По моей комнате гуляют черные вороны

Узкие коридоры Отдела Тайн вызывали у Джима, никогда не страдавшего от подобного, чувство легкой клаустрофобии. Будь его воля, он бы аппарировал из кабинета в кабинет или использовал камины, но внутри Министерства аппарация без веской причины находилась под запретом, а в самом Отделе не установили ни одного камина. В руке Джим держал тонкую папку с одним-единственным листом, на котором были выведены три строчки с кратким описанием свойств похищенного артефакта. Этот артефакт Гордону с его командой требовалось разыскать. И что-то подсказывало, что под такими словами как «…третий уровень опасности…», «… с особой осторожностью…» и «…непредвиденные последствия…» может стоять смерть одного или нескольких членов его команды, а возможно, и его собственная. Он нуждался в достоверной и подробной информации, но возвращаться обратно было бесполезно. Джим не знал, когда началось противостояние невыразимцев и аврората. Но, несмотря на свое магловское происхождение, он понимал, на чем оно основывается — все сотрудники Отдела тайн были, мягко говоря, тёмными ребятами. И почти все — чистокровными. Что не удивительно, ведь чтобы разбираться с артефактами, мало просто прийти в мир магии в двенадцать лет и прочитать пару десятков книжек. Необходимо родиться, окруженным магией; познавать её с самого начала, как одну из естественных сил природы, вроде гравитации, и использовать так же легко, как речь и собственное тело. Но даже этого становилось мало, чтобы понимать артефакты, созданные тёмной магией — для этого следовало понимать её принципы совсем не в теории. Так что, Джим не видел ничего удивительного в том, какой контингент собирал в себе Отдел, и в том, как к нему относились остальные. Однако, он не мог послать своих ребят искать неведомую тёмную хрень, неясно на что способную и вероятно очень опасную. Поэтому Джим заставил себя, сцепив зубы, остановиться напротив одной неприметной двери. Она вела в кабинет, который он посещал нежелательно часто и никогда официально. Непонятно зачем поправив галстук, Джим решил постучать, но дверь буквально ускользнула у него из-под руки, открываясь, и кулак прошел сквозь воздух. — Джим! Какой приятный сюрприз, — поздоровался Освальд Кобблпот, один из младших служащих Отдела Тайн. Он встал из-за стола и шагнул Гордону навстречу, протягивая ладонь для рукопожатия. Освальд, как и всегда, буквально светился улыбкой и дружелюбием, — Я думал, ты уже ушёл на задание.

***

Шагая в столовую по коридорам Министерства, Освальд довольно улыбался, всё ещё по привычке вертя в руке волшебную палочку. Пока что первый рабочий день проходил вполне терпимо. Отдельный кабинет, который ему выделили, оказался стандартен и безлик в своей обстановке. Но Освальд знал, что вскоре уже переделает там всё под себя — всего-то пара заклинаний Трансфигурации, немного вкуса и фантазии, а ещё свободное время. Но это потом — пока что следовало выполнять ту работу, которую ему дали. Как Освальд ни хотел, пока что работать напрямую с артефактами ему не доверяли. Его обязанности ограничивались работой с отчётами из Аврората — порой составленных абсолютно без какого-либо представления о настоящей силе описываемого артефакта. Особенно ужасны были те, что писались аврорами прямо на месте, где находили проклятую вещь. Почему вместо того, чтобы заставлять его читать всю эту чушь и приводить в божеский вид, просто не приставить к отряду авроров одного из невыразимцев, чтобы он сразу писал эти отчёты? Так и вправду бывало, но лишь по особым случаям. Всё равно после попадания в Отдел Тайн найденный артефакт детально изучался. Так что, отчёты авроров являлись скорее условной формальностью, чем источником дополнительной информации… Но работа есть работа. Сейчас Освальд переписывает неграмотные отчёты, выуживая среди ненужного информационного мусора важные детали, а через полгода, возможно, или даже раньше, сможет заняться чем-то более… интересным. Освальд предвкушающе, немного самодовольно улыбнулся. Не каждому удавалось попасть на работу в Отдел Тайн всего лишь спустя несколько лет после окончания школы. Среди коллег-невыразимцев Освальд был самым молодым и абсолютно без связей в Министерстве. Хоть он и был чистокровным волшебником с довольно длинной родословной, что в