катастрофическое

я не я, любовь моя — вечно пьяная, стойка барная…

на улице загорается солнце, я крашу волосы в красный, кончики — в фиолетовый, кожа на руках трескается, покрывается коричневой корочкой, а лак с ногтей слезает, оставляя белые полосы, маршрутки по утрам менее пустые, снег под ногами превратился в грязные лужи, всё изменяется, молодая трава проглядывает из-под оков мокрой почвы, мальчик отдаляется от меня, я не успеваю реагировать, потому что день заканчивается, проносится мимо — такой же бессмысленный и наполненный болью, зато я высыпаюсь, и что может быть лучше, не так ли? я высыпаюсь, хотя темнота за опущенными веками становится вдруг цветной и подвижной: мне снятся события прошлого года, люди, которые были важны для меня, люди, которым была важна я; всё яркое, отрезвляющее, бьющее в чёртово солнечное сплетение, которое я устала уже собирать по осколкам и восстанавливать раз за ёбаным разом, неужели я заслужила всю эту долбанную катастрофу опять? я высыпаюсь, честное слово, только синева под глазами становится всё заметнее, кое-где появляется чёрный оттенок, и я правда не знаю, я просто-напросто не имею понятия, что снова идёт не так со всеми аспектами моей жизни, но да ладно, хах, да ладно, будто бывало иначе. будто бывало так, что хотя бы в одну неделю мама выполняла свои дырявые обещания десять к десяти, двадцать четыре на семь и сверхурочно в виде двадцати пяти на восемь, но у меня тройка по математике, она даже не окончила школу, я могла бы уйти после девятого и сгнить в сточной канаве, но мне почему-то захотелось поиграть в сильную девочку, и вот, ну же, проследи этот график, где я тону и всплываю, падаю и вновь поднимаюсь — когда-нибудь это всё остановится, просто, блять, не сейчас. просто уже не сегодня. будто бывало так, чтобы заранее запланированные встречи никто не отменял, кассиры в «пятёрочке» не обманывали с товаром по скидке, в маршрутке никто ни на кого не кричал, трамваи после обеда были пустыми, некогда особенный человек вовремя отвечал всякий раз, как отвечает другому, кто класть на него хотел, хотя да ну его нахер, эй, мне ли судить этих людей, которые вызывают лишь тошноту? я сама не подарок. я помню об этом. будто бывало так, что за руку меня держали из-за настоящей любви, а не потому что это нравится мне, или так удобнее кончать в той самой позе, которая вызывает невероятные ощущения, или это вынужденная мера вроде той, когда нужно перейти неудобный участок дороги и не упасть. будто кто-то и правда любил меня в тот же промежуток времени, что и я, будто кому-то хотелось, будто я была той самой, будто в этих текстах и правда имеется хоть какой-нибудь смысл. ты же знаешь, что 'нет' застряло в каждом грёбаном предложении. ты же знаешь, что я не шучу. ты же знаешь, что я постоянно не хочу к тебе возвращаться, однако приходится, ведь какого-то чёрта вечно не к кому, некогда, незачем. вечно не для меня, не про меня, не со мной. вечно просто что-то не то. (как же меня это заебало, ну же. веришь? или опять-таки нет?) но ты в курсе, что меня расстраивает больше всего? её уход. её чёртова ложь. её «новое пальто». её обещания, не имеющие смысла. её смех, оживляющий меня, которого больше нет. её трепет ресниц, коему я поверила. её истории, в подлинности которых мне не нужно ведь было сомневаться, о боже, ты знаешь? ты знаешь. я и не сомневалась. почему должна была? нет. всё выглядело таким настоящим. всё было невероятно ласковым. всё было исключительно только моим. было вечным. особенным. чистым и светлым. но у всего имеется тень. и эта тень её же и поглотила. и ей, чёрт возьми, по-настоящему всё равно, а я ненавижу, когда всё так вот, блять, оборачивается, хотя, эй, эй же, сука, ну же, у меня разве по-другому бывает? сломанные алгоритмы, как всегда, остаются сломанными, я — глупой, ты — верным, и это круговороты, которые вновь и вновь повторяются, чему можно, хах, удивляться? но я правда удивлена. я ведь серьёзно поверила ей. я ведь открылась ему. я ведь впервые за долгое время была счастливой и собранной, а теперь всё сначала. с той же выцветшей палитрой. с теми же нервно трясущими руками, синяками под налитыми кровью глазами, жуткой ухмылкой и красными волосами, прикрывающими лицо. это я. и я просто пытаюсь выжить. опять.