик, - Тэхен замолкает, обнимая руку Чонгука и погружаясь в собственные путаные мысли. - Чонгук, почему ты меня любишь? - Не знаю, разве должна быть причина? Люблю и все, - Чонгук прикрывает глаза, пальцами потирая переносицу. - Нет, так не бывает, должна же быть причина, - Тэхен кивает, будто подтверждая свои слова. - Да нет ее, я же говорю, - Тэхен хмурится и пытается отсесть от Чонгука подальше, но его уже заметно штормит. Чонгук сдается. - Мне просто нравится быть рядом с тобой... Зачем вообще спрашиваешь? Я просто по факту тебя люблю. - Мне кажется, что я тебя тоже, - шепот Тэхена почти не разобрать, но Чонгук его слышит. - Что? - Что слышал, но я не знаю, что с этим делать. Я все еще не забыл сэнсэя, - Тэхен морщится и зарывается пальцами в волосы. Чонгук молчит и таращится своими большими черными как у вороны глазами. Тэхен ежится под таким взглядом. Он не планировал говорить Чонгуку о своих чувствах, но слова сами вырвались, и теперь никто из них не знает, что делать с этой информацией. Чонгук такой красивый сейчас, даже в домашних шмотках, Тэхен не выдерживает. Он пролезает в расстояние между столом и чонгуковым животом, забираясь тому на колени. Крышу рвет нещадно то ли от выпитого спиртного, то ли от нерастраченной любви. Тэхен в порыве чувств прижимается губами к маленькому шраму на щеке Чонгука. - Чонгук, ублюдок, ты ведь знал, что так будет? Чонгуковы глаза совершенно ненормальные, черные как чернила или нефть, затягивают, под их взглядом Тэхен чувствует себя абсолютно беспомощным: - Ну и каково это? Всегда получать, то что хочешь? - Охуенно, - Чонгук кривит губы в усмешке, откидываясь спиной к стене, продолжая гипнотизировать Тэхена взглядом. - Я тебя ненавижу. Тэхеновы принципы и убеждения идут нахуй, стоит Чонгуку притянуть его ближе. Полная и безоговорочная капитуляция по всем фронтам, Тэхен без раздумий и сожалений сдает свои позиции, как только язык касается чонгуковой нижней губы, а потом вообще теряет возможность думать о чем-то, кроме горячих рук, поглаживающих поясницу. Поцелуй на вкус как соджу и приторная газировка. Тэхен кусает Чонгука за подбородок и мычит что-то вроде "давно хотел это сделать". - У меня психическое расстройство, - Тэхен отстраняется и ждет реакции, смотря при этом прямо в глаза. - И что? Поверь, твой мерзкий характер большая проблема, - Чонгук усмехается, перехватывая тэхенову руку, собирающуюся отвесить ему подзатыльник. - Я тебя люблю, давай встречаться. - Не хочу, - Тэхен понимает, что ведет себя как придурок, но самодовольная чонгукова морда очень бесит. - Это не вопрос, - говорит Чонгук и снова целует, чтобы не слушать возмущения. Наверное с этого момента Тэхен и отдается Чонгуку. Просто в какой-то момент вверил ему всего себя, и делай теперь с этим что хочешь. Чонгук делит с ним все трудности и проблемы, но никогда не жалуется. Тэхен чувствует себя обузой. И даже сейчас Чонгук сам занимается всем, что связано с домом. Документы, мебель, общение с риэлторами - все это на его плечах. Груз, который Тэхен бессовестно на него скинул. Страшно подумать, насколько он зависит от Чонгука. В комнате висит тишина, никто из них не решается начать разговор. Между ними расстояние всего в пару метров, но Тэхену кажется, будто их разделяет целая китайская стена. Становится не по себе. Тэхен уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает чонгуков телефон, истошно вопящий откуда-то из кармана. Чонгук достает его и, посмотрев на экран, кивает Тэхену, мол сейчас приду. Затем разворачивается и выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. И вдруг становится так пусто, будто бы и не было никогда Чонгука, только Тэхен и бескрайнее одиночество. Липкий страх подступает к горлу, передавливая