катастрофическое

мои глаза мёртвые, как бы я не пыталась отрицать это, ведь даже проходящий мимо мужчина это заметил («эй, девочка, ты кажешься мёртвой. всё хорошо?») да, да, да, всё просто прекрасно, декабрь заканчивается, я жива, я дышу, моя семья в порядке, хотя мой отец вроде бы нет, но какая разница, если он обо мне даже не помнит? у меня есть деньги, еда, в квартире тепло, а я помню, как разговаривать, помню, как улыбаться, знаю нужные номера в телефонной книге и могу позвонить, если вдруг захочу. всё прекрасно, потому что у меня есть люди, которым не наплевать, которые видят во многом смысл и передают его мне, люди, которые знают, что что-то не так по одному движению моих рук. всё просто прекрасно, да, да, чёрт, правда, хотя послушайте же, я едва ли жива по-настоящему. всё осыпается, сука, прямо как краска на потолке, потому что кто-то постоянно скачет внутри моей чёртовой головы так, будто у меня бесконечно длящаяся вечеринка, куда меня, кстати, даже не пригласили. осыпается, оседает на предметы мебели и на пол, покрывается толстым слоем пыли, и я боюсь убираться, потому что за всем этим скрыта правда, внутренности из-за которой горят уже третий день. у меня в с ё горит, прислушайтесь же, господи, блять. я устала кричать, у меня голос охрип, а вы что, все мигом ослепли? ох, мне жаль. правда, эй, жаль, что эта проблема настолько несущественна, что все продолжают жить дальше, будто бы ничего и не происходило. жаль, что я улыбаюсь и смеюсь так красиво, хотя мою кожу разъедает серная, блять, кислота. жаль, что она вряд ли когда-нибудь узнает, как много я плачу из-за неё. жаль, что мы вернули всё не потому, что захотели, а потому, что обстоятельства зажали со всех сторон. жаль, что каждый так резко ослеп. и я, кажется, тоже. и я, кажется, даже не хочу, Господи Боже, держаться.