Когда настало время +120

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Junjou Romantica

Основные персонажи:
Акихико Усами (Усаги-сан / Акикава Яёй) , Мисаки Такахаши
Пэйринг:
Усаги/Мисаки
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Флафф, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
OOC
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Усаги и Мисаки уже 7 лет вместе. Неплохой срок для развития событий, неправда ли?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Впечатление от одной картинки.
20 декабря 2012, 18:09
Его поцелуи были нежными, но настойчивыми, он показывал мне с помощью них, чей я, объяснял это, как нерадивому ученику, которому каждый раз нужно повторять одно и то же, хотя я никогда не сомневался в этом.
Руки по-хозяйски блуждали по моему телу, подчиняя себе, утверждая, что обратной дороги уже не будет, что я всегда буду в его власти, пусть я и сам уже был готов попасть в плен его чувств, запутываясь в липких нитях настолько сильно, что с каждым мгновением становилось трудно дышать.
Его взгляд никогда не оставлял меня в покое, выражая букет разных чувств, меняющихся в зависимости от ситуаций, шокирующих своей глубиной, но никогда не пропадавших под слой безразличия. В этом весь мой Усаги-сан.
И в этот раз всё было настолько знакомо, однако казалось, что моё сердце, бьющееся в бешеном ритме, разобьётся на миллионы, или даже миллиарды осколков, стучась о барьер крепких костей – рёбер. Но Усаги-сан, нежно проведя языком по распухшей от долгих поцелуев нижней губе, отстранился, заглядывая в моё раскрасневшееся лицо, и улыбнулся краешком губ, продолжая лёгкие поглаживания моего бедра.
Я очень удивился этому жесту, ведь именно сегодня я не стал сопротивляться в силу своего смущения, а просто решил насладиться интимной обстановкой вечера вместе со своим любимым. К тому же, сегодня ровно семь лет, как мы вместе. Вернее, как мне указали на то, что мы, вообще-то, не простые сожители.
- Усаги-сан?.. – мой голос было еле слышно на фоне волшебной тишины, которая будто пропиталась нашими с писателем чувствами.
Я всё так же продолжал смотреть в его улыбающееся лицо, а он молчал, прекратив свои нежные поглаживания, и вовсе смотря не на меня, а заглядывая далеко отсюда.
- Я сделал что-то… - обычно в отношениях, особенно, когда касается темы открытости чувств, портил что-либо я, после чего смущение от происходящего не просто сводило меня с ума, а убивало, впитываясь в каждую клеточку моего тела и в каждую частичку моей души. Но в этот раз дело было вовсе не в этом, потому что Усаги-сан не дал мне договорить, узнавая привычную фразу, и отрицательно покачал головой, улыбаясь ещё теплее и, мне показалось, даже посмеиваясь.
- Тогда что? – неуверенно спросил я, пытаясь не думать о более ужасных причинах того, что мы ещё не продвинулись с мужчиной дальше привычных ласки и поцелуев, а сидели и смотрели друг на друга. Не захотелось же писателю полюбоваться мной – он любил заниматься этим, когда я сплю или моюсь в ванной. Или готовлю, или работаю. А особенно, когда ругаюсь – вот тогда Усаги этим и занимается, но никак не в тот момент, когда вот-вот должно уже всё случиться, причём сопровождаясь инициативой с обеих сторон.
Мужчина вздыхает, прикрывая свои глаза, и только теперь я понимаю, что он очень напряжён.
«Почему?» - сразу мелькает в моей голове. Ведь у нас всего лишь семилетняя годовщина, я еле-еле уговорил писателя отпраздновать дома, и вот, когда все побочные этапы пройдены, мы, наконец, готовы перейти к самому главному, но что-то идёт не так.
Усаги, видя, как напряглись черты моего лица, совсем не выдающие моего возраста, а всё так же напоминая обычного юношу, подростка, взял меня за руку и сжал её. Его руки оказались даже теплее, чем обычно бывало в такие прекрасные моменты, я на секунду отвлёкся на эти приятные ощущения, совершенно забывая о самом хозяине рук, но меня отвлёк голос Усаги.
- Мисаки, ты прекрасно знаешь, насколько я могу быть красноречивым, - начал мой любовник, наконец, обретя дар речи – того самого способа человеческого общения, без которого в нашей паре именно у меня были проблемы с пониманием.