его до невозможности вдохнуть и позвать на помощь. Мелкий моросящий за окном дождь перерастает в ливень. Беспорядочный шум бьющихся о стекло капель разрывает внутренние барьеры. Тэхен даже не пытается уцепиться за реальность, когда закрывает глаза и проваливается в почти космическую темноту. Первое, что он видит, открыв глаза - линию челюсти Чонгука, в которую утыкается носом. Голову пронзает пульсирующая боль, так что любая попытка шевельнуться отдает в виски. Следущее что он замечает: руки и ноги, обвивающие тело капканом, не давая даже дернуться. Пальцы на тэхеновых запястьях холодные и влажные, вцепились мертвой хваткой так, что наверняка останутся синяки. Чонгукова грудь, на которую он опирается лопаткой, ходит ходуном, а сердце бьется так, будто сейчас выпрыгнет. - Чонгук? - зовет Тэхен, чувствуя как горло дерет, словно он ел мороженое на холоде или долго кричал. Чонгук дергает плечами и нервно вздыхает. - Ты знал, что Хиллари Клинтон стояла за решением ООН о сбросе бомб на Югославию во время пасхальной недели? Говорят, что на них было написано "счастливой пасхи", - Тэхен не понимает, зачем Чонгук это говорит, его голос дрожит так, будто он собирается разрыдаться. - Это, конечно, не доказано, но есть журналисты, которые занимались расследованием, - он горько улыбается. - А я хотел за нее голосовать. Затем он замолкает, пытаясь дышать ровно, но получается не очень. Тэхен шевелится в его руках, намекая, что неплохо бы и отпустить уже. Чонгук молча чуть ли не впихивает ему в руки бутылку воды и пачку таблеток. Он скомкано бормочет себе под нос типа "я выйду на улицу на пять минут, подожди тут" и вылетает за дверь. Тэхен удивленно смотрит ему в след, растерянно хлопая глазами. Он обводит комнату взглядом и натыкается на чонгукову куртку, валяющуюся рядом. Чонгук так стремительно вышел, что совсем забыл про нее. Тэхен поднимается с пола и подходит к окну. Ливень закончился, небо просветлело, из-за туч виднеется солнце. Под окном курит один из грузчиков. Через несколько секунд к нему подходит Чонгук, Тэхен не видит его лица, потому что тот стоит спиной к окну. Они о чем-то переговариваются, мужчина передает Чонгуку пачку сигарет и зажигалку, тот достает себе одну и глубоко затягивается. Сизый дым растворяется в воздухе, как и надежды Тэхена, что все будет хорошо. Он видит, как Чонгука заметно потряхивает, и вряд ли это из-за холода. Тэхен не знает, что произошло, пока его не было. Видимо какая-то его личность успела что-то натворить. Он отходит от окна, подбирая чонгукову куртку. Она все еще пахнет кожей, парфюмом и Чонгуком. Тэхен утыкается в нее носом. Впервые так страшно все потерять. Чонгук, без сомнения, лучшее, что было в его жизни, и именно поэтому Тэхен не вправе его мучить. - Тебе было четырнадцать, - голос Чонгука доходит будто через стену. - Я немного растерялся, не знал, что делать, - он держится на расстоянии, не пытаясь подойти ближе. - Но в целом - все хорошо, я его успокоил. Тебя не было около часа. Тэхен недоверчиво смотрит на него, но молчит. И не зря. Чонгук не говорит, что это был самый долгий час в его жизни, но его лицо говорит само за себя. Четырнадцатилетний Тэхен кричал, просил дать ему умереть. Он даже попытался броситься к окну, но Чонгук его перехватил. Удержать его было нелегко, ведь Тэхен только в своем воображении тощий подросток, вырывался он со всей силы. Чонгук еще никогда не был так рад, что Тэхен слишком ленив, чтобы ходить в качалку. После всего пережитого, его все еще трясет и немного тошнит. Тэхен не задает вопросов просто потому, что все и так понятно. - Поехали домой, - говорит Чонгук, протягивая руку, Тэхен вешает на нее чонгукову куртку и проходит мимо, но не успевает уйти далеко, как его