Ты мои звезды и мой океан

Легкий ветер заставляет челку Луи опуститься прямо на его глаза. Он быстро и небрежно смахивает ее двумя своими пальцами, прищуривая глаза, и оставляет зеленую краску у себя над бровью. Делает глубокий вдох и ощущает, как его легкие наполняются, а потом выдыхает через рот. Он закрывает глаза и откидывает голову назад, ощущая шеей холодную спинку лавочки. Слышит шелест листвы и пение птиц, слышит смешанные разговоры других людей и звонкий смех детей. Это вдохновляет. Вновь открывает глаза и понимает, что солнце стало светить ярче, но теплее не становится, ему все еще прохладно в его курточке. На его коленях лежит альбом, с левой стороны от его колен, прямо на лавочке находится палитра с различными цветами, половина из которых уже смешалась с другими, потому что Луи достаточно неаккуратный, а с правой — стакан из Старбакса с помутневшей водой и кисточкой внутри. На плотной бумаге его альбома уже находятся наброски того, что он видит перед собой. Высокие, тонкие деревья с ярко-зеленой листвой, лучи солнца, которые пытаются показаться сквозь пышные серые тучи, которые успели уже немного переместиться по безграничному небу. Они выглядят мягко, и в них хочется уснуть. Звезды выглядят красивее, но он рисовал их прошлой ночью. Он протягивает руку за тонкой кисточкой, взглядом уставившись на еще набросок в своем альбоме, уже представляя окончательный результат, но кто-то тяжело садится рядом, задевая бумажный стакан, который упал бы, если бы не рука Луи, которая уже немного намокла. — Блять, — ругается себе под нос Томлинсон, поворачивая голову. Он видит парня перед собой с кудряшками цвета горячего шоколада, вкусного, теплого и такого домашнего, его пухлые розовые губы и немного покрасневшие щеки, от холода, он одет недостаточно тепло, как кажется Луи. Парень поворачивается к Луи. Он выглядит прекраснее, чем звезды. — Что ты делаешь? — его голос глубокий, как море ночью, а голова повернута не совсем на Луи, а немного левее. — Как видишь, рисую. — Я не вижу. Луи поднимает брови, а его рот приоткрывается. Его лицо краснеет, но явно не от погоды, а потому что ему стало неловко. — Извини, — он звучит неуверенно и тихо, снова смотря на свой альбом. — Всё в порядке. Как тебя зовут? — Луи. — Луи. И сердце Томлинсона, кажется делает сальто, он никогда не думал, что его имя может звучать настолько прекрасно и завораживающе, но дело в этом парне и его голосе. — Луи, расскажи мне, как выглядит мир, пожалуйста. — Наверное не так, как ты думаешь… Как тебя зовут? — Гарри. Почему нет? — Мир-грязный. Жестокий, темный и несправедливый. Всё не так красочно, как хотелось бы. Я много рисую, знаешь. И я всегда пытаюсь найти самое лучшее, но плохого так много. Гарри выглядит озадаченным, Луи снова смотрит на него. — Забудь, что я сказал, хорошо? Ты выглядишь хорошим человеком, Гарри. Трава зеленая, такой яркий цвет, живой и насыщенный. А небо голубое. Это такой нежный и глубокий цвет. Когда ночью темно, то появляются звезды, ты, наверное, слышал о них. — Все любят их. — Я тоже. Если бы ты видел их, ты бы тоже полюбил. Это такие яркие точки, которые светятся настолько, что иногда освещают дорогу. Их очень много, повсюду. Иногда они падают, будто краска размазывается на темной картине, оставляют след. Ненадолго. Обычно загадывают желание в такие моменты. Они красивые. Как и ты, Гарри. — Ты считаешь меня красивым? — Да. Очень. — Но ведь это не важно. Внешность не важна. Я не вижу тебя, Луи, но слышу твой голос. Этого достаточного, чтобы понять, что мне нравится общаться с тобой. Почему из внешности делают что-то особенное? — Если бы ты увидел себя, ты бы понял почему я не мог промолчать об этом. — Есть некрасивые люди? — Некрасивых нет. Просто у людей разные вкусы. — А какой ты? Не дожидаясь ответа, Гарри протягивает свои руки, ища лицо Томлинсона. Когда холодные, дрожащие пальцы наконец-то находят теплые щеки парня, он водит руками по чертам лица Луи, по его носу и под глазами, он зарывается в его волосы, а потом нежно опускается вниз по шее. От этого у старшего появляются мурашки, его пальцы ледяные, а прикосновения нежные. — Мне нравится. — Ты замерз? — Всё в порядке. Я бы хотел посмотреть на то, что ты рисуешь. И на звезды. Что еще завораживает? — Океан. — И на океан. — Ночью, — дополняет сказанное, потому что ночью все красивее. — На океан ночью. — Знаешь, Гарри, единственное, на что я хочу смотреть, это на тебя. — Тебе ничего не мешает сделать это. — Послушай, как насчет пойти погреться у меня? — Хорошо. Я позвоню другу, скажу, что он может поехать домой пока. — Он где-то здесь? — Да. Он был рядом, но я попросил сходить его за кофе, пока я посижу. — Он больше не понадобится тебе, обещаю. Ты-мои звезды и мой океан.