Dino eggs without oatmeal

Флауи уже и не помнил, сколько раз вот так знакомился с Папирусом, хотя и не сказать, что прошло много времени с тех пор, как он впервые открыл глаза в отцовском саду. Во всяком случае, вполне достаточно, чтобы понять, что время — величина весьма относительная, и начать забывать некоторые вещи. Папирус лучился дружелюбием, как и в любом другом таймлайне, но именно сегодня скелет решил, что они стали достаточно хорошими друзьями и могут перейти на следующий этап отношений. Это было немного странно, на памяти Флауи такое происходило впервые. Он даже чувствовал себя немного заинтригованным. — Мы познакомились буквально вчера, но мне кажется, будто я давно тебя знаю! — а вот эту фразу Флауи точно слышал уже дважды. Он не делал никаких заметок, чтобы утверждать наверняка, но ему казалось, что с каждым разом они сближаются чуть быстрее. Похоже, Папирус начал узнавать его. Флауи пока не решил, стоит ли продолжать, или поменять тактику, похоронив эти воспоминания под новыми как можно быстрее? — Я решил... — Папирус вырвал его из размышлений только для того, чтобы цветок оценил драматическую паузу. — Дать тебе свой номер телефона! Похоже, он надеялся, что Флауи это впечатлит. — Папирус, — улыбнулся Флауи, — как ты думаешь, есть ли у цветов дом? — Вопрос с подвохом, — протянул скелет, задумчиво почесав подбородок. — Думаю, ответом может быть радуга! — Нет, — отрезал Флауи. — У таких цветов, как я. У меня нет дома, в котором мог бы находиться шкаф, а следовательно нет и одежды, которую я мог бы там хранить. А если у меня нет одежды, то нет и кармана, в котором можно было бы носить телефон! — Знаешь, мне всегда казалось, что цветы передают сообщения друг другу при помощи пчел, — продолжил Папирус как ни в чем ни бывало. — Но ты видел в Подземье хоть одну пчелу? — Ты меня вообще слушаешь? — Ладно, я понял, — Папирус поднял руки в примирительном жесте. — У тебя нет телефона, да? Потом он пообещал, что разберется, и на следующий же день притащил мобильник почти в размер самого цветка. — И как, по-твоему, я буду носить его с собой?! — взорвался Флауи, смерив Папируса гневным взглядом. — Ну... Он уже испугался, что скелету придет в голову принести ему одежду с карманами, а потом и шкаф, и в конце концов они поселятся в Сноудине по соседству, и будут ходить друг другу в гости, но вместо этого Папирус сказал нечто совсем иное: — А разве у тебя нет такого специального кармана... — НЕТ, — перебил Флауи. — Не знаю, за кого ты меня принимаешь, но если ты вздумаешь закончить эту фразу, я УЙДУ И НЕ ВЕРНУСЬ. Папирус послушно заткнулся. И все-таки каким-то образом ему удалось всучить Флауи этот злосчастный телефон с единственным номером в записной книжке. — Нет, Папирус, я прекрасно понял шутку, — говорил цветок позже, придерживая соскальзывающую трубку листьями. — Я не понял, как она относилась... Слушай, кажется, я заблудился, и мне нужна помощь. Что значит «почему я звоню тебе»?! Ты сам сказал мне звонить, если что-то случится! Флауи тихо зарычал: конечно же, вся затея с телефоном обернулась фарсом, мог бы и привыкнуть уже за столько перезапусков. — Я понятия не имею! — кричал Флауи, озираясь по сторонам. — Где-то в Вотерфолле. Тут темно. А нет, подожди, я вижу какие-то светящиеся грибы. Что? Нет, я не могу поговорить с ними! За этим последовало недолгое молчание. Папирус задумался. — Тогда попробуй съесть их, — наконец, сказал он. — И это лучшее, что пришло тебе в голову?! Как, по-твоему, это поможет мне выбраться? Или ты думаешь, что мне от них станет веселее? — Может, все-таки попробуешь? — не унимался Папирус. — Ах, так тебе интересно, что произойдет! Прекрасно, Папирус, просто чудесно. Я заблудился, тут мокро, противно и абсолютно ничего не видно, кроме этих дурацких грибов, а единственный, к кому я могу обратиться, предлагает мне что-то из детской книжки. — Думаешь, они не волшебные? — огорчился Папирус. — Я думаю, что они ядовитые, а ты идиот. — В любом случае, горячая линия Великого Папируса работает круглосуточно, звони, если тебе понадобится дружеская поддержка!.. — последовала небольшая пауза. — С кем я разговариваю? Это мой друг Флауи, я тебе о нем рассказывал. Пытаюсь отвлечь его от мрачных мыслей. Прижавшись к трубке, Флауи услышал приглушенный голос Андайн. — Правда? — спросила она. — Тот самый воображаемый друг? — Он не воображаемый! — возмутился Папирус. — Если хочешь, ты можешь поговорить с ним тоже! — Ну окей, если ты так хочешь... Судя по всему, он передал телефон Андайн, потому что ее голос стал гораздо громче. — Алло, панк! Так, эээ... ты у нас типа цветок, да? Флауи мстительно молчал. — Есть кто живой? Эй! Андайн звала его еще некоторое время, но Флауи не отзывался и старательно делал вид, что его не существует. — Я так и знала! — сказала Андайн. — Никого. Только звуки какие-то странные... как будто кто-то что-то жует. Она вернула телефон Папирусу. — Что? Клянусь, он только что был... Флауи, ты там? Что-то случилось? О, конечно же, что-то случилось, иначе ты бы не молчал! Флауи злорадно захихикал. Постепенно хихиканье переросло в громогласный злодейский смех, эхом отражавшийся от стен пещеры. Меж тем молчание Папируса становилось все более обиженным. — Похоже, твоя проблема тебя больше не тревожит, — произнес скелет настолько мрачным тоном, словно предпочел бы, чтобы его друг сейчас бился в истерике. — Неправда, я все еще бездушный! Извини, я был очень занят, ел грибы, — довольно хихикнул Флауи. — Зато теперь я свечусь и могу видеть дорогу. Спасибо за помощь! — Обращайся, — сказал Папирус без обычного энтузиазма. — Нет, Андайн, я не говорю с самим собой!.. Верни мой телефон! Звонок оборвался, а Флауи, который теперь знал, куда идти, подумал, что пока, так уж и быть, не станет выбрасывать мобильник в ближайшую канаву. Папирусу все еще удавалось его развлечь.