В глазах смотрящего

Ноутбук смотрел на Лео печальным синим экраном, а Лео смотрел на ноутбук и боролся с отчаянным желанием запустить его в стену. В конце концов, полетевший диск можно починить или заменить, и это выйдет дешевле, чем покупать новый ноут. Да и моральное удовлетворение будет так себе. Лео посмотрел на часы — без пяти минут час ночи, замечательно. Он перебрал в уме всех знакомых, которые что-то понимали в железе и, возможно, не спали в такое время суток. По всему выходило, что только Хаяма и Ханамия. Хаяма уехал на выходные в Киото, а Ханамию носило неизвестно где — они с Лео занимали одну комнату в общаге, и Ханамия с самого утра еще не появлялся. А Лео предстояло за выходные осилить проект, и ему нужен был компьютер. Хорошо еще, файлы он хранил на внешнем диске. Лео глубоко вздохнул и взялся за телефон. Ханамия ответил сильно не сразу, и голос его был заторможенным и напряженным. — Что? — Ты сегодня вернешься? — спросил Лео. Обычно такой вопрос вызывал парочку язвительных комментариев типа «А что, ты скучаешь?», но сейчас Ханамия коротко, будто ему не хватало дыхания, ответил: — Нет. Лео набрал полные легкие воздуха, будто перед прыжком в воду, и спросил: — Могу я взять твой ноутбук? В моем полетел диск, а мне… — Бери, — оборвал его Ханамия и вдруг придушенно ахнул, коротко застонал и тут же оборвал связь. Лео отвел телефон от уха, глядя на экран с изумлением. Он бы усомнился, а туда ли попал, но голос Ханамии невозможно было перепутать с чьим-то еще. Не то чтобы Лео думал, что Ханамия не занимается сексом… хотя нет, признаться, именно так Лео и думал. Все, что он видел до сих пор, подтверждало: Ханамия предпочитает исключительно в мозг. Причем чтобы он ебал, а не чтобы его. Интересное дело… Впрочем, ладно, Лео было некогда разбираться с личной жизнью Ханамии, ему предстояла работа. Он взял чужой ноутбук, открыл… запоздало сообразил, что не спросил Ханамию про пароль, но оказалось, что ноут не запаролен. Еще одна удивительная новость о Ханамии, но Лео решил, что думать над этим не будет. Примерно час он работал, и все это время что-то неотступно сверлило его мозг исподволь — он осознал это чувство, когда пошел сделать себе чаю. Что там такого делал Ханамия — или что делали с ним, — если он без разговоров согласился, чтобы Лео залез в его ноут? Ханамия, который категорически не выносил, когда трогали его вещи? Свербела мысль, что ведь в ноуте могут быть какие-то ключи. Фотографии или письма. Лео помотал головой. Вот уж копаться в компьютере Ханамии, чтобы выяснить, с кем тот трахается, он точно не будет. Хоть и любопытно, конечно, да. Так прошел еще час, пока Лео снова не решил прерваться. И, естественно, снова вспомнил о Ханамии и его таинственной пассии. Лео еще не доводилось слышать, чтобы Ханамия разговаривал таким голосом, и этот стон… Лео прикусил губу. Хороший был стон, такой… чувственный. Кто бы знал, что Ханамия вообще способен издавать такие звуки. Тут Лео понял, что немало возбужден. Проект у него был интересный, такие вещи всегда его заводили во всех смыслах, а воспоминания о голосе Ханамии по телефону и его стоне… Нет, Лео никогда не нравился Ханамия — в основном потому, что Лео привык считать его фригидным мудаком. Кому ж это так повезло-то! Впрочем, нет, это не его дело. А вот поискать порно на чужом компе — почему бы и нет. Это же не личная переписка. Лео ткнул в папку «Видео» — и с удивлением обнаружил там всего один файл, не особенно тяжелый, кстати. Название «74» не говорило Лео ни о чем. Пожав плечами, он открыл файл. — …извращенец, ты знаешь об этом? Голос принадлежал Ханамии… и был при этом совершенно неузнаваем. Хрипловатый, задыхающийся, и в нем звучало столько обожания, которое, видимо, не осознавал даже сам Ханамия, что Лео совершенно не удивился, когда услышал в