School time - the best time

Страницы календаря перевалили за середину октября, оповещая о том, что Мик — член команды уже больше двух недель, и предвещая о том, что через неделю — первая игра городского кубка. Игры по футболу длились очень долго, почти до весны. Причиной того являлось огромное количество команд-участников и множества переигровок. За эти две недели Микки ужасно вымотался, так что воскресенье стало для него как спасательный круг для утопающего. Сонное утро пришлось на полдень. Парень проснулся и пополз в ванную, попутно споткнувшись о свой футбольный шлем. Он потёр глаза и двинулся дальше. Голова начала соображать. Вскоре проснулся и желудок, начав серенады на китовьем языке. Милкович быстро сообразил себе омлет, пару тостов и кружку отменного зелёного чая. В его холодильнике было немного продуктов: пара овощей, может сыр, яйца. В основном это были замороженные обеды. При походе в магазин он не особо шиковал. Ему не хотелось тратить много денег, источником которых была лишь пенсия матери и редкие подработки Мика. Сегодня юноша намеревался навестить мать, с которой последнее время он связывался лишь по телефону. Парень решил наскоро отделаться от уроков, списав пару номеров по алгебре и начеркав пару абзацев по литературе. Микки серьёзно относился к урокам, но сегодня у него был другой настрой на день. Высохшие рубашка и джинсы уже ждали Милковича. Он удивился сам себе, когда умудрился погладить вещи не хуже, чем ему когда-то это делала мать. Поверх он накинул толстовку и завязал кеды — любимая обувь парня, из-за удобства и скорости надевания. Мик решил отправиться пешком, поэтому включил музыку на всю громкость, перед этим распутав из чёртового узла наушники. Погода радовала. Воскресный Чикаго был приветлив, чего не заметишь в городе в будние дни. Парень шёл с дурацкой улыбкой, чуть щурясь от последних еле тёплых лучей солнца. «Веснушки… Веснушки как маленькие лучики солнца, а рыжих и веснушчатых называют „поцелованные солнцем“, Хм…» — Микки крутил эту мысль подобно кубику Рубика, одновременно теребя зубами разбитую губу. Иногда его бесило, что он так много думает о том, кто даже не интересуется его мнением. А что больше — не ставит его ни во что. На вчерашней тренировке Йен распределял состав команд, поместив Микки в запас, из-за того, что он, стоя в паре с рыжим не словил ни одной подачи. Черноволосый парень недовольно уселся на скамейку, увидев около себя лишь лузеров команды по футболу. Те, кто сидит на скамейке, ходят, видимо, из-за того, что душевые бесплатные, или же Мик так предполагал. Он сидел, сведя брови и наблюдал за игрой. Парень чуть дергался, когда видел, как парни из его команды лажают, раз за разом теряя мяч. Микки держался за голову, проклинал рыжую каланчу всеми словами на свете, в его кулаках пульсировала кровь, потому что команда Мика проиграла с позором, только потому, что Йен не поставил его играть. Остатки позднего лета засыпали, зато юг просыпался в Милковиче. «Йен!» — дверца шкафчика болезненно закрылась — «Какого хрена я сегодня просидел всю игру в запасе? Через неделю игра! Я ведь играю в основе!» — Милкович несвойственно повысил интонацию, так что его бас эхом раздался по всей раздевалке. «Кто тебе сказал, что ты играешь в основе?» — Йен отреагировал бурно, словно желая, чтобы этот конфликт получил начало и продолжение. «Ты прикалываешься, рыжий?! Я играю лучше, чем треть всех этих инвалидов!» — он развёл руками. Вокруг послышались недовольные смешки, но парни ни слова не сказали. «Один из инвалидов нашей команды сейчас спорит со мной!» — зелёные огоньки заплясали в глазах Галлагера. «Ох уж извините, мисс Капитан, что пару раз налетев на меня со спины, вы решили, что я хреново играю!» — он наигранно сделал реверанс, за что огрёб большой ладонью, сжатой в кулак прямо по зубам. Из светло-розовой губы брызнула капелька крови. «Извиняю!» — ядовито ответил рыжеволосый юноша, попав в тот секундный перерыв между его ударом и ответным поцелуем кулака Микки и щеки Йена. Рыжий машинально схватился ладонью за лицо. Парни из команды быстренько расцепили назревавших зачинщиков драки, раскинув их по разным углам. Прокручивая это в голове, Мик начал осознавать, что его южный ежовый панцирь начал проявляться из-под шкуры невинного ученика выпускного класса. Он очень этого не хотел, но по отношению к футболу — Микки был серьёзен. Его детство — это футбол. Его юность — футбол. Его всё — футбол. И он хотел отстоять своё всё. Но сейчас к этому списку по крупицам добавляется одно мужское имя, состоящее всего из трёх букв, но несущих в себе бушующий рыжеволосый