школьные годы позволило определить его на Слизерин, все свои богатства и связи его семья давно растеряла, сделав Освальда на собственном факультете изгоем и объектом травли. Ученики с других факультетов тоже издевались — но то была обычная межфакультетская вражда. Такую можно терпеть или давать сдачи, если хватает сил, и от такой защищали учителя — но от своих же сокурсников в собственной спальне деваться некуда, и жаловаться некому. Хогвартс Освальд закончил, дёргаясь от каждого шороха и люто ненавидя всё живое вокруг, особенно собственный факультет. Самодовольные со своим богатством и знатностью, ограниченные сволочные снобы… Освальд лично ненавидел их всех и каждого, а большую часть предубеждений не понимал просто изначально, что, конечно же, тоже никогда не поднимало его репутацию в глазах сокурсников. Но теперь с этим покончено. Давно. Он уже не школьник, многому учился и узнал после Хогвартса, чтобы попасть на эту должность в Отдел Тайн. Освальд давно понял, что с его финансовым положением для изучения Тёмных искусств и артефактов самый простой вариант — это работа в Министерстве. И все сделал, чтобы добиться её. Довольный собой, Освальд переступил порог общей столовой для сотрудников, особо даже не глядя по сторонам. Он собирался поесть и после наконец взяться за ту самую толстую папку на столе… — Эй, это ты что ли, Кобблпот? Пингвин! Освальд остановился, почувствовав, как внутри мгновенно вспыхнула горячая волна ярости. Он крепко сжал волшебную палочку в кармане, закрыл глаза и плотно сжал губы. «Нет, никаких проклятий, Освальд, ты не можешь сделать этого прямо в общей столовой. Помилуй Мерлин, за что мне это?» — Пингвин! Не слышишь, что ли? — голос стал ещё громче, и его сопровождал довольный гогот нескольких мужчин. Поняв, что проигнорировать не удастся, Освальд резко выдохнул и обернулся. Голос он сразу узнал. Ублюдочный сокурсник — только теперь уже в мантии не Слизерина, а аврорской. Тот, кто выдумал эту кличку. — Маклагген… Какая встреча. — А то! — высокий шатен с горящими глазами и неприятной улыбкой встал из-за стола и подошел к Освальду. Со школы Маклагген хорошо возмужал и вытянулся, поэтому смотреть на него приходилось сильно задрав голову. — Не думал, что тебя в Министерстве встречу, Пингвин. — Мне не нравится, когда меня так называют, — сцепив зубы, с нажимом проговорил Освальд, — Мы не в школе. Прекрати. — А если нет, что ты сделаешь, Пингв… — Отставить, Маклагген! — вдруг прогрохотал суровый мужской голос, и Освальд резко обернулся. Джеймса Гордона он узнал почти сразу, хотя в школе они никогда так и не познакомились лично. Разные факультеты, разные курсы… Гордон был чистый гриффиндорец: учился средне, быстро стал звездой команды по квиддичу, славился редкостным упрямством. В школьные годы людей, которые Освальда не задирали, он почти не удостаивал внимания. Сейчас же… Освальд робко, немного неуверенно улыбнулся углом рта, оглядывая Гордона. Заметил форменную нашивку на мантии — один из старших авроров, значит. Он шагнул к Гордону, протянул ладонь и улыбнулся шире. — Освальд Кобблпот, Отдел Тайн. Незаинтересованно кивнув и походя пожав руку, Гордон буркнул ему свою фамилию и сосредоточил всё своё внимание на подчиненном. — Питер Маклагген, я заметил, вы уже отужинали? — прорычал он в лицо подчиненному, совершенно не стесняясь того, что был ниже. — Почему тогда не на рабочем месте? Маклагген покрылся красными пятнами. — Уже уходил, сэр. Встретил… бывшего сокурсника. — Насколько я помню, в Антарктиде нет школ магии. О каких «пингвинах» тут шла речь, аврор? — не унимался Гордон, напирая, отчего тот постепенно отступал назад. Освальд наблюдал за расправой с плохо скрываемым злорадством, а на последних фразах Джима криво ухмыльнулся и закусил нижную губу. Отдельно он отметил, что старший аврор даже не попытался достать палочку или хотя бы потянуть к ней руку (чего нельзя было сказать о Маклаггене), а давил исключительно авторитетом. Остальные авроры, секунду назад довольно гоготавшие за спиной у заводилы, теперь настороженно подобрались и замерли, явно опасаясь попасть под горячую руку. Определённо, аврор Джеймс Гордон был личностью небезынтересной. — Не о пингвинах, сэр, — Маклагген не сдержал-таки скотскую ухмылку, но всего на секунду, а потом бросил взгляд на Освальда — О Пингвине. Давнее прозвище. Он не против. Освальд скрипнул зубами от ярости. — Против. — Слышал, что сказал господин невыразимец? — не оборачиваясь, Гордон кивнул в сторону Освальда, а затем понизил голос, — Можешь записать, чтобы запомнить. Или отправляйся в Хогвартс и возвращайся, когда повзрослеешь, Пит. А теперь, — Старший аврор посмотрел на подчиненных, уже говоря чуть громче, — всё по своим кабинетам, и чтобы через час вчерашние отчеты лежали у меня на столе! Смерив напоследок Освальда презрительным взглядом и получив такой же в ответ, Маклагген вышел из столовой. За ним потянулись остальные, явно радуясь, что буря миновала. А Освальд, вдруг решившись, снова шагнул к Гордону. Он впервые попал в ситуацию, когда незнакомый человек, ничего ему не обязанный, решил за него вступиться. Нехотя Освальд поймал себя на трепетном чувстве благодарности к аврору. И восхищении, пожалуй. — Я должен вас поблагодарить, мистер Гордон. Вы не были обязаны это делать. Когда тот наконец обернулся, взгляд его стал менее суровым, хотя и настороженным. — Усмирять горячие головы младших авроров — моя прямая обязанность, мистер… — …Гордон натянуто улыбнулся, явно забыв с кем разговаривает. — Освальд Кобблпот, — Освальд передёрнул плечами, как бы показывая, что не обиделся на забывчивость собеседника, и улыбнулся, — Просто Освальд, хорошо? Я вам признателен. Буду рад в ответ чем-нибудь помочь.

***

— …Я думал, ты уже ушёл на задание. Поглядев на узкую бледную ладонь Кобблпота, которую тот протягивал для рукопожатия, Джим изобразил на лице подобие взаимной улыбки и быстро сжал руку невыразимца. — Ещё нет… Тут, — он сглотнул; глаза его собеседника демонстрировали невероятные способности пожирания, — артефакт один… Джим протянул Освальду худую папку. — О! — Освальд быстро проглядел на документ, уделив достаточно внимание лишь первой строчке с названием, — Надо же! Редкая вещь. Обычно из-за того, что после нескольких неосторожных применений артефакт самоуничтожается. Вместе с людьми вокруг, само собой, ну ты знаешь, как это бывает… — Освальд чуть хохотнул, но заметив серьёзный взгляд Джима, немного поумерил улыбку и сел за стол. — Может, тебе налить чего-нибудь? Или ты торопишься? — Ну, хотелось бы побыстрее начать и побыстрее покончить с сегодняшней вылазкой, — нехотя поделился Гордон, усаживаясь на кресло. — Если есть что рассказать, рассказывай. — Оу, конечно, — Освальд отложил документы в сторону и взмахнул палочкой. Над столом возникла довольно реалистичная иллюзия тяжёлого потемневшего серебряного медальона с гравировкой, — Не знаю точно, как выглядит эта вещь, но скорее всего как-то так. Фамильная вещь, украшение, с монограммой, — но! — без камней. Медальон, кольцо или браслет… — с каждым словом, повинуясь почти незаметному движению палочки, иллюзия меняла форму. — Скорее всего, серебро, но не могу точно утверждать. Третий уровень опасности — ни в коем случае никто не должен касаться этой вещи голыми руками, даже шнурка, если это медальон. Через ткань — только если недолго, но желательно сразу в какую-нибудь деревянную шкатулку положить. Магически ограждать не советую, артефакт нестабильный, — Освальд на секунду задумался, а потом снова взмахнул палочкой и иллюзия, уже в виде браслета, стала еле заметно светиться оранжевым и фиолетовым, — Если заметите свечение вроде такого… Не подходите вообще. Зови кого-нибудь из наших. Значит, уже активировали, нужно искать хозяина, и он будет в этот момент очень опасен, потому что кратковременно артефакт утраивает магические способности — а потом забирает обратно… скажем так, с процентами, — Освальд неприятно хмыкнул, — И не используйте в комнате, где есть артефакт, разогревающие заклинания. Вообще. Никакие. Огонь не зажигайте, не грейте комнату или себя, противника ими не атакуйте — есть вероятность, что артефакт и на это среагирует. Неточно, но случаи были. Иллюзия над столом вдруг загорелась, а потом ярко вспыхнула фиолетовым пламенем и стала рассыпаться в пепел. Последним движением Освальд убрал образ, но палочку не спрятал и принялся вертеть в руках. — Я бы добавил нечто более детальное… Но это возможно только после изучения. Пытаясь запомнить весь массив вываленной на него информации, Джим молчал, глядя в ту точку, где до этого висел призрачный медальон.

