You were born naked and the rest is Drag

      Весь этот маразм происходил взаправду — вот что понимал Артур. Им всем пришлось облачиться в строгие костюмы, однако собственно торжество в итоге перенесли аж на три часа. Журналисты набежали черт знает откуда более чем стремительно, но даже они, столпившиеся тучей за дверями причудливого вида церквушки, были самой последней проблемой всего собравшегося коллектива.       А началось все вот с чего. Затраханные в самом прямом смысле слова Артур и Франциск пришли в номер к Альфреду и Ивану. Первым делом они услышали крики не менее затраханного Брагинского, который твердил, что никакой свадьбы не будет. Он так разозлился, что выкинул Джонса из номера пинком под зад, но разве же Альфреда хоть чем-то остановишь. Парень упорно настаивал на том, что им надо пожениться, что это самая прекрасная из всех его идей, и что вообще негоже ебаться, не оформив при этом отношения.       Керкленд долго это слушал. Пришлось, потому что Иван упорно не открывал дверь, выкрикивая из номера что-то про то, что у Джонса пропали давеча последние остатки мозгов, если он и правда считает, что Брагинский готов выйти замуж, да еще и напялив на себя ЭТО. Позже выяснилось, что под таинственным ЭТИМ подразумевались полупрозрачный прелестный пеньюар, белоснежные чулки и дамские трусики. Как верно заметил про себя Артур, собственно против именно свадьбы Иван не был. Он был против того, чтобы явиться на торжество в этом чудесном виде. Тут-то Керкленд и включил режим заботливого старшего брата, который должен хоть иногда вправлять мозги младшему.       — Эй, Ал?       — Пирожочек, открой дверь! Иначе я ее вышибу! А, чего?       Альфред казался малость взлохмаченным, очки на носу сидели немного кривовато, а галстук почему-то болтался за спиной. Артур прикусил губу, думая над тем, как бы помягче объяснить брату, что он невиданный ранее миром идиот.       — Я знаю, как тебе уговорить Ваню выйти за тебя, — зашел он издалека. — Не стоит на него так давить.       Джонс аж заинтересовался. Он резко обернулся к Керкленду и, вцепившись руками в ворот его рубашки, приблизил к себе.       — Как? Арти, скажи мне, как? Я думал, что он не против, он вроде и правда был не против! А потом он вдруг передумал и назвал меня извращенцем! Я не понимаю, что не так!       — Кхем… — Артур хмыкнул. — Так, сперва отпусти меня. — Как только Джонс выполнил это условие, Керкленд уже тише продолжил: — Ваня согласен, я уверен в этом. Вы и так живете вместе, спите вместе и вообще все делаете вместе. Свадьба вам точно не помешает.       — Вот и я о том же! — закричал Джонс, явно очень обрадованный тем, что он не одинок в этом мнении. — И ты тоже согласен со мной! Надо теперь уговорить моего пирожочка!       Альфред было сорвался опять стучать руками и ногами по закрытой двери, но Артур смог его остановить.       — Да подожди ты! — чем дольше Керкленд знал своего брата, тем сильнее он удивлялся тому, что этот идиот еще жив вообще. — Сперва меня послушай. Все очень просто, как я и сказал. Ваня согласится выйти за тебя, но и ты должен пойти ему навстречу.       Джонс замер.       — В смысле?       Вот теперь он был готов внимать. Артур удовлетворенно кивнул, а сразу после продолжил:       — Итак, ты только и должен, что перестать требовать у него явиться на торжество в этом… Хм-м… Костюме, который держишь в руках. Или что это вообще?       Тот самый пеньюар и правда был в руках у Джонса. Франциск рассматривал его с неподдельным любопытством, явно думая о том, чтобы подобрать подобный для Керкленда. Чудесные ажурные чулки валялись на полу, как и дамские трусики. Наверняка Иван уже мерил это все, и наверняка он был чудо как хорош в этом наряде. Конечно, Брагинский был не во вкусе Керкленда, но не признавать чего-то настолько очевидного он просто не мог. Однако в этом и заключалась вся соль. Купи ему Бонфуа нечто подобное, Артур напялил бы на себя любую диковинку, чтобы порадовать действительно любимого человека. Но он бы сделал это только в том случае, если бы они стопроцентно точно были при этом одни. И вот в этом Керкленд прекрасно понимал Ивана.       — Это свадебный костюм! — воскликнул Джонс. — Я купил его специально для моего пирожочка.       