ураган. «Подождите минутку, её осматривает лечащий врач» — прохлопала глазами юная медсестра, указывая Микки место в коридоре. Он оправил капюшон толстовки и присел на стул, откинув голову назад. «А ведь и правда этот чёртов Галлагер похож на солнце — так же нещадно испепеляет людей, посмей они только приблизиться» — горькая ухмылка Милковича оставила долгое послевкусие в душевных просторах. Минутка, тянувшаяся около десяти, наконец завершилась. Ручка двери повернулась, и из неё появился высокий мужчина, с редкими седыми волосами и очками-половинками. «Вы, я так полагаю, сын миссис Милкович?» — доктор протянул сухощавую ладонь. «Да, это я. Я — Микки Милкович» — ответил на рукопожатие парень. «Я думаю, вы знаете, что прогнозы неутешительны, и на сегодняшний момент могу сказать, что можно отсчитывать в обратную сторону около тридцати дней» — он слегка кивал, когда произносил каждое слово. «Неужели, ей ничем нельзя помочь?» — в его глазах загорелась надежда. «Мы проводим интенсивный курс химеотерапии, ей вкалывают экспериментальный аппарат, который должен уменьшать опухоль» — высокий мужчина вдруг стал таким ничтожно маленьким, как и все мы, находясь перед лицом смерти. «Удачи» — послышалось вслед, когда Мик перешагнул порог палаты. Слышалось равномерное пищание датчиков и лёгкий крип на кровати. «Микки!» — слабой радостью закричала женщина. Её щеки впали, натягивая кожу на скулы, румянец исчез, обернувшись холодным цветом лица. Её сухие ладошки тянулись к сыну. Она крепко-крепко обняла его, от чего даже закашлялась. «Мама! Я люблю тебя!» — вдруг выпалил Микки, с закипавшими на глазах слезами. «Я тебя тоже» — отозвалась женщина, вкладывая всю безграничную ласку и душевное тепло в эти три слова. Парень смахнул слезу и уставился на мать. Она тем временем изучала лицо сына. «Как умудрился разбить губу?» — оживлённо спросила мать. «Да… на тренировке… так, игровой момент…» — замялся Микки, опуская свои блестящие глаза. «А не тот ли это красавчик с рыжей шевелюрой?» — попыталась посмеяться женщина. «Мам! Откуда ты это… с чего ты это взяла?» — раскраснелся парень. В свои грядущие восемнадцать лет он до сих пор стесняется всего перед мамой, прямо как маленький ребёнок. «Я же просто спросила, а ты уже ответил!» — подмигнула женщина. Она присела на кровати, опираясь на руки сына. «Так, рассказывай, как твои тренировки? Никто не обижает? Что вообще происходит в жизни у моего сына?» — беспрерывно задавала вопросы мать. «Ну, это очень длинная история, но для начала я беру с тебя обещание о том, что ты обязательно будешь на игре весной, ведь это будет финал кубка города!» — начал Микки — «Тренировки отлично, тренер хвалит и пророчит мне хорошую карьеру, если я всерьёз займусь этим. И, знай, что я никому себя в обиду не дам!» — парень выдвинул кулак вперёд и произнёс: «Милковичи не сдаются!» «Милковичи не сдаются!» — отозвалась женщина. На телефоне цифры перевалили за пять вечера, и Микки думал было собираться домой. После нескольких часов доверительной беседы с самым родным человеком. Пусть говорят, что у сыновей мосты крепче в отношениях с отцами, но у Мика всё было обратно пропорционально. Он ладил с матерью, а отца у него толком и не было. Этого человека и отцом-то с трудом можно назвать. Перед выходом Микки обернулся и увидел, как мать начала засыпать. Он слабо улыбнулся, умиляясь происходящему. Словно теперь в семье ребёнок уже не он. «Микки, какой ты уже большой! Я совсем скоро тебе не понадоблюсь» — вставляла в перерывах между рассказом сына мать, разводя руками. «Ты что? Мама?! Как ты можешь это говорить?» — голубые глаза забили тревогу. «Уже через год ты закончишь школу, а потом — институт, а там семья, работа, кутерьма жизни и житейские мелочи» — слабо улыбнулась женщина. «В моих планах на ближайшее будущее есть забота о моей семье, именно потому не надейся избавиться от меня ближайшие несколько лет!» — наигранно нахмурился юноша. «Прожить бы мне хоть месяц…» — пронеслось в голове матери, когда она вспомнила, что спрятала бумаги с прогнозами развития болезни в тумбочку. Сейчас её сыну нужна поддержка и, как минимум, живая мать. Она строго решила, что проживёт до самого последнего, вырывая у бога каждую минуту. Спускаясь по лестнице, Мика окликнула медсестра. Она присматривала за его матерью. «Добрый день!» — её худая рука с золотым кольцом взмыла на уровне торса. Микки ответил на рукопожатие, но смутился, когда посмотрел ей в глаза — там застыла тревога. «Думаю, вы знаете, что вашей матери осталось недолго, а именно — чуть больше трёх недель, может месяц» — странно хладнокровно произнесла женщина. «Я, я, понимаю