***

Тарелка с рисом и бифштексом гипнотизировала Гордона не хуже раскачивающегося маятника. Хотя еда пахла просто отлично, он совсем не хотел есть и почти не почувствовал никакого вкуса, когда попробовал. Вчера он руководил оперативной группой при попытке захвата организованной группировки темных магов. Те уже несколько месяцев занимались кражами артефактов погасших магических родов. И теперь трое его подчиненных лежали в Мунго. Почему? Потому что они, как всегда, ни хрена не знали о свойствах того, что украли преступники. И не схватили ни одного из них. Четверо магов просто растворились в смерче, появившемся из небольшой шкатулки. Люди Гордона, попавшие на путь этой магии, получили какие-то странные ожоги, которые не получалось вылечить магией — но никуда не перенеслись. Когда все повылезали из своих укрытий, шкатулка уже исчезла. Никаких магических следов, указывающих на то, куда делись преступники, не осталось. Где их теперь искать, Джим совершенно не представлял. — Джим? Могу я присесть? — возникший словно из ниоткуда и лучившийся улыбкой Кобблпот стал устраиваться на лавке напротив, не дожидавшись ответа. — Рад видеть тебя. — А? — дрогнув от неожиданности, Джим с трудом вырвался из своей задумчивости и посмотрел на Освальда. А потом заметил у того отсутствие подноса с едой, — Да, если хочешь. — Тебя что-то сильно беспокоит, кажется, — Освальд чуть наклонился вперёд, сложив руки на столе. — Нет, ничего, спасибо, — натянуто улыбнулся Гордон, машинально отклоняясь немного назад. Чего хотел от него этот невыразимец со странным незапоминающимся именем, которому он помог неделю назад? — Я слышал, прошлый рейд был неудачным, — задумчивым тоном поделился Кобблпот, а потом добавил, уже более вкрадчиво и с сочувствием в голосе, — И что были жертвы среди твоих людей… Джим нахмурился. Это очень подозрительное поведение для невыразимца, и что-то ему подсказывало, что все это было сказано не просто так, чтобы завести разговор. — Да, — он кивнул. — Лежат в Мунго. — А ведь можно было обойтись без этого, — преувеличенно сокрушённо вздохнул Освальд, — Вроде как это случилось из-за артефакта? Правда, — Освальд понизил голос, — моё начальство в нём не особо заинтересовано. Уже есть пара полок с похожими. Не ценный экземпляр. Джим буквально онемел. Если подобные уже есть и их не мало, значит свойства хорошо изучены… Им вполне могли бы нормально объяснить, что случится при активации такого артефакта, а не отделываться общими фразами! Но это же Отдел тайн, им никто не указ — творят что хотят и отчитываются только самому Министру! А тот и слушать не хочет о нежелании невыразимцев обеспечивать Аврорат всей имеющейся информацией, пусть и засекреченной. Джим был уверен, что за закрытыми дверьми все эти артефакты не лежат без дела, как обязаны, а активно используются, в том числе Министром. А то зачем ещë им так благоволить? — Что ты хочешь за то, чтобы рассказать мне как можно больше о нем? Освальд как-то по-птичьи склонил голову набок, оглядывая Гордона. Глаза у него странно блестели, пока он его разглядывал, явно намеренно продлевая паузу. — Ты знаешь, Джим, это не очень… Я несколько рискую, — скромная, застенчивая улыбка, взгляд на свои руки и снова на Джима, — Но как для старого друга — ничего. Друзья ничего друг другу не должны, глупый, — Освальд чуть хохотнул. Джим приподнял бровь, услышав абсолютно не имеющее смысла «для старого друга», но поправлять или спрашивать не стал — жизни его ребят важнее. Вдруг странный невыразимец, услышав, что они не друзья и уж точно не «старые», откажется выдавать информацию? Возмутительное «глупый» тоже пришлось пропустить мимо ушей. — Я слушаю. — Не здесь же, Джим, — немного укоризненно улыбнулся Кобблпот. А потом, абсолютно внезапно, протянул руку и накрыл ладонью запястье Джима, ещё и нежно погладив большим пальцем, — Давай ко мне в кабинет… Я всё расскажу в деталях. От неожиданного прикосновения Джим едва не отдернул руку, но заставил себя сдержаться и лишь посмотрел по сторонам, надеясь, что этого никто не видит. К сожалению, за соседним столиком сидела одна его коллега с каким-то незнакомым мужчиной, и с заинтересованностью опытной сплетницы поглядывала на них. Он осторожно высвободил ладонь, изобразив на лице неловкую попытку дружески улыбнуться, и кивнул.