Артур натянуто улыбнулся.       — Это мило, не спорю, но Ал… Как бы тебе это тактичнее сказать. Это не совсем то, во что хотел бы облачиться мужчина в день своей свадьбы. Как бы сильно этого не хотел ты.       Альфред аж обиделся.       — Но пирожочку это идет!       Керкленд честно постарался не срываться и быть тактичным. Совсем не хотелось обижать младшего брата в день его свадьбы. Конечно, если свадьба все же будет.       — Я не сомневаюсь, что пирожочку это идет… Черт, — Артур выдохнул. — Я не сомневаюсь, что Ване это все идет, но это не совсем то, что на нем должно быть в день бракосочетания. Пойми ты это уже своей безмозглой головой, тупица.       — Так, давайте я все разъясню! — вступил в разговор молчавший Франциск. — Альфред, дорогой, видишь ли в чем дело, — он подошел к парню поближе и приобнял его за плечи. — Этот костюм просто прекрасен, спору нет, но это не самый свадебный вариант.       Джонс мотнул головой.       — Почему нет? Он же белый, нарядный и сексуальный.       Керкленд еле удержался от того, чтобы не закатить глаза или не стукнуть себя по лицу рукой. Повезло еще, что Бонфуа был куда более терпеливым, особенно когда речь шла в делах сердечных.       — Потому, что этот костюм крайне волнует воображение, друг мой. Если на Ване будет нечто подобное, то все кругом будут охвачены очень непристойными мыслями. Понимаешь? Нельзя, чтобы жениха хотели на его свадьбе. Надо, чтобы все восторгались его красотой, но при этом не фантазировали о том, как они… ну…       Франциск замялся, пытаясь подобрать подходящее слово, но вот Керкленд тут же нашелся с подсказкой:       — Как они ебут его раком, например.       Бонфуа тут же обернулся к нему, давая понять, как сильно его слух оскорблен такими словами.       — Арти, заткнись. Так вот…       — Да я их всех прибью! — возмутился Джонс. — Пусть только попробуют думать так о моем пирожочке!       Франциск улыбнулся ему как глупому и несмышленому ребенку, коим тот, по сути, и являлся.       — В этом и вся суть, мой дорогой Альфред. Никто не будет так думать, если Ваня на своей свадьбе будет выглядеть соответствующе торжеству. Ты понимаешь, о чем я?       Джонс замер.       — Уточни.       Бонфуа широко улыбнулся.       — Вот ты представь себе. Ты у алтаря вот в этом вот прекрасном черном костюме, а Ваня рядом с тобой, тоже в костюме, только белоснежном. И вы с ним просто идеальная пара. Нет, не просто пара — вы молодожены! И всем это будет понятно. А потом вы вернетесь в номер, уже будучи супругами, и тогда твой очаровательный Ваня снимет свой костюм и облачится вот в этот наряд. И это будет специально для тебя и только для тебя. А знаешь, почему?       Альфред аж завис.       — Почему?       — Потому что только ты можешь его хотеть в разных позах, мой дорогой и любезнейший Альфред.       — И ебать, к слову, тоже, — вставил Керкленд.       Франциск только шикнул на него. Он был доволен, потому как Джонс, очевидно, уже догнал его мысль и все понял. Парень просто просиял, посмотрел сперва на пеньюар, а потом аккуратно сложил его. После он высвободился из объятий Бонфуа, подобрал с пола чулки и трусы, и уже потом осторожно постучался в дверь.       — Пирожочек, милый, ты там?       По ту сторону двери послышалось легкое копошение.       — Чего тебе?       — Я тут подумал, — заговорил Джонс едва ли не с трепетом. — А давай поедем в магазин и купим тебе строгий костюм. Белый. Я думаю, тебе подойдет, что скажешь, сладкий мой?       На сей раз в номере все стихло. Прошло секунд десять, прежде чем Брагинский отозвался.       — Костюм? — спросил он. — Мужской?       — Да-да, самый мужской, — заверил его Джонс. — А еще подберем тебе шарфик, как ты любишь. Думаю, можно для разнообразия взять сиреневый, под цвет твоих удивительных глаз.       Иван снова отозвался не сразу.       — Точно? Это точно будет именно мужской костюм без всякой бабской приблуды?       Бонфуа невольно прыснул от смеха, а вот Артур поймал себя на мысли, что он ох как хорошо понимает бедного Брагинского. Одно дело напялить женские шмотки на сцену как часть образа, и совсем другое — явиться на собственную свадьбу в дамском пеньюаре.       — Точно, мой сладкий. Я тут поговорил с Франциском, он мне это подсказал, и в общем, думаю, он прав. Тебе пойдет белый костюм. Но давай мы сразу договоримся, что после свадьбы ты переоденешься в мой подарок.       Брагинский снова затих, а потом, наконец, открыл дверь и осторожно высунулся.       — Это правда? — спросил он у Бонфуа.       Тот аж просиял.       — Оля-ля, конечно, мой милый. Это же ваша свадьба.       Иван пробежался взглядом по лицам собравшихся, а после кивнул:       — Спасибо.       В общем, сразу после этого Альфред и его жених поехали покупать костюм. Уже в бутике мужской одежды Джонс заметил, что его пиджак испорчен, а потому поспешил купить новый. Почему-то белый. Когда они вернулись, Артур взял командование в предстоящем торжестве на себя. Повелев увести женихов в отдельные комнаты и привести их в парадный вид (Ивана доверили Франциску, а Альфреда Кику), он отправил Меттью договариваться о праздновании в ресторане отеля, а сам связался с представителями церкви, с которой уже договорился Джонс.       Уже потом он узнал о том, что Альфред успел пригласить еще парочку гостей. Первым приехал молодой плечистый парень высокого роста и выдающегося телосложения. Он подошел именно к Артуру и серьезным тоном спросил:       — А где Хонда?       Керкленд невольно растерялся.       — А вы вообще кто?       Здоровяк, кажется, растерялся.       — О, простите, я ведь не представился. У меня просто такое чувство, будто мы с вами давно и хорошо знакомы. Я Людвиг, парень Кику. Мне позвонил ваш солист, сказал, что я как кавалер его друга приглашен на свадьбу. Надеюсь, меня простят, ибо я так спешил, что купил весьма неброский подарок, времени было мало.       Артур внимал его словам, постепенно понимая, что да как.       — Стоп… Так ты и есть парень Кику? Офигеть, — выдохнул он. Да уж, шикарный у тихони-японца кавалер. — Что ж, а я Артур Керкленд, и я гитарист группы…       — Я знаю, — прервал его Людвиг. — Говорю же, я вас всех знаю, хоть и только заочно.       Керкленд лишь кивнул. В тот же миг в холле появился человек, которого он совершенно не хотел видеть. Тот самый человек, про которого Франциск и по сей день говорил, что он был его первой любовью.       — Надеюсь, эта чертова свадьба стоила того, чтобы я провел едва ли не полночи в чертовом самолете. Ненавижу перелеты.       Людвиг посмотрел на него.       — Но ведь мы удачно добрались. Полагаю, Альфреду было важно, чтобы мы присутствовали на его свадьбе.       Артур растерялся.       — Стоп. Вы что, знакомы?       Родерих посмотрел на него, как на идиота.       — Еще бы мы не познакомились, если твой тугодумный брат минувшим вечером переполошил его, чтобы он в свою очередь переполошил меня, дабы мы вместе приехали в чертов Амстердам к утру. Вернее, прилетели. Он же знает, как я ненавижу перелеты. Неужели нельзя было отметить свадьбу в Штатах? Там тоже легализованы однополые браки.       На сей раз догонять стало сложнее. Керкленд немного подумал, а после решил, что нафиг ему вообще надо разбираться с этим дерьмом, а потому просто указал в сторону лифта.       — Третий этаж, номер двести тринадцать. Альфред там. Надеюсь, костюмы у вас с собой. Торжество начнется через три часа.       — Вот и отлично.       Людвиг взял сумку у Эдельштайна. Уж очень сильно тот запыхался, а вот сам блондин казался просто атлетом, который вообще не умеет уставать. Они ушли в указанном направлении, а Керкленд постепенно все додумал. Выходит, Джонс даже этих двоих пригласил, чтобы Кику и Меттью не остались на празднике без пар. И что поразительно — они приехали. И ладно Родерих, он мог почувствовать себя обязанным просто потому, что лично знал всех в группе и был должен Франциску, но вот чтобы еще и Людвиг примчался. Но это было на самом деле здорово.       Немного подумав, Артур позвонил Меттью, дабы сообщить, что у них теперь еще две персоны на празднество. Набирая номер, он вдруг впервые в жизни подумал о том, что и сам хотел бы себе подобное торжество. Он вдруг впервые всерьез подумал о своей собственной свадьбе, и в кои-то веки эта мысль показалась ему просто прекрасной. Да уж, Альфред и Иван плохо на него влияют. Или все же хорошо?

