Будь со мной

«Ещё не устал?», «Сколько это уже вы так?», «Может пора что-то менять?», «Разве это отношения?», «Привычка», «Гарри, это неправильно», «Сколько? Четыре года?», «Зачем он тебе?». Сколько раз Гарри слышал это от знакомых, друзей. Сколько раз это было брошено в гневе, нечаянно обронено захмелевшим Роном, кричало между строк дружеских советов, сквозило в понимающих взглядах. За эти четыре года чего только Гарри не слышал! Весь Лондон жужжал, как разъяренный улей, когда в « Пророке» появилось фото целующихся Драко и Гарри. В тот же день к нему заявились друзья. Рон требовал объяснений, Гермиона как заведённая взмахивала палочкой и шептала диагностические заклинания, надеясь обнаружить приворот. А Гарри было откровенно всё равно. В тот месяц, после войны, когда его друзья не могли оторваться друг от друга, он был один. И, если честно, он их понимал. Они чуть не потеряли друг друга и теперь просто упивались обретённым счастьем. А Гарри просто наслаждался спокойствием, пока его не стало слишком много. Малфой ворвался в его жизнь резко, словно тайфун. И Гарри закрутило в этом вихре, понесло с сумасшедшей скоростью. А, остановившись, под дых ударило осознание и вышибло весь воздух. И Гарри казалось, что он задохнётся за эти несколько дней, что Драко был в Париже, если первыми его душу не разъедят угрызения совести. А потом вернулся Драко, раз и навсегда вбивая осознание того, что больше Гарри никому и ничего не должен. Они не прятались, но и извещать каждую лондонскую газетёнку о своих отношениях не собирались. Гарри молча наблюдал за легендами прессы о природе их с Драко отношений. Чего там только не было! И протест всему миру, и юношеский максимализм, и желание пустится во все тяжкие. Как некогда выразилась Скитер: «Посвятив свои лучшие юношеские годы, когда как никогда хочется любви и теплоты, борьбе со злом, Гарри Поттер решил сполна наверстать упущенное время, упав в объятья своего школьного врага, бывшего Пожирателя Смерти, Драко Малфоя». Время шло, газеты недоумевали. Казалось бы, за год жажду острых ощущений можно не то, чтобы утолить, но и пресытиться ей. А Драко с Гарри искренне улыбались друг другу с очередной фотографии вездесущего журналиста. Когда Драко уехал практически на год во Францию, к Гарри сразу же ринулась армия доброжелательниц во главе с Джинни Уизли — утешить и отогреть женской лаской окоченевшего от холодной любви Малфоя. А Гарри сбегал практически каждые выходные в Париж, чтобы, согревая своим дыханием озябшие пальцы Драко, увидеть, как сереет небо над Сеной и загорается утро нового дня. — Сколько ты ещё будешь, как белка в колесе? Вы же едва видитесь, — в очередной раз безо всякого чувства такта поинтересовался Рон. — До тех пор, пока я улыбаюсь ему при встрече. Гарри отпил кофе и неожиданно замер, смотря куда-то через плечо Рона. А на его лице расцвела светлая улыбка, маленькие морщинки лучиками собрались в уголках радостно сияющих глаз. Рон обернулся. В дверях стоял Драко Малфой.