***

— Значит, не касаться, а если светится, значит преступник особо опасен и к артефакту вообще не подходить, — повторил Джим основное из того, что запомнил. — Понял… Спасибо. Замявшись, как и обычно, когда приходилось благодарить Кобблпота за безвозмездную помощь, которую тот оказывал, при этом всячески намекая на вознаграждение в виде совместного времяпровождения, Гордон резко встал с кресла, намереваясь уйти. — Погоди, Джим. Ещё кое-что. Надеясь, что ему не предложат снова пойти выпить вместе чаю, он сел обратно в кресло и вопросительно посмотрел на Освальда. — Я, конечно, совсем не против помогать тебе, — начал Освальд, встав с кресла и, обойдя стол, опёрся на него, — Но в этот раз вынужден попросить тебя об ответной услуге. Тебе же не важно, кому именно из нашего отдела ты сдаёшь артефакты? — Я привязан к Булдстроуду, Освальд, — покачал головой Гордон, — от него получаю информацию, ему отдаю. — А если его… не будет на месте? Джим задумался. Если Булстроуда не было, он действительно мог отдать артефакт любому из невыразимцев. Пришлось кивнуть. — Тогда… Пожалуйста, когда вернёшься — если Булстроуда на месте не окажется, конечно — отнеси артефакт мне, — Освальд улыбнулся. — Видишь ли, мне это очень важно. Очень редкая вещь, и меня к изучению такого вряд ли допустят в ближайшие несколько лет… И совсем не из-за недостатка знаний. — Я надеюсь, — неуверенно начал Джим, машинально поглядев на палочку на поясе Освальда. Та была тонкой и длинной, из какого-то черного дерева, со спиральным узором на ручке, — с ним ничего не случится? Случайно? — Мало ли, что может случиться случайно. Никто не застрахован, — пожал плечами Освальд, хмыкнув, а потом шагнул вперёд, подходя ближе, — Ну, так что, Джим? Договорились? Я не много прошу. — Я тебе ничего не принесу, если Булстроуд пострадает, — уперся Гордон, сверля Кобблпота взглядом. Освальд моргнул от неожиданности, а потом принял обиженно-уязвлённый вид. — Я не знаю, на что ты намекаешь, Джим, но похоже на то, будто я собираюсь покалечить своего коллегу, — протянул он. — Действительно, как я мог подумать такое о чистокровном слизеринце, — сыронизировал Гордон. В силу жизненного опыта, он никогда не заблуждался о доброте душевной Кобблпота и по глазам видел, на что тот способен. Освальд, казалось, ещё больше обиделся, но теперь уже по-настоящему. — Зачем приплетать тут мою кровь и факультет? Я же не напоминаю тебе о твоих… И, будь я таким уж чистокровным слизеринцем, то даже не общался бы с тобой. Ты ведь знаешь склонность Слизерина к снобизму относительно рода и прочей чуши, которая там возводится в абсолют, — последнее Освальд выплюнул с презрением, скривив угол рта. — Как бы то ни было, ты меня понял, — пожал плечами Гордон и встал с кресла, — Если с ним что-то случится, всё, что ты получишь, это статус подозреваемого, Кобблпот. — Не стоит так грубо со мной, Джим, — уже спокойнее ответил Освальд, шагнув ближе, оказываясь совсем близко и глядя в глаза, — Да, я тебя понял. Никто никак не пострадает. Мы же просто помогаем друг другу. Мир? Джим промолчал, изображая на лице легкое недовольство, но убегать не спешил. Ссориться с Кобблпотом не стоило. С момента как они стали «помогать друг другу», люди Гордона начали попадать в больницу в два раза реже. Но и дружеского общения он себе позволить не мог. Казалось, рядом с этим невыразимцем он все время балансирует на острие ножа. И если с одной стороны его ждали новые жертвы среди своих подчиненных, то что было с другой — он знать не хотел. Хватало сплетен и шепотков за спиной, что между ним и Кобблпотом что-то есть. Спасибо последнему за постоянные выразительные взгляды и прикосновения на людях. Да и как человек Освальд был совсем не прост. Попытавшись выяснить о нëм побольше, Джим наткнулся на стену тотальной неосведомлённости. Никто не знал Освальда Кобблпота ближе, чем просто