***

      Едва Людвиг и Родерих оказались в номере, Кику просто бросился на шею своему парню. От того, как они целовались, горячо стало всем. Альфред просто сиял. Его волосы были аккуратно уложены, под белым пиджаком, кармашек которого венчала алая роза, была черная рубашка и черная бабочка, а черные брюки и черные туфли дополняли образ. Он был подчеркнуто хорош, настоящий жених.       — Я так рад, что смогли приехать! Это самый счастливый день в моей жизни, и вы разделите его со мной!       Даже Родерих не стал ехидничать или возмущаться. Уж очень Джонс был счастлив, а Эдельштайн хоть и был вечно недовольным ворчуном, но не был мудаком, чтобы портить замечательный день. В скором времени вернулся Уильямс. Когда он буквально влетел в номер и уставился на Родериха так, словно узрел второе пришествие, Альфред лишь заулыбался. А вот самого Эдельштайна словно местные романтики покусали. Он лишь бросил вскользь замечание о том, что Меттью слишком уж лохматый стал, а после подошел к нему, мягко пригладил его светлые волосы, а сразу после чуть приподнялся на носочках и поцеловал его в губы. Уильямс так трепетно ответил на его поцелуй, что все остальные едва не растаяли от обилия нежности после той страсти, которую выкинули Кику и Людвиг. Альфред уже воображал, как он сам заласкает Ивана сразу после того, как они официально станут супругами. Наверняка это будет нечто особенное.       — Я до сих пор не могу поверить, что Ал женится, — сказал чуть позже Меттью, когда они все сидели кто на кровати, а кто на диванчике, и ожидали звонка от Артура. — Кто бы мог подумать тогда, что все вот так обернется. Ваня ведь и попал к нам совершенно случайно.       Джонс заулыбался шире.       — Это была судьба.       — А я сразу понял, что они потрахаются, — уверенным тоном заявил Кику. — Не зря же Ару сразу после его показательного выступления пошел в туалет, чтобы подрочить.       Родерих прыснул, а Людвиг и Меттью синхронно усмехнулись.       — Я просто вдохновился, — немного смущенно сказал Альфред. — Он очень классно пел, я даже так воодушевился, что сразу песню написал. И эта песня, между прочим, стала хитом.       Хонда уже строчил очередной статус в телефоне.       — Я и говорю — пошел дрочить.       На сей раз засмеялись все.       Дело активно шло к торжеству, когда Керкленд позвонил Меттью и сказал, чтобы они все вместе ехали в церковь на служебной машине. Сам же Артур вместе с Франциском и Иваном почему-то уже были на месте.       Едва подъехав куда надо, парни обнаружили наряженный какой-то праздничной приблудой белоснежный лимузин.       — А я уж боялся, что они не закажут лимузин, — сказал Уильямс Эдельштайну.       Тот, однако, лишь хмыкнул:       — Лишние траты. Хотя, полагаю, эта свадьба выйдет не особо дорогой. Пышные торжества — деньги на ветер. Моя первая свадьба тоже была слишком пышной, и что в итоге?       Меттью лишь кивнул, про себя отмечая, что ему надо будет играть скромную свадьбу. А свадьбу он, ясное дело, планировал играть с Родерихом. Джонс обязательно подскажет ему, как уговорить Эдельштайна согласиться на это. В конце концов, он сам смог как-то уговорить Брагинского.       Церквушка была маленькой, но потрясающе уютной. Гости расселись по парам, а Ал поспешил к алтарю. Тут же обнаружился его жених. Костюм Ивана был полностью белым, и лишь один шарф нежно-сиреневого цвета хоть немного выделялся на фоне белизны. С уложенными светлыми волосами и бледной кожей, он вообще походил на ангела, так что у всех просто захватывало дух. Да уж, Франциск был чертовски прав, когда предложил именно белый костюм.       Понятное дело, скорая свадьба не могла обойтись без небольшой накладки. Если кольца Альфред каким-то чудом успел купить, то вот выбрать шаферов… Об этом никто даже не думал. Едва старенький щурящийся священник об этом спросил, Джонс не думая назвал своим шафером Артура и спросил у Брагинского, кто будет подружкой невесты. Иван в ответ назвал его имбицилом и сказал священнику, что его шафером будет Франциск. Бонфуа, казалось, обрадовался даже сильнее, чем Альфред.       Больше накладок не было. Как только клятвы были произнесены, молодожены обменялись кольцами, а после поцеловались, гости начали громко хлопать. Артур совершенно искренне улыбнулся и подумал о том, что если Франциск все же сделает ему предложение он согласится. В тот же миг Бонфуа подумал о том, что он просто обязан тоже сыграть свадьбу. И, желательно, в Париже. Осталось только уговорить Артура выйти за него и придумать, как переместить всю компанию в столицу Франции.       