Перезапуск!

      На улице стояла зима. Всё в пределах видимости было покрыто белым снегом настолько идеальным, что нигде не было ни одного следа от ног или другого любого изъяна, что портил бы эту красоту. Так и хотелось любоваться, любоваться и любоваться всем этим снежным царством, которое в свете полной луны было ещё прекраснее.       — Эй, ребята, пошли на улицу! — крикнула я, весело прыгая вокруг других сервампов и призывая их к ответным действиям.       — Отстань, мелкая. Нельзя быть двадцать четыре часа в сутки такой геморрной, — размеренно протянул Лень, даже не повернувшись ко мне, а продолжая вальяжно лежать на пуфиках возле камина.       — Ну, ребя-я-ят, — продолжала я скулить, не прекращая попыток вытянуть этих эгоистов на улицу, — давайте просто прогуляемся. Когда нам ещё выпадет такой шанс?       — В любой другой день, когда будет ночь или облачно, — также не отрываясь от своего занятия, а именно чтения книги, ответил ей Гордыня, перелистывая очередную страницу.       — А по мне — хорошая идея, — раздалось у меня за спиной. До того, как я повернулась, на плечи легли тёплые ладони одобряюще сжимая их. — Когда мы в последний раз вот так именно все вместе гуляли?       — Ой, Жадность, она просто твоя родная сестра вот ты её и поддерживаешь, — огрызнулся на брата Обжорство, на мгновение, оторвавшись от пережёвывания жареной курицы, которую он закусывал бифштексом. — Думаешь, кроме тебя ещё кто пойдёт с ней?       — На самом деле, я тоже не против.       Этот спокойный, но внушающий страх женский голос неожиданно разнёсся, по всей гостиной, заставляя всех собравшихся непроизвольно вздрогнуть. Гневная Матерь величественно поднялась со своего места, отложив в сторону перо и пергамент, на котором до этого что-то писала. Взгляд фиалковых глаз, как обычно грозный и воинственный, неторопливо прошелся по всем вампирам, как-будто сканируя их.       — Жадность прав, мы почти три года не гуляли вместе. ВСЕ вместе, — сделала женщина упор на первое слова, буравя всех осуждающим взглядом.       А она ведь права. Обычно мы как-то сами по себе в последнее время. Собираемся вместе только по вечерам как этот, да и то не все приходят. Этот вечер исключение. Когда мы собираемся обедать, завтракать или ужинать, кто-то всегда отсутствует. Кого-то бывает не видно довольно долгое время. Но все всегда возвращаются.       — Скорее всего, это может навредить моей нежной коже, — грустно протянул Похоть, кладя изящную ладонь на наигранно выражающее грусть лицо, проводя тонкими пальцами от уголка губ до точёного подбородка, — но думаю, что семейная прогулка хотя бы раз в году — это важно, — улыбаясь, закончил сервамп, весело подмигивая мне. Ответив ему своей самой лучезарной улыбкой, я задорно оглядела оставшихся четырёх вампиров, которые ещё не дали своего согласия на нашу совместную семейную прогулку. Гордыня, Зависть, Лень и Обжорство упорно продолжали делать вид, что они хорошо загримированные предметы декора.       — Обжо~ора~а… а я тебе пирожков дам, — начала я искушающим тоном, в упор глядя на напрягшегося парня, — у меня есть с мясом… картошкой… курицей и грибами…       — Меня на такое не купишь…       — Дэ? А как тебе новая партия глазурных тортов и бисквитные пирожные, что я стащила… Примерно сегодня вечером и оставила их в кладовой?       — Что ж ты раньше молчала! — аж подавился от представленного беловолосый и с высокого старта рванул прочь из комнаты.       — Стоять!!! — вырвался утробный рык из горла, заставляя наполовину открывшего дверь парня затормозить. — Аванс, пирожки на кухне, всё остальное после.       — Тц… Зараза… — цыкнул парень, уже спокойно выходя за пределы гостиной.       