ответ: — И тебе это нравится, так ведь, Макото? Несколько мгновений Лео осознавал реальность. Голос был мужской; кроме того, он был смутно знакомый, но Лео пока было не до опознания. Ханамия… гей? Наконец говоривший отошел от камеры, и Лео увидел картинку. Это была небольшая комната, в кадр попадала кровать и встроенный шкаф за ней. На кровати, опираясь на руки и раскинув ноги, сидел Ханамия, и был он совершенно обнажен. А потом Лео увидел второго, открыл рот и забыл закрыть. Этот второй был очень высок, без копеек два метра, широк в плечах, и поскольку он тоже был голый, Лео смог полностью оценить красивую широкую спину, крепкую задницу, мощные бедра, а когда парень повернулся — внушительный член. Но что хуже всего, Лео знал этого парня. Это был Киеши Теппей. Наверное, стоило бы выключить видео и немного поразмышлять на тему превратностей судьбы и как так вышло, что Киеши Теппей зовет по имени и явным образом собирается вставить — ну, или дать, не так важно, — парню, который его покалечил. А еще лучше было бы вообще забыть о том, что видел…, но тут Ханамия поднял голову и посмотрел на Киеши. На красивых капризно изогнутых губах Ханамии играла слабая улыбка — и ни такого взгляда, ни такой улыбки Лео у него еще никогда не видел. Лео невольно придвинулся ближе к столу и ноутбуку. Парочку было отменно видно, картинка получилась отличного качества. Вот Киеши встал на край кровати на одно колено — он смотрел на Ханамию сверху вниз, потом мягко положил ему руку на грудь, провел вверх, накрыл ладонью горло. Лео увидел, как темнеют глаза Ханамии, как стекает с губ улыбка. Киеши присел на кровать боком и потянул Ханамию к себе. Они поцеловались — они целовались долго, тягуче, Лео видел, как скользят языки меж приоткрытых губ. Невольно он провел пальцами по собственным. Он любил целоваться, и, кажется, Киеши и Ханамия любили это тоже. — Макото… — хрипло позвал Киеши, забрался на кровать с ногами, потянул Ханамию на себя. Тот коротко рассмеялся. — Тебя это заводит, да? Заводит, что на нас смотрят? Киеши широко оглаживал ладонями спину Ханамии, а тот приподнялся над ним на руках, навис сверху, пряди его волос касались лица Киеши. — Никто на нас не смотрит, Макото. Это просто камера. — Зачем она тебе, а? — Ханамия прогнулся в пояснице и потерся о Киеши. Тот толкнулся вверх — Лео увидел, как сокращаются мышцы бедра, и невольно сглотнул. Ему стало жарковато. Все-таки Киеши Теппей был очень красивым парнем. Красивым, сильным… мощным. — Хочу посмотреть со стороны, — Киеши закинул руку Ханамии на шею и потянул его на себя. Ханамия сопротивлялся — Лео видел, как подрагивают его руки, — как ты подо мной мечешься и стонешь. Глаза Ханамии широко распахнулись, локти подломились, он рухнул на грудь Киеши, и тот в ту же минуту обхватил его за талию, перевернулся, подмял Ханамию под себя и навалился сверху. Не то чтобы Лео не понимал Ханамию. От тона Киеши ноги сами собой раздвигались. — Скотина, — прошипел Ханамия. — Надо бы тебя выебать… показательно… на камеру… Вместо ответа Киеши наклонился и приник губами к шее Ханамии. Тот оборвал проклятия, закинул руку на затылок Киеши, прижимая его теснее. Лео смотрел на это, приоткрыв рот: Ханамия, злобный мудак Ханамия выгибался на кровати, сильнее прижимаясь к Киеши, запрокидывал голову, подставляя шею поцелуям, а когда Киеши отстранился и сел на пятки, протестующе застонал. — Перевернись, — попросил Киеши. Ответный взгляд Ханамии был таким, что Лео даже поежился: ему бы стало очень тревожно, если бы партнер по постели так на него посмотрел. Но то ли Киеши был адреналиновый наркоман — Лео не стал исключать эту вероятность до конца, — то ли он знал о Ханамии что-то, чего не знал Лео, но он продолжал улыбаться и смотреть. Ханамия зло оскалился и одним движением перекатился на