перехватывают за плечо. - Ты чего? Все нормально? - Да, все хорошо, - врет Тэхен, Чонгук на это только вздыхает и берет его крепко за руку. Выходя из этого дома, Тэхен дает себе обещание больше никогда сюда не приезжать. Они садятся на поезд до Сеула в почти гробовой тишине, оба слишком вымотаны, чтобы о чем-то говорить. Чонгука рубит в сон, и он кладет голову на тэхеново плечо. У него бледное лицо, фиолетовые синяки под глазами и сам вид какой-то болезненный. Тэхену становится очень стыдно перед ним. Когда-нибудь Чонгук устанет от него и его проблем. Не может же это продолжаться вечно. Тэхен и сам понимает, что долго их отношения не протянут. Он думает об этом весь вечер. По дороге с вокзала домой, когда заходит в их квартиру, и даже стоя под душем. Мысль о том, что Чонгук возненавидит его, делает очень больно. Тэхен этого точно не переживет. Он решает поговорить с Чонгуком, как только тот выйдет из ванной. В его жизни было только одно расставание, и оно было мягко говоря неприятным, но зато после него было много новых возможностей. Тэхен пытается убедить себя, что все к лучшему, что им обоим после будет легче. - Чонгук, - он собирает всю свою волю и начинает разговор, как только Чонгук выходит из ванной в одних домашних штанах и полотенце на плечах. Очень отвлекает. – Я думаю, нам надо расстаться, - он замолкает, ожидая чонгуковой реакции, которой не следует. - Когда мы были друзьями, у нас ведь все было хорошо, так что… Второй раз за день его сердце готово остановиться, и этого слишком много для одного дня. Дальше Чонгук его не слушает, потому что какого хуя вообще? Они никогда не были друзьями. Может Тэхен и воображал его своим другом или, прости господи, младшим братом, то для Чонгука он всегда был объектом симпатии. И с чего бы им вообще расставаться, если у них вроде бы все было прекрасно. Выяснять, что в очередной раз произошло в тэхеновой голове не то, чем хочется заниматься в час ночи, стоя при этом в коридоре. Чонгук, сопровождаемый слезливой тирадой Тэхена, молча снимает с правого уха серьгу-кольцо. - Я собирался сделать это по-другому, но с тобой невозможно что-то планировать, - он перебивает Тэхена и подходит к нему почти вплотную. – А сейчас помолчи хотя бы секунду, мне нужно собраться с мыслями. - Что ты… - Тэхена затыкают коротким поцелуем в губы, не давая вставить и слова. - Ким Тэхен, я люблю тебя, - Чонгук прижимается ближе, смотря прямо в глаза. - Выходи за меня. - Чего? – тэхеново лицо смешно вытягивается, он не уверен, что у него не начались слуховые галлюцинации. - Я говорю, выходи за меня. You're the apple of my eye и все в таком духе, - Чонгук смеется и, взяв левую ладонь Тэхена в свою руку, надевает на его безымянный палец свою сережку. - Яблоко моего глаза? – бездумно говорит Тэхен, смотря на свою руку, все еще не очень понимая, что происходит. - "Свет моих очей" звучит лучше, - Чонгук усмехается, поправляя тэхенову челку. - Ну так что? - Ты хочешь на мне жениться? – Тэхен поднимает глаза на Чонгука. - И как ты себе это представляешь? - У меня же два гражданства, и в США нам ничто не помешает это сделать, - как маленькому ребенку объясняет Чонгук. - И детей можно усыновлять, - до Тэхена понемногу начинает доходить суть происходящего. - Можно, - кивает Чонгук, целуя его в уголок губ. - Я хочу троих. И собаку, и чтобы дом двухэтажный, и ездить во Францию на каникулы, и семейные походы в супермаркет, и, и… - Тэхен замолкает, размазывая слезы по щекам. - Все будет. И дети, и собака, и дом. Я обещаю, - Чонгук целует его, прижимая вплотную к стене. - Черт, Чонгук, я согласен, - стена холодная в контрасте с их телами. - Боже, что происходит? Я люблю тебя так сильно. Затем Чонгук тащит его в спальню, но до кровати дойти