Я только кивнул, бесспорно соглашаясь с писателем, а затем стал вслушиваться в его слова.
- Но факт, что этим самым могу смутить тебя, отнимает у меня всякую возможность передать истинное значение моих чувств и действительную значимость моего поступка, - его слова были пропитаны невероятной теплотой, трепетом, даже обожанием ко мне, поэтому я искренне удивился, хотя, честно, не особо понял значения сказанного Усаги, но продолжал внимательно слушать.
Дав осмыслить подобие вступления, мужчина продолжил:
- Я несколько месяцев готовился к этому моменту, планировал каждую минуту, даже заранее готовил речь, хотя обычно на это я обращал внимание в самую последнюю очередь, если вообще не придумывал всё с ходу. Я ждал тебя, ждал того времени, когда то, что я сделаю, не поставит тебя в столь неловкое положение, как если бы я это сделал два года назад. Я, наконец, дождался его, - голос Усаги дрогнул, а глаза потеплели, от чего у меня в прямом смысле слова перехватило дыхание.
- Уже и так сказано слишком много, но, позволь, добавлю ещё кое-что. Я люблю тебя так сильно, как не любил никого. Семь лет – это ещё не предел, Мисаки. Я хочу заверить тебя, что моего предела не существует, я хочу подарить тебе всего себя, без остатка, и, как бы это не ужасало, взять тебя также полностью, быть с тобой до самого конца. Пускай я спрашиваю это не в той обстановке, которой планировалось, но… - писатель замолчал, выдерживая паузу, а я только теперь заметил, что затаил дыхание от его речи. Я никогда не любил, что он много говорит, потому что не понимал, зачем использовать лишние слова, если можно обойтись всего несколькими. Наверное, это будет одна из тех его речей, которую я буду вспоминать все последующие годы, пока возраст не возьмёт своё. Но даже тогда я буду помнить главное, то, что он должен сказать сейчас, ведь я чувствую, что его дрожь непривычна и удивительна.
И только когда я выдохнул, он продолжил:
- Ты выйдешь за меня замуж?
Это было словно молния среди ясного неба. Мне показалось, что я оглох, потерял дар речи, потому что я мог только чувствовать его тёплую руку, сжимающую мою, и видеть его напряжённый взгляд, пронизывающий меня насквозь.
Я не стал переспрашивать – это было слишком особенное предложение, да и сил бы не хватило.
Я не стал прыгать от счастья, хотя, как Усаги и сказал, ещё два года назад стал бы кричать «извращенец» от дикого смущения.
Я не стал подавлять в себе то невероятное чувство полёта, которое закружило мою голову, не позволяя мне сделать лишнее движение.
Я почувствовал, как на моих глазах выступают слёзы, ещё пока невидимые, но я их чувствовал. Заглянув в лицо дорогого мне мужчины, я смог сказать только «да», пусть оно слишком просто смотрелось на фоне предложения.
Усаги ошарашено глядел на меня, широко распахнув свои глаза. В его взгляде читалось огромных размеров потрясение, что заставило меня немного переосмыслить всю ситуацию. Может, я неверно понял вопрос, и мой ответ выглядел крайне глупо?
- Что ты сказал? – быстро переспросил писатель, ещё сильнее сжимая мою руку, от чего мне захотелось выхватить её из захвата, - Мисаки, повтори, пожалуйста.
- Я сказал «да», - только и смог выдохнуть я, больше не в силах сдерживать свои слёзы от нахлынувших чувств к моему, теперь уже, жениху.
Видимо, только теперь, поняв мой ответ и увидев мои слёзы, он молниеносно прижал меня к себе, сжимая в крепких объятиях, а одной рукой поглаживая по голове.
Вместо тысячи слов, которые он мог сказать помимо тех, что уже произнёс, он сказал мне только «я люблю тебя», впоследствии повторяя это много-много раз, успокаивая меня от нахлынувших эмоций.
И только когда смог утихомирить свои слёзы, почувствовал, не увидел, а именно почувствовал его улыбку. И понял, что наша с ним история ещё не закончилась, и, надеюсь, ещё долго будет длиться, пересекая года, превозмогая все трудности. Главное – теперь мы всегда будем вместе.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.