Дубовая дверь, закрывшаяся за ним, с силой впечаталась в дверной проём.       — Нервный какой, — вздыхая, осуждающе произнесла я, всем своим видом показывая неодобрение.       — Угу. Говорят, что сон зависит от того насколько у человека крепкая нервная система. Чем меньше он нервничает, тем больше спи-и-ит… — с зевком сказал Лень, в лучшем стиле кошек потягиваясь и переворачиваясь на спину подставляя живот теплу огня.       — Главный знаток тут нашёлся, — фыркнул Жадность, со смешком поглядывая на старшего брата, — вставай, нам ещё собираться.       — Ну, не-е-ет… я не хочу-у-у… зачем мне весь этот ваш геморрой?       — За надом, — отрезала я, выдёргивая из-под башки Лени подушку и кидая её куда-то в сторону.       — Алчность!!! — заорал кто-то, фальцетом проклиная меня, как только можно. — Где твои манеры? Как ты смеешь кидать в меня какую-то… подушку, которая была на полу?! Я не достоин такого обращения ведь я великий… А-а-а-а!!! Не тронь книгу, мерзопакостная поганка! Немедленно положи на место!       — Тише, тише, Гордыня, я её верну, — хитро скалилась я, держа книгу над головой так, что маленький, по сравнению со мной, вампир не мог до неё достать. — Ты только погуляй с нами, тогда я и отдам её тебе.       — Я заберу её силой!       — А я силой её порву!       Тишина после громких воплей была по истине блаженна.       — Зависть, ты с нами?       В ответ только быстрые кивки головой.       — Тогда собрались и пошли!       Наша делегация из восьми вампиров шла по заснеженной дороге, которая вела неизвестно куда. Шли почти в полном молчании лишь изредка перебрасываясь парой фраз между друг другом. Это угнетало, но ничего весело же идём.       — Ля-ля, ля-ля-ля-ля.       Сама не знаю почему, но я начала напевать весёлый мотивчик, который, по идее, должен был быть наполнен весельем и вселенским добром, которое было призвано поднять этим неблагодарным настроение. Но аура зла и лютой ненависти начала давить на спину впереди идущей меня тяжёлым грузом.       — Ля-ля-ля-ля.       Эта часть моей незамысловатой песенки звучала уж больно натянутой. Ну, а что поделать? Когда за спиной идут семь вампиров, жаждущих убийства, любой непроизвольно занервничает.       Я начала напевать тихо, еле-еле слышно. Учитывая то, что мы зашли в какой-то лесок, атмосфера стала ещё более жутковатой.       Наше брожении по воистину увлекательному месту продолжалось где-то пятнадцать минут. К моему счастью или несчастью мы забрели в лес с повешенными. Я уже начала думать, что меня тоже здесь оставят. На деревце. С петелькой на шее. Но на удивление, мои родственники очень даже спокойно принялись обсуждать теперешнюю моду, разглядывая трупы разной степени разложения. Хотя сейчас они напоминали окоченевшие сосульки, но не суть важна. Важно то, что из семейного похода по прекрасному заснеженному полю, всё переросло в музей висельников.       — Ля-ля. Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля. Ля. Ля-ля!!!       — Господи, Алчность, заткнись! — рыкнули родственники, дружным хором разогнав стаю ворон с верхушек заснеженных деревьев. Ну, хоть в чём-то они солидарны.       Снова пришлось перейти на тихое исполнение. Тоже полюбовавшись на один из трупиков какого-то крестьянина, я увидела, что все собрались уходить. Буки.       Мы отправились в обратный путь к нашей усадьбе. Он был таким же воодушевляющим, как и начало прогулки. Вот только, что-то было не так.       — Мне кажется, или мы уже видели этого человека в примёрзшем к нему цилиндре? — жуя прихваченный с собой пирожок с картошкой решил уточнить Обжорство, некультурно тыкнув пальцев в труп и вытирая пальцы об распахнутое пальто. Вампирам холод не страшен, а тёплую одежду они носят скорее для проформы.       — Не кажется. Тот булыжник, на котором сидел Лень, мы тоже уже проходили, — прищурившись, ответил Жадность. Ох мать, глаза сверкать стали.       — А-а-алчность, — приторно-приторно протянул брат, со странной улыбкой поворачиваясь ко мне. От такого напора ласки, которую излучал Жадность, я попятилась и упала в сугроб. — Ты водишь нас кругами.       — А чего сразу я? — о, сколько усилий стоило не начать заикаться и достойно выстоять напор негатива направленный на меня чуть ли не со всех сторон. Из-за темноты, лица были плохо видны, а вот глаза горели факелами.       — Ты нас вела… — сказала темнота голосом Гордыми, и красные огоньки, находившиеся на самом низком уровне, стали приближаться ко мне, до сих пор сидящей в сугробе.       — Но я просто, шла… и шла… и думала, раз вы меня не останавливаете, то я правильно иду…       Несколько красных кругов взметнулись вверх, а где-то даже послышался хлопок. Кажется, по лицу, но это не точно.       — Беги Алчность, беги…       А я что? Я побежала.       Хотите дам совет? Если за вами гонится стая вампиров вам не спастись. Даже не пытайтесь, догонят. Ну, а если вы и сами вампир, да и ещё сервамп, убегающий от таких же сервампов, как и вы, то можете попытать счастье в этой щепетильной ситуации.       Вот чего они так разбушевались? Что такого в том, что мы немного заплутали? Подумаешь, не смертельно же. Мы же всё равно были на прогулке. Опля! Вижу, меня нагоняет Обжора. Ну да, ему, наверное, обидно, что он получит еду чуть позже запланированного и обещанного времени. Он у нас такой пунктуальный в этом деле.       Боковым зрением замечаю над собой тень. Пресвятые мои загашники, мать клептомания! Не уж-то я смогла расшевелить наше Старое Дитя, что он мчится ноздря в ноздрю с Концом Света? И в правду, скоро Новый Год — день сказок и чудес!       Готова поспорить, что все остальные бегут за мной только из спортивного интереса. А Лень — ему вообще пофиг!       В очень опасной близости от моего лица просвистел снежок. К счастью он попал в дерево, которое я успела обежать, но вот сила, с которой пустили снежок… Они меня чё, убить хотят?! Ну всё, война!       Вижу впереди небольшой утес тень, от которого достаточного размера, чтобы слиться с ней. Стремительно мчусь к месту, где собиралась укрыться и уже в прыжке перевоплощаюсь в лису.       Быстрое падение, приземление на все четыре лапы и кульминация прыжок в сторону и конспирация под сугробик. Маленький такой сугробик.       Сначала надо мной промчался Конец Света. Затем, лавируя между ветками деревьев, просвистел Гордыня в облике летучей мыши. Уже после них со значительным отрывом бежали Зависть, Гнев, Похоть и Жадность. Ну, теперь можно и за ними, ведь Лени я так и не дождусь.       Задумка состоялась в том, что я побегу за ними. Но кто ж знал, что это так сложно! Я то нагоняла их, то снова отставала. А мне надо было оказаться где-то посередине между двоими вампирами которые бежали впереди и четырьмя которые от них отставали. Давай Алчность, беги ты сможешь! Всё ради веселья, всё ради него, родимого!       В итоге всё дошло до того, что я их обогнала. Вот кто ж знал, что если бежать правее можно немного срезать? Вот я не знала, но как круто помогло! Топографический кретинизм спасёт мир! А сейчас главное успокоиться и унять свой истерический смех.       На лесную поляну выбежали два вампира. Один тяжело дыхал уперев руки в согнутые колени, а другой с хлопком принял вид маленького мальчика в цилиндре с тростью и окуляром на правом глазу. Уже после них на залитую лунным светом поляну выбежали остальные четыре сервампа, которые особо и не торопились.       — Нашли её?       — Нет, — ответил на вопрос Чревоугодия Похоть, поправляя немного растрепавшуюся причёску.       — Куда же она подевалась? — с нескрываемым раздражением прорычал Гордыня остервенело, начиная вертеть головой в разные стороны. Когда он повернулся к остальным спиной, ему в затылок прилетел снежок.       — Кто посмел?! — заверещал вампир, нервно тыкая в каждого своей тростью. — Ты?! Ты?! Или ты?!       — Но мы не кидали в тебя ничего, — приподнимая тонкую сиреневую бровь, уверенно ответила Гневная Матерь, складывая руки на груди.       — Тогда кто?! Да в самого меня?! — продолжал орать Старое Дитя, пока его взгляд не остановился на Похоти. — Ты-ы-ы…       — М-м-м? Я? — неподдельно удивился вышеупомянутый, для достоверности показывая на себя указательным пальцем.       — Ты!!!       — С чего ты взял?       — А что это у тебя в руке?!       — А-а-а… — как-то сразу замялся Воплощённая Любовь. — Снежок… Но это не я в тебя кинул! Честное слово!       — Врёшь даже тогда, когда тебя раскрыли?! Ну ничего… получай! — победоносно крикнул Гордыня, запуская в ошарашенного сервампа белый ком снега.       Наверное, именно то, что они постоянно что-то друг в друга кидали, и выработало тот самый рефлекс, который спас Похоть от снега на его прекрасном лице. А вот Зависть явно не ожидал, что его младший брат сможет увернуться. Что ж, это послужит ему уроком на будущее. Да и всем остальным, что в Сомнение Сомнений не стоит кидать снежки. Опасно для жизни.       И началась война. Буквально за несколько секунд находящиеся на поляне вампиры получили по два-три залпа снежков, и никто не смог среагировать. Этот дождь из снега всё продолжался и продолжался, пока сервампы не приняли свои животные формы и не спрятались в укрытия в виде деревьев окружающих поляну. Как только кто-то из них пытался выглянуть из укрытия, чтобы посмотреть, как обстоят дела, то в них сразу же был запущен ком снега. Выглядывать из-за деревьев быстро перестали.       — Что будем делать? — отряхиваясь от снега, спросил Жадность, в человеческом виде обращаясь к Гневной Матери. Ответа не последовало. Посмотрев на молчащую сестру, он увидел, как та маниакально скатывает снег в круги и делает из них пирамидки.       — Эй… ты в порядке? — опасливо поглядывая на Гнев, спросил Попирающий Закон, потихоньку отползая подальше.       — В полном. А вот ты скоро пострадаешь.       — Ась? — приофигело выдал парень, получая в лицо новую порцию снега.       Где-то на одном из деревьев послышался припадочный девичий смех.       Фух. Было… очень здорово. Давно мы так не веселились. Хорошо, что я смогла их вытащит из особняка. Пришлось сильно попотеть. Но это того стоило. Сейчас мы лежали на той же поляне, раскинув руки в стороны и тяжело дыша. Хорошо мы побесились сегодня ночью. К большому моему огорчению, я свалилась с дерева, и меня тоже хорошо потрепало в этой мини войнушке, но это уже такая мелочь. Важно то, что сейчас мы все вместе, лежим и пялимся в ночное небо усыпанное звёздами и улыбаемся как дураки. Так хорошо иметь большую семью.       Повернув голову влево, я увидела тёмный силуэт среди раскидистых лап, ели на которых были огромные шапки снега, оставшиеся остались целыми после нашего Апокалипсиса. Приглядевшись повнимательнее, я сразу узнала Пепельного Сна, и мне захотелось накричать на него за его лень. Ведь нам было так весело, а он это пропустил! Но на его губах играла широкая добрая улыбка. И этого было достаточно, чтобы я тоже улыбнулась, блаженно прикрывая уставшие глаза…