не получается. Как только они пересекают порог, Тэхен чуть ли не прыгает в чонгуковы руки, придавливая того к стене. Чонгук чувствует, как с плеч падает мокрое полотенце, когда он съезжает по стене вниз, утягивая Тэхена с собой. Они долго целуются, совсем не нежно кусая друг друга. Тэхенова футболка летит в сторону. Чонгук прижимается губами к горячей коже на шее, проводя по ней языком, а затем почти больно кусая. Тэхен скулит над его ухом, зарываясь пальцами в чонгуковы мокрые волосы, в отместку оттягивая. Они оба понимают, что слишком устали за сегодняшний день, чтобы заниматься сексом, но на подрочить сил точно хватит. Чонгук глухо стонет, когда Тэхен проезжается своей задницей по стояку. А когда тэхеновы пальцы забираются под резинку домашних штанов, вообще готов помереть. Тэхен делает пару рваных движений и вытаскивает руку, помогая стащить с себя и с Чонгука остатки шмоток. Чонгук сплевывает себе на ладонь, смазка, конечно, подошла бы куда лучше, но за ней надо идти на другой конец комнаты. Тэхен ерзает на чужих коленях, пытаясь устроиться поудобнее. Чонгук подтаскивает его за бедра выше и рукой зажимает оба члена, начиная медленно ей двигать. Тэхен очень шумный, он хрипит, скулит и стонет во всю силу своего голоса, а стены в их доме почти что картонные. Соседи наверняка все слышат, завтра перед ними будет очень стыдно, но это будет завтра. А сейчас Чонгук ловит кайф с того, как Тэхен с артистичностью порнозвезды зовет его по имени, царапает плечи и откидывает голову назад, прижимаясь всем телом. Рука начинает неметь, Чонгук чувствует подступающий оргазм и двигает рукой быстрее. Тэхен кончает, больно вцепившись в чонгукову шею, оставляя на ней фиолетовые следы от зубов. Чонгук грустно смотрит на свой стояк, думая о том, что было бы куда романтичней, если бы они кончили одновременно. Тэхен прослеживает его взгляд, а затем убирает чонгукову руку с члена и устраивается между его бедер. Не сводя с Чонгука своих почти черных глаз, берет в рот, сходу заглатывая так глубоко, как может. Чонгук обреченно стонет, не в силах отвести от него взгляда, неуместно нежно поглаживая тэхеновы волосы. Тэхен делает несколько движений головой, а потом доводит Чонгука до оргазма рукой. Он нашаривает полотенце и вытирает свои пальцы и живот, проделывая то же самое с тяжело дышащим Чонгуком. - По-хорошему, надо бы снова в душ, но я устал и мне лень, - усмехается Тэхен, привалившись к чонгуковому плечу. - Завтра сходим, - соглашается Чонгук, обнимая Тэхена. Между ними повисает уютная тишина. Они оба тяжело дышат, потихоньку приходя в себя. Вдруг Тэхен начинает заливисто смеяться, и ловя удивленный взгляд, поясняет: - Просто я представил тебя в свадебном платье. Господи, я готов заплатить, чтобы увидеть это вживую. - С хуя ли, это я буду в свадебном платье? Это ты у нас гоняешь на каблуках не хуже Тайры Бэнкс, - фыркает Чонгук, безуспешно пытаясь обидеться. - Чонгук, - Чонгук дергается от резкой смены тона, - я хочу, чтобы наша с тобой семья была самой счастливой на свете. Я собираюсь любить и поддерживать тебя до конца своей жизни, ведь ты тоже яблоко моего глаза. - Я знаю, - Чонгук утягивает Тэхена в объятия, утыкаясь носом в его волосы. – Я собираюсь сделать то же самое. Пускай это только начало их пути, но Тэхен уверен, что у них все будет хорошо. Они обязательно поженятся, заведут троих детей, у них будет самый золотистый ретривер из всех золотистых ретриверов, большой дом и каникулы во Франции. И так уж и быть, Тэхен не против взять лысую кошку, если Чонгук захочет. Их семья точно будет счастливой, по-настоящему счастливой, счастливей и благополучнее, чем семьи в рекламе готового завтрака. Это обещание, которое он себе дает. Любовь обязательно победит.