это» — потупил взгляд Микки, не зная, что ответить. Он моментально распрощался с медсестрой и вышел из больницы. Тяжёлый ком встал в горле. Только сейчас парень начал осознавать, как близка его мать к смерти. Тёмные круги, бледная кожа и чуть трясущиеся руки. Ему вдруг стало нестерпимо тяжело, что обратно он плёлся с полной апатией ко всему окружающему миру. «Мик! Мик! Микки, твою мать, Милкович!» — знакомый голос взбудоражил мысли юноши, которые свились в прочные узлы, мешающие восприятию. Угольноволосый чуть обернулся, и ни капли не удивился, когда увидел позади себя Джареда. Он легко улыбался, перевешивая спортивную сумку на другое плечо. «Спортивная сумка? … » — от удивления Мик даже сорвался на более высокие ноты в голосе. «Сегодня же тренировка, и по итогам которой нас распределят на первую игру» — пожал плечами высокий юноша. «Почему мне не сказали?» — больше сетовал вслух, чем спрашивал Микки. «Йен должен был всем сообщить» — продолжал кивать Джаред. «А-а-а» — протянул Мик — «Тогда всё ясно. Кое-кто решил скинуть достойного оппонента подобных грязным способом» — ухмыльнулся Милкович и его душевный океан захлестнула волна ярости. «Подожди пять минут, я сбегаю за формой» — Мик хлопнул собеседника по плечу. Джей Ди кивнул. «Ну, Галлагер, теперь ты точно потанцуешь на углях» — яростно метались мысли, подобно молниям в самый разгар природного катаклизма. «Погнали!» — резко и чётко произнёс парень, и блондин двинулся за ним. По дороге они не разговаривали, взгляд Мика был устремлён только вперёд, а Джаред лишь успевал догонять и удивляться, как парень на фут ниже его умудряется так носиться. «А я ему и говорю — уважаемый, у вас колесо что-то спустилось…» — шквал мужского свиста и гогота встретил Микки на пороге раздевалки. В эпицентре стихии находился горделивый лев, с рыжей шевелюрой, блистательно скалившийся и щуривший свои огромные глаза. Как только дверь раздевалки захлопнулась, Йен вздрогнул и обернулся. Он лишь успел что-то промямлить, как в его адрес прилетело письмо, с четырьмя костяшками. «Милкович! Ты чего творишь!» — отмахнулся рыжий. «Галлагер, ты бесишь меня!» — с этими словами он отвернулся и пошёл к своему шкафчику. Сегодня нельзя косячить, чтобы место в команде не помахало приветливой ручкой. «Милкович, ты невозможен! Я всё сделаю, чтобы тебя не было в команде» — моментально промолвил про себя Йен и потёр ноющую скулу. «Итак, орлы! Сегодня у вас будет турнир, по итогам которого мы расставим позиции на игру» — громкоговоритель сопел знакомым баском. «Галлагер, набирай команду!» — вслед крикнул бас. «Том, Луис, вас троих и Милковича!» — Рыжеволосый указал пальцем на последнего. «Если ты прикалываешься, то я остаюсь на месте» — сложил руки на груди брюнет. Их моментальные стачки глазами подливали ещё больше огня. В них горело пламя ярости, ненависти и… страсти? Той самой, которую испытываешь по отношению к человеку, к которому неровно дышишь. «Отлично, Йен! Готовьтесь к игре» — монотонное мычание послышалось из рупора. Йен с ухмылкой распределил игроков, так что Микки оказался его защитником. В чём прелесть этой позиции? Ты должен защищать носителя мяча, а в нашем случае это будет непременно рыжий ураган. «Готов, южный парень?!» — прыснул Йен. «Готов, храбрая сердцем» — улыбнулся Микки. Йен слабо ухмыльнулся, больше напоминая собой едкую массу, заключённую в тело человека. Игра началась. Микки быстро сорвался с места. Раз. Два. Третий готов. Он отряхивается и бежит дальше. Вдруг, прямо по курсу он замечает, что за Йеном кто-то бежит. Паника нарисовалась в голубых радужках. С одной стороны — это удачный случай доказать Йену, что одному на игре нечего делать, а с другой — что-то иное толкало его помочь. Он включил гиперскорость и в пятидесяти метрах от рыжего, соответственно в сотке до линии Мик успешно валит оппонента, тем самым помогая своей команде завоевать победу. «Вставай, ковбой» — длинная бледная ладонь засверкала перед лицом Милковича. Йен смотрел на него сверху вниз, и Мик улавливал в его взгляде какую-то нежность и благодарность. Как только парень поднялся на ноги, то лишь услышал подходящие шаги тренера по полю. «Отлично парни, вы в команде!» — мужчина пожал юношам руки и обернулся, чтобы уйти. У Микки будто бы камень с плеч упал, когда он услышал заветные три слова. Он машинально посмотрел на Йена и поймал ту самую улыбку, которые многие девушки так никогда, увы, и не получат от Галлагера. Этот день, написанный чёрной ручкой на белом листе, подчёркнут цветным маркером, потому что Микки официально в сборной школы. О чём или о ком может ещё мечтать выпускник?