знакомого. Не так давно Джим даже зашел в архив Министерства, чтобы поближе познакомиться с досье Кобблпота. Конечно, официально с делами на невыразимцев его уровень доступа не позволял ознакомиться… Но хорошие знакомства сделали своё дело — Джима оставили наедине с интересующей его папкой на целых пять минут. Хотя столько времени ему и не понадобилось, ведь информации на Освальда у Министерства оказалось даже меньше, чем Джим мог предположить. Он узнал, что из всей семьи у Освальда осталась только мать, в графе о дружеских и любовных отношениях стояли прочерки, зато родословная занимала страниц пять (их он читать не стал). На предпоследней странице излагался психологический профиль Кобблпота. Там Джим прочитал, что его знакомый «не проявляет эмпатии», «склонен к агрессии» и в общении «отдает предпочтение манипуляциям». Но такими фразами можно описать каждого третьего слизеринца и каждого второго увлечённого Тёмными Искусствами. Освальд Кобблпот попадал под обе категории. Однако, самое интересное обнаружилось на последней странице, где описывались магические способности. Кобблпот владел анимагией — настолько редким искусством, что за всю свою жизнь Гордон встретил лишь двоих волшебников, способных на это. Вот только в досье не написали, в кого Освальд мог превратиться. И это мучило Джима уже который день. Воображение подсовывало ему самые разные варианты — от самого банального пингвина (поскольку, несмотря на защиту Джима, неприятное прозвище разошлось по Министерству), до лисицы и крокодила, лишь подогревая желание узнать правду. Слова сорвались с языка Джима до того, как он успел их обдумать. — …Если покажешь мне свою анимагическую форму. Выражение лица Освальда сразу дало понять, что тема это для него не простая. Он сразу напрягся, словно «закрылся», а взгляд его стал настороженным. — Зачем тебе? — спросил он резко. — Да незачем, — Джим пожал плечами, чувствуя нарастающий интерес. — Просто услышал от кого-то и стало интересно. — От кого же? — Не помню. Так что, согласен? — Видя, что Кобблпот вот-вот откажется, он не нашел ничего лучше, нежели взять его слабо, — А то ходят слухи всякие… — Какие, например? — Ну… Например, что твоя анимагическая форма… — тут Джим не сразу решился, — …пингвин. Впервые он в действительности увидел, как человек за считанные секунды сначала бледнеет, затем зеленеет, а под конец по цвету кожи больше напоминает свеклу. Казалось, ещё немного, и магическая энергия заискрит в воздухе вокруг Кобблпота — в таком бешенстве тот был. Однако, быстро взял себя в руки. Если так можно было сказать о раздувающихся ноздрях и горящем праведным гневом взгляде. — КТО. ЭТО. ТЕБЕ. СКАЗАЛ? — буквально прошипел Освальд. — Хэй, давай тише, — Джим выставил перед собой руки и отшагнул к двери. В руке у него тут же оказалась палочка. Он уже жалел, что решил надавить на болевые точки — ещё никогда Кобблпот не выглядел так жутко. — Это просто глупый слух, я даже не помню, от кого его услышал. Люди всегда болтают всякую ерунду. Не хочешь показывать — никто тебя не заставляет! — Пингвин, значит… — Освальд словно ничего не услышал, — Ну, смотри! Вдруг на его месте завертелся черный вихрь, замелькали чёрные перья. Джиму пришлось зажмуриться, а в следующий миг послышался хлопок крыльев и что-то тяжелое и когтистое резко опустилось на его плечо. Вскрикнув от неожиданности, Гордон машинально попытался скинуть с себя нечто, но оказался клюнут в руку. Три кило перьев, когтей и огромного клюва сидели в дюйме от его лица. Ворон заклекотал. От страха за собственные глаза Джим разве что дышать не перестал — клюв находился слишком близко, а Освальд был зол. Что там писали про его склонность к агрессии? — О-освальд? Ворон снова заклекотал, да так громко, что Джим поморщился. Тот, как назло, повернул морду и каркнул прямо ему в ухо. — Освальд! — уже возмутился Гордон. Вредное