Примерно в то же время Родерих подумал о том, что он совсем не против того, чтобы снова пойти под венец. Ведь на сей раз это точно будет по любви. А Меттью подумал о том, что он ну совершенно точно должен спросить у Джонса совет о том, как уговаривать Эдельштайна согласиться вступить в брак с ним.       После того, как все смогли поздравить молодоженов и направились аккуратно к выходу, Людвиг тихонько шепнул на ухо Кику:       — Ты уже сказал им о нас?       Хонда мотнул головой.       — Скажем завтра и вместе. Наша свадьба пройдет в Штатах.       — Согласен, — кивнул Людвиг. — Тем более, что я уже выбрал подходящую церковь.       Так они и поехали обратно в отель, вместившись все в один лимузин. Парни были навеселе и не скрывали, что им всем хорошо. А им в самом деле было более чем отрадно.       Празднование продолжалось едва ли не до утра. Альфред даже на радостях позволил журналистам их поснимать, воображая, как уже завтра они окажутся на первых полосах. Еще бы, солист и басист группы «Niked» поженились во время гастролей в Нидерландах, в городе Амстердам. Такая новость. Наверняка их теперь в этой стране будут любить еще сильнее, чем прежде.       Когда они уже было хотели расходиться по номерам, дабы уже уединиться по парочкам, Бонфуа вспомнил нечто важное:       — Погодите-ка… Нам же завтра вечером... — он посмотрел на часы на своей руке. — Вернее уже сегодня вечером надо уезжать. Что теперь делать Родериху и Людвигу?       Джонс, который как раз активно лапал своего теперь уже мужа, посмотрел на него с улыбкой.       — Я все продумал, чувак. Они едут с нами в Россию.       Когда он успел это придумать, когда он успел оформить этих двоих как членов коллектива, как он вообще все это провернул — все это осталось тайной.       Как только они уединились в номере, Альфред потребовал своего законного супруга переодеться. И тот уже не сопротивлялся. Теперь-то уж чего, ведь они, черт возьми, женаты. Невероятно, но факт.       В ту ночь не спал никто. В итоге отсыпались они все уже днем, а вечером уже были готовы к вылету. Следующим городом в их гастрольном списке была Москва.

***

      — Кто бы мог подумать, что здесь так романтично по вечерам, — проговорил Альфред счастливым тоном. — Старый и новый Арбат, Кремль, собор Василия Блаженного. Я хочу приехать сюда как-нибудь еще.       Остальные от них давно уже отстали. Родерих и Меттью исчезли первыми, сказав что-то о каком-то музее, который работает круглосуточно, потом Франциск обнаружил ресторан французской кухни и исчез рядом с ним в компании Артура. А вот куда делись Людвиг и Кику вообще никто не понял. Впрочем, они не пропадут, так что все нормально.       — Эти дни прошли так быстро, — отозвался Иван.       Он несколько неловко потеребил обручальное кольцо на своем пальце и осмотрелся. Осень в этом году выдалась на удивлением теплой, так что они спокойно щеголяли в ветровках и не мерзли. Вернее Джонс не мерз, а вот самому Брагинскому любой холод был нипочем.       — И концерты прошли на ура, — кивнул Альфред. — Я-то думал, что нас тут забойкотитруют из-за нашей свадьбы, а оказалось, что нет. И фанатки такие милые.       Иван улыбнулся.       — Я скучал по России. Знаешь, — он посмотрел на мужа. — Не думал об этом прежде, а сейчас вот понял, что скучал.       Джонс сперва замер, глядя на него, а после вдруг вцепился в его руку.       — А хочешь, мы будем регулярно сюда приезжать?       Брагинский посмотрел на него, в его голубые глаза и подумал о том, что ему чертовски повезло. Какой вообще была бы его жизнь, если бы не этот несуразный, порой такой глупый и упертый, но при этом невероятно искренний, добрый, чистый сердцем и любящий человек? Наверняка такая жизнь была бы некудышной. А ведь теперь они с этим человеком повязаны на всю жизнь.       — А ты готов ради меня мотаться регулярно за океан? — с легкой улыбкой спросил он.       Иван и сам знал, что ему ответят. Знал, что этот человек сделает для него все, что только будет в его силах.       — Конечно! Да скажи что угодно, я все сделаю! — с жаром воскликнул Альфред. — Любое твое желание! Вот что ты хочешь? Только скажи, и честное слово, я все сделаю…       — Я знаю, — выдохнул Иван. Он приблизился к Джонсу и чмокнул его в губы. — Но знаешь, милый, мне ничего не нужно, — искренне ответил он. — Я счастлив, ведь у меня есть ты.       Альфред просиял, услышав эти слова.       Они пошли дальше, любуясь видами вечерней Москвы и думая о том, что у них все будет отлично.