живот. Приподнялся, опираясь на локти и колени, отставил задницу и оглянулся на Киеши — к счастью, через то плечо, которое было ближе к камере, так что Лео хорошо видел выражение его лица. Зло и весело ощеренный рот, наглый провоцирующий взгляд. — Так? — Так, — голос у Киеши был низкий и хриплый, Лео невольно прогнулся в пояснице от этих интонаций и увидел, как-то же самое сделал Ханамия. Взгляд его был темный, мутный, губы влажно поблескивали. Вот он провел по ним языком, глядя, как Киеши шарит рукой по кровати, и Лео понял, что дело плохо. Он приподнялся на стуле, стянул с себя штаны, опустился было обратно…, а потом подхватил ноут и перенес в кровать. Раз уж он все равно собирается дрочить на двух своих знакомых, он хотя бы сделает это с удобством. Он бы, пожалуй, приостановил видео, чтобы притащить влажные салфетки и смазку, если бы не нелепая, иррациональная мысль, что эти двое продолжат, невзирая на паузу. Киеши между тем грел в ладонях подобранный с кровати баллончик со смазкой. Он медлил, и это явно злило Ханамию. — Скотина, ты будешь что-нибудь делать или нет? — Что? — ласково спросил Киеши. — Ах ты тварь… — прошипел Ханамия. Киеши улыбнулся, положил одну руку Ханамии на талию, потянул его на себя и прижался бедрами к заднице. Ханамия выдохнул, сильнее прогнулся в пояснице и уронил голову между рук, а Киеши плавно прокатил баллончик у него по спине, от ягодиц до плеч. Лео увидел, как по телу Ханамии прошла крупная дрожь. — Макото… — позвал Киеши слегка сорванным голосом, притираясь к ягодицам Ханамии и одновременно выдавливая смазку на пальцы. — Макото… — Да блядь… — выдохнул Ханамия. — Ты будешь что-нибудь… Он не договорил — Киеши чуть отодвинулся и разом вогнал ему два пальца до середины. Лео ахнул одновременно с Ханамией, сводя лопатки, и положил руку себе на член. Ханамия же на экране замер, напряженно выгнув спину. Он вздрагивал и чуть заметно покачивался на пальцах, словно не мог решить, хочет ли насадиться до конца или слезть. Сглатывая, Лео смотрел, как длинные, крупные пальцы ввинчиваются внутрь, и вздрагивал вместе с Ханамией. Он словно впервые в жизни увидел руки Киеши Теппея — а ведь видел их раньше, знал, что они большие и что это его преимущество в баскетболе… что это может быть преимуществом где-то еще — об этом Лео как-то не задумывался. Ханамия постанывал, низко, сладко, он опирался на локти и пытался двигаться назад, но Киеши крепко держал его за бедро и продолжал растягивать. Руки на члене становилось недостаточно, Лео сунул пальцы в рот, облизал, приподнялся, толкнулся в себя указательным. Стоило бы, конечно, взять смазку, но оторваться от зрелища он не мог. — Еще… — простонал Ханамия и уперся лбом в постель. — Больше… Киеши послушался — начал осторожно вставлять третий. Теперь Ханамия стонал на каждом выдохе, слегка покачиваясь на пальцах; Лео смотрел, как Киеши растягивает его, как прижимается член Киеши к животу, как вздрагивают и сокращаются на ногах и руках крупные, мощные мышцы, и отчаянно желал оказаться на месте Ханамии. Вот так же отставлять задницу, принимая в себя три пальца — и их-то было немало, а член у Киеши… Лео сглотнул. Неужели эта штука в Ханамию влезет? Сколько же они… Он не успел додумать. Ханамия, который стонал уже непрерывно, извивался в руках Киеши, явно пытаясь задать свой собственный темп, вдруг всхлипнул и обмяк на постели. — Блядь… — услышал Лео его шепот. — Теппей… сука, выеби меня уже! Киеши улыбнулся — нежно, счастливо, торжествующе, — наклонился, медленно вытягивая из Ханамии пальцы, и прижался губами к его уху. — Все как захочешь, Макото… Чуть отодвинулся, обхватил свой член у основания и начал вставлять. Лео глубже насадился на собственные пальцы — он не помнил, когда успел засунуть два, — но это не шло ни в какое сравнение с тем, что он видел. Ханамия