поведение ворона вернуло ему самообладание. Скосив глаза, он встретился с чёрной блестящей бусинкой, глядящей прямо в душу. — Ты не будешь меня больше клевать? — Если ты не будешь меня скидывать, — хриплым, низким голосом сказал ворон. Удовлетворившись изумлённым видом Джима, Освальд добавил, — Что, не знал, что вороны могут подражать человеческой речи? Джим кивнул. Знал, конечно. Но слышать не приходилось. А звучало это очень странно. Голос был совсем не похожим на Освальда, только интонации остались те же. — Присядь на кресло, я знаю, что тяжелый. — Тебе не обязательно сидеть на моём плече. — Присядь, Джим. Решив в первый раз в жизни не спорить, Джим кое-как дошел до кресла и сел. Освальд неловко спорхнул на подлокотник. — Значит, ворон, — задумчиво произнёс Джим через минуту рассматривания Освальда. Правое крыло выглядело как-то странно, а лапы были слишком крупные даже для такой большой птицы. — Да… Что ты думаешь? — вдруг неуверенно спросил Освальд. — Это хорошая форма… Почему ты её скрываешь? — Спасибо, Джим, — ворон переступил с лапы на лапу и нечаянно проколол когтем плотную кожаную обивку кресла. От этого Гордону на миг снова сделалось не по себе. — Просто… Освальд замолчал, не решаясь сказать, но Джим увидел, как дернулось его крыло. — Это из-за крыла? Что с ним? — Я не знаю! — воскликнув это, Кобблпот совсем стушевался. А потом сказал так горько, насколько мог передать птичий голос, — Оно уже было таким… Птица, которая не может летать, Джим! Почти как… Этого никто не должен узнать! — ворон подошел совсем близко к Гордону, глядя ему прямо в глаза и не моргая, — Обещай, что не скажешь? — Эм… Ладно, — Джиму было всё равно, он и не собирался никому рассказывать, что общается с невыразимцем. — Спасибо, — ещё раз поблагодарил его Освальд, а через некоторое время, в течение которого они молчали, добавил, — Можешь потрогать, если хочешь, — и выставил крыло. Несмотря на кривизну, перья на нём были длинные и блестящие, — Моя мама говорит, что это очень приятно. — Кхм, — от такого предложения Джим чуть не подавился. Гладить Освальда Кобблпота — нет, увольте. Даже если Кобблпот выглядит очень красивым в виде ворона и Джим никогда не трогал никаких птиц, кроме сов. — Нет, спасибо. Я, лучше, пойду. — Оу, — разочарованно и очень смущенно, — Конечно, Джим, у тебя дела… Сейчас… Видимо, Освальд совсем растерялся от неловкости ситуации, поскольку не придумал ничего лучшего, чем вернуться в человеческую форму прямо на кресле. И, соскользнув с подлокотника, оказаться сидящим на коленях Джима, соприкасаясь ровно самыми смущающими частями тела. Еле живой от ужаса, Освальд просто замер и потупил взгляд. Джим же тупо пялился на сидящего на нём Кобблпота, совершенно не понимая, что за хрень только что случилась. — Освальд? — он даже не заметил, как полностью перешел на имя. — Что ты делаешь? — Я нечаянно, — уже своим голосом пропищал Кобблпот и попытался встать самостоятельно. На деле же он лишь поелозил причинным местом, а встать не слушающимися ногами смог только когда Джим его подтолкнул сзади (слава Мерлину, в спину). От неловкости ситуации Освальд был готов заавадить самого себя. И Джима тоже, чтобы о его позоре никто никогда не узнал. Забыв, что это его собственный кабинет, Освальд выскочил за дверь и оставил Джима сидеть в одиночестве на кресле. Некоторое время тот осоловело пялился на длинное черное перо, которое обнаружил на своих брюках. За какие-то десять минут он успел пообщаться с огромным говорящим вороном и приютить на коленях Освальда Кобблпота и узнать его большую тайну. Впрочем, поразмышляв, Джим решил, что это было забавно. Особенно не наигранное смущение, заставившее Кобблпота бросить свой кабинет и сбежать. Решив всё-таки выполнить его просьбу и принести артефакт, если получится таковой найти, Джим хлопнул себя по коленям и вышел. На его губах играла улыбка.