больше не стонал — он только шумно выдыхал, широко расставив колени и прогибаясь так сильно, что, казалось, вот-вот должен был переломиться пополам. Киеши входил медленно, очень медленно — было хорошо видно, как исчезает между ягодиц его большой член. Лео запрокинул голову и коротко застонал одновременно от удовольствия, разочарования и зависти. Он хотел этот член. Может, не конкретно этот, но чтобы ему тоже… Ханамия издал короткий громкий стон, оборвав его мысли. Киеши вставил ему до конца и теперь крепко держал обеими руками за бедра, вжимая Ханамию в себя. По лицу Киеши проходила судорога, Ханамия морщился и кусал губы. Потом Киеши отодвинулся и толкнулся снова, и Ханамия снова застонал. И еще раз. И еще. Кровать под ними ходила ходуном. Лео трахал себя пальцами, сжимая в кулаке член, и не мог отвести взгляда от парочки на экране. Киеши выпрямился почти в полный рост и толкался сильно, размеренно, быстро. Его кожа блестела от пота. Одной рукой он вцепился Ханамии в бедро, сжимая сильно, наверняка до синяков, вторая его рука лежала у Ханамии на пояснице и то давила, то нежно поглаживала, и Лео не мог решить, что ему нравится больше, и Ханамия наверняка не мог ответить на этот вопрос тоже. Потом Киеши вдруг наклонился, снял руку со спины Ханамии, вплел пальцы ему в волосы и слегка потянул, разворачивая лицом к камере. В этот момент Ханамия распахнул глаза и посмотрел прямо в камеру — на Лео. У него был восхитительный, черный, мутный взгляд. Киеши провел пальцами по его щеке, и Ханамия поймал их губами и втянул в рот. Он был мягкий, гибкий, как пластичная глина, он подавался назад, навстречу каждому толчку, он стонал в голос, он отдавался — целиком и полностью. Лео застонал одновременно от восторга и отчаяния — теперь ему хотелось не только на место Ханамии, на место Киеши ему хотелось тоже, ему хотелось получить хотя бы кусочек этой совершенной отдачи… Ханамия зажмурился. Толчки Киеши стали сильнее, резче, беспорядочнее; теперь Ханамия вскрикивал на каждое его движение. Киеши вжимал его голову в постель, не давая двинуться, а потом снова выпрямился, садясь, сгреб Ханамию за бедра обеими руками, дернул на себя, насаживая. Ханамия рухнул на постель, не в силах, кажется, держаться больше, проехался щекой по простыне, а Киеши натянул его на себя еще раз, и еще, и еще… И застонал — низко, сорванно, громко. Ханамия выгнул спину, дернулся, то ли пытаясь прижаться плотнее, то ли вырваться, Киеши стиснул его член… Они кончили одновременно, все трое. Лео скулил, толкаясь в себя пальцами, дроча себе и глядя, как на экране Киеши стонет и вжимается в задницу Ханамии, обхватив его член, а Ханамия сильно вздрагивает, вскрикивая, и выплескивается ему в кулак. Потом Ханамия рухнул на постель, будто разом лишился всех костей в теле, и Киеши упал сверху. Лео сел на пятки, а потом не выдержал — завалился на бок, не сводя взгляда с экрана. На экране Киеши медленно водил пальцами по губам Ханамии — пальцами, перемазанными в сперме, а Ханамия лениво касался их языком. — Макото… — прошептал наконец Киеши, зарываясь носом в черноволосую макушку. Ханамия не ответил, но после короткой паузы завел руку ему на затылок и погрузил пальцы в волосы. — Теппей… — раздался его голос, спокойный, низкий, мягкий. — Выключи камеру. Лео нажал на паузу, а потом вовсе закрыл окно. И пошел в ванную. Приводя себя в порядок, он вдруг понял, что улыбается. Как-то так получилось, что он автоматически решил: записанная сцена — не более чем разовый секс, ну не может быть, чтобы Киеши Теппей и Ханамия Макото были парой, такое даже в самых дурацких дорамах не случается. Однако же… он снова улыбнулся. Последняя сцена была слишком интимной. Такое может быть только между близкими людьми, в это он свято верил. Хотя